0: В 1989 году я работал старшим аналитиком в 13 управлении кгб. Мы пересчитали всех до последнего человека и нашли 2000000 лишних. Они жили.

1: Среди нас у них были квартиры, работа, соседи, но у них не было прошлого, и когда мы пытались их найти, они просто стирались, и вот уже больше 30 лет я боюсь смотреть на старые фотографии.

2: Потому что не уверен, кого из тех, кто на них изображён. Я помню по настоящему. Друзья, прежде чем я продолжу, я хочу попросить вас об 1. Эту историю удаляли уже дважды. Правда, которая

3: Я храню неудобно. Она ломает привычную картину мира. Если то, что вы услышите, найдёт у вас отклик. Если вы считаете, что такое нельзя забывать, поддержите это видео Лайком и подпишитесь на канал.

4: Каждый комментарий под видео я читаю, и это даёт мне понять, что моя исповедь не уходит в пустоту спасибо. А теперь вернёмся в тот проклятый год. Мой мир состоял из цифр.

5: Не из людей, не из судеб, а из перфокарт, магнитных лент и бесконечных столбцов данных, которые стекались в наш вычислительный центр со всех Уголков необъятной страны я, Алексей Петрович.

6: Воронов в свои 42 года был человеком системы до мозга Костей, моя Вера была непоколебима, и опиралась она не на партийные догмы, а на холодную безупречную логику статистики цифры не лгут они.

7: Кровь государства, его пульс, его дыхание, любое отклонение, любой сбой это симптом болезни, а я был диагностом, и я панически боялся пропустить симптом этот страх.

8: Сидел во мне с 76 года, когда моя подпись под отчётом о прочности грунтов под новым жилым комплексом в свердловске оказалась роковой ошибка в расчётах на 1 10% пропущенная, запятая в длинном ряду цифр.

9: И девятиэтажный дом сложился как карточный домик, ещё на этапе строительства погибло 17 человек, меня не посадили, списали на погрешность оборудования, но я знал правду.

10: Моя невнимательность превратила людей в статистику потерь с тех пор я проверял все трижды, четырежды я стал одержим точностью всесоюзная перепись населения 1989.

11: Года была проектом века впервые полная компьютеризация. Гигантские машины серии с бм, занимавшие целые залы, гудели днём и ночью, перемалывая миллионы анкет во

12: Дух в нашем центре был всегда холодным от кондиционеров и пах озоном мы работали в стерильном мире, где единственной реальностью были данные, и вот в этом мире появилась трещина, 1 её заметил.

13: Лейтенант Дятлов, молодой парень, программист от Бога, он смотрел на перфоленты не как на набор дырок, а как на музыку он подошёл к моему столу поздно вечером, когда в огромном зале остались только мы вдвоём в руках.

14: У него была распечатка длинный, уходящий на пол рулон бумаги Алексей Петрович, взгляните, пожалуйста, какая-то ерунда лезет. Я оторвался от своих таблиц.

15: На распечатке были сводные данные по нескольким областям рсфср. Что за ерунда, Андрей, спросил я устало, расхождение по итоговой сумме машина выдаёт почти на 2000000 человек больше.

16: Чем, по предварительным отчётам с мест, я взял у него лист 2000000. Это была не ошибка, это была катастрофа. Это означало, что вся методология сбора, вся работа тысяч людей пошла на

17: Марку прогони, первичную сверку, ещё раз сказал я, возвращая ему распечатку где-то сбой в алгоритме суммирования машина задвоила массив данных бывает, я трижды прогонял, Алексей Петрович на раз.

18: Оборудовании. Алгоритм чистый, ошибка не в нём ошибка в самих данных как будто как будто эти 2000000 действительно существуют, но их никто не посчитал на местах. Я усмехнулся. Ты

19: Понимаешь, что говоришь? 2000000 человек это население целой области. Их нельзя не заметить. Это призраки, что ли? Иди домой, лейтенант. Ты переработал. Он ушёл, но в его глазах я увидел упрямство.

20: А я остался сидеть за столом 2000000, цифра не шла у меня из головы, она была неправильной, уродливой, она нарушала гармонию статистики, я попытался забыть о ней, списав.

21: Все на усталость и сбой техники. Но тот старый страх, страх пропущенной ошибки уже шевельнулся где-то в глубине. Я тогда ещё не знал, что смотрю на 1 симптом болезни, которая поразила не.

22: Машину, а саму реальность. Я не знал, что Дятлов был прав и что эти призраки очень скоро обретут плоть и кровь. Тогда я ещё думал, что мы считаем людей, а оказалось, что это нечто.

23: Читала нас ночь, я почти не спал в коротком тревожном сне мне виделись не рушащиеся здания, а бесконечные столбцы цифр, и среди них 1 строка, выделенная красным 2000000, она пульс.

24: Как незаживающая рана. Утром я пришёл на работу раньше обычного. В зале было ещё пусто, только гудели системы охлаждения гигантских компьютеров. Я прошёл к терминалу Дятлова. На его столе лежал тот самый рулон с

25: Опечаткой. Я взял его руки сами потянулись к клавиатуре. Я не собирался проводить полноценное расследование, просто хотел найти логическое объяснение, успокоить внутреннего параноика. Я решил

26: Не проверять общую сумму, а пойти другим путём, методом случайной выборки я ввёл команду, чтобы машина извлекла из массива лишних данных 100 произвольных анкет. Через несколько минут застрекотал принтер.

27: Сплёвывая листы, я взял 1 Иванов Иван Иванович, 1953 года рождения, русский, образование высшее, техническое, инженер на заводе.

28: Красный вымпел в городе Устинов, женат, двое детей, прописан по адресу улица строителей, дом 17, квартира 45.

29: Все было идеально, слишком идеально. Я взял 2 анкету Петрова Мария Семёновна, 1960 года рождения, русская, образование среднее, специальное, мед.

30: Сестра в городской поликлинике номер 3, город Брежнев не замужем, детей нет, прописана по адресу проспект ленина, дом 90, квартира 102, снова безупречно заполненная.

31: Я просмотрел все 100 анкет, и чем больше я читал, тем сильнее становился холод. Внутри это было не просто 100 анкет, это был шаблон, все они жили в новых.

32: Типовых районах промышленных городов у всех были самые распространённые профессии инженер, врач, учитель, рабочий, ни 1 диссидента, ни 1 судимого, ни 1 безработного.

33: У всех были идеальные образцово показательные советские биографии статистический портрет идеального гражданина, размноженный 2000000 раз. Когда пришёл Дятлов, я уже сидел на

34: Стопкой распечаток обложившись справочниками, я так и знал, что вы не оставите это, сказал он с ноткой триумфа в голосе этого не может быть, Андрей, сказал я, не поднимая головы, смотри.

35: Город Устинов, улица строителей, 17. Дом построен в 82, завод красный вымпел запущен в 84, а в анкете указано, что Иванов работает на нём с 79.

36: Он 5 лет работал на заводе, которого не существовало, я нашёл больше Дятлов, положил передо мной ещё 1 распечатку, я прогнал перекрёстную проверку по базам загсов свидетельство о рождении.

37: У 30% этих фантомов, как я их называю, свидетельства выданы отделами загс которых никогда не существовало, номера бланков, настоящие, но сами учреждения фикция.

38: А у остальных документы выданы в 1 день в разных городах, но заверены 1 и той же печатью. Это физически невозможно. Мы смотрели друг на друга поверх бумажного хаоса. Это уже не

39: Было похоже на сбой, это была масштабная, продуманная до мелочей фальсификация, но кто и, главное, зачем мог провернуть такое? Мы должны доложить полковнику, сказал я. Он.

40: Не станет слушать. Он прикажет все уничтожить и забыть. Для него это бомба под кресло. Провал главной государственной программы. Дятлов был прав, когда мы вошли в кабинет полковника Соколова.

41: Тот как раз говорил по телефону с Москвой, бодро докладывая об успешном завершении 1 этапа обработки данных, увидев нас и кипу бумаг в моих руках, он нахмурился мы выложили все про несуществую.

42: Заводы про фиктивные загсы, про идеальные биографии Соколов слушал молча, его лицо каменело с каждой нашей фразой когда мы закончили, он несколько секунд смотрел в 1 точку, потом медленно поднял.

43: На нас глаза.

44: В них не было ни удивления, ни интереса, только холодная тихая ярость. Вы двое, прошипел он, понимаете, что вы сейчас наговорили, вы понимаете, что ставите под сомнение не просто.

45: Перепись, а всю систему государственного учёта это диверсия. Но, товарищ полковник, факты начал было я. Какие факты взорвался он, стукнув кулаком по столу распечатки сбоящей машины ваши

46: Домыслы. Я вижу здесь только 1 2 офицера. Вместо того чтобы выполнять приказ, занимаются самодеятельностью и подрывной деятельностью, он встал, прошёлся по кабинету. Значит, так, все эти.

47: Эти бумаги он ткнул пальцем в наши распечатки будут немедленно уничтожены. Я лично прослежу, а вы двое. Вы забудете об этом разговоре, забудете про фантомов, про заводы, про все. Вы вернётесь на свои.

48: Рабочие места и будете заниматься тем, чем вам положено готовить итоговый отчёт. И в этом отчёте не будет никаких расхождений. Вы меня поняли? Мы молчали. Я спрашиваю вы меня?

49: Поняли? Так точно, выдавил я. Мы вышли из кабинета, как оплёванные в коридоре, Дятлов остановился, его лицо было бледным, но глаза горели упрямым огнём. Он боится, сказал он.

50: Он просто боится и поэтому хочет все спрятать под ковёр. Но это неправильно, Алексей Петрович, мы не можем просто так это оставить у нас приказ, лейтенант устало ответил я, мы люди военные. Иногда приказ был.

51: Бывает преступным, тихо сказал он и ушёл. Я вернулся на своё место, я пытался работать, пытался заставить себя забыть, но цифры и факты бились в голове, как птицы в клетке. Я понимал Соколова.

52: Открытие такой информации вызвало бы панику, хаос, но я понимал и Дятлова оставить все как есть означало жить во лжи, признать, что в фундаменте нашего государства, в его самой основе данных о его гражданах зияет.

53: Дыра размером в 2000000 человек весь следующий день Дятлов не подходил ко мне, он сидел за своим терминалом, что-то яростно печатая. Я знал, что он ослушался приказа.

54: А вечером, уходя домой, он подошёл к моему столу и положил на него маленький, сложенный вчетверо листок бумаги я поеду туда, Алексей Петрович, сказал он тихо, чтобы никто не слышал, кто-то должен посмотреть им.

55: В глаза я развернул листок, на нём был написан адрес, тот самый, из 1 анкеты, которую я распечатал Иванов Иван Иванович, город Москва, улица строителей, дом 17.

56: Квартира 45. Не делай этого, Андрей, сказал я, это опасно бояться цифр. Вот что опасно, ответил он, усмехнулся и ушёл. Это был последний раз, когда я

57: Его видел на следующий день, рабочее место Дятлова пустовало, я ждал час, 2, он никогда не опаздывал, я позвонил ему домой длинные безответные гудки, я позвонил.

58: В дежурную часть нашего управления, там о нём ничего не слышали, к обеду тревога переросла в уверенность что-то случилось, я не мог пойти к Соколову, признаться, что я знал о планах Дятлова означало.

59: Подписать себе приговор я должен был действовать сам.

60: После работы, стараясь быть незаметным, я вышел из здания и поехал по адресу, который оставил мне Андрей, улица строителей, дом 17, обычная панельная девятиэтажка в спальном районе на юго западе Москвы.

61: Таких по стране были 1000 серые, безликие коробки, хранящие в себе миллионы жизней я припарковал свой москвич поодаль и несколько минут просто сидел в машине, наблюдая за домом, в окнах зажигался свет.

62: Люди возвращались с работы обычная вечерняя жизнь, ничего зловещего, я вышел из машины и зашёл в подъезд, запах был знакомый до боли сырой бетон, Дешёвая краска и что-то.

63: Кислая от мусоропровода квартира 45 находилась на 5 этаже, я поднялся по лестнице дивертивность, нужно было время, чтобы собраться с мыслями, что я скажу, что я ищу?

64: Своего коллегу, который вчера заходил к этим ивановым, это вызовет подозрения. Прежде чем стучать в нужную дверь, я решил поговорить с соседями. Я позвонил в 46 квартиру.

65: Дверь открыла пожилая женщина в застиранном халате добрый вечер, я из мосэнерго, соврал я, мельком показав своё служебное удостоверение, где под словом комитет можно было прочитать что угодно провер.

66: Счётчиков не подскажете? Соседи ваши из 45 дома? Она посмотрела на меня с недоверием. Ивановы то. А кто их знает? Тихие они всегда здороваются и все не шумят, гостей не водят, живут.

67: Тут себе и живут. А давно они здесь живут? Спросил я, делая вид, что записываю что-то в блокнот. Да уж лет 5, никак не меньше, пожала плечами старушка, как дом сдали, так и въехали, кажись, вы их хорошо знаете?

68: Может, помните, откуда они приехали? Женщина задумалась. Её лоб прорезали, глубокие морщины. Да разве ж упомнишь, сказали, вроде с урала откуда-то он инженер, она в детском саду работает вроде.

69: Так дети у них мальчик и девочка, в школу ходят, обычная семья, а что случилось, то её воспоминания были никакими набор общих фраз, стандартных характеристик.

70: Она знала о них Ровно столько, сколько было написано в анкете переписи ни 1 личной детали, ни 1 живого воспоминания, ничего, плановая проверка. Я поблагодарил её и закрыл блок.

71: Я подошёл к двери 45 квартиры обычная дверь, обитая коричневым дерматином, я нажал на кнопку звонка, за дверью раздалась короткая трель, тишина, я позвонил ещё раз снова.

72: Тишина. Я прислушался ни Шагов, ни голосов. Я попробовал нажать на ручку. Заперто что-то было не так. Если бы они были дома, они бы открыли.

73: Если бы их не было, то почему вчера вечером Дятлов не смог до меня дозвониться и сказать, что никого не застал? Я спустился на 1 этаж, нашёл щитовую, проверил почтовый ящик. Он был пуст. Н.

74: Газет, ни писем, словно здесь никто и не жил. Тогда я пошёл на крайние меры. Я нашёл квартиру управдома, снова показал своё удостоверение, на этот раз более уверенно и сухим голосом потребовал от

75: Открыть 45 квартиру для проведения следственных мероприятий.

76: Управдом перепуганный мужичок в трениках спорить не стал, он взял связку ключей, и мы снова поднялись на 5 этаж, ключ со скрежетом повернулся в замке управдом толкнул дверь. Я подожду здесь, сказал он.

77: Оставшись на лестничной площадке, я шагнул внутрь и замер в нос ударил тот самый запах, который я почувствовал в кабинете Соколова, когда он сжигал наши отчёты, запах озона, холода и чего-то.

78: Ещё неуловимо химического квартира была идеальной, в прихожей на вешалке висело 2 пальто, мужское и женское, на полу стояли аккуратные ряды обуви я прошёл в большую комнату на обеденном столе.

79: Стояли тарелки с недоеденным ужином, гречневая каша с котлетами, еда была холодной, на диване лежал раскрытый журнал огонёк, в детской, на полу были разбросаны кубики, на кровати сидел плюшевый медведь, все выглядело.

80: Было так, будто семья просто вышла на минуту и вот вот вернётся, но было в этом что-то неправильное, стерильное, как декорация в театре.

81: Не было ощущения жизни, не было того неуловимого беспорядка, который оставляет после себя человек, все было слишком на своих местах я обошёл всю квартиру ванная, туалет, спальня ничего, никаких.

82: Следов борьбы. Никаких признаков того, что здесь был чужой. Я уже собирался уходить, когда заметил его. На ковре у ножки кресла лежал маленький блокнот в чёрной обложке. Я узнал его. Это был блокнот.

83: Дятлова я поднял, его сердце заколотилось где-то в горле, я открыл последнюю страницу аккуратный, убористый почерк Андрея, он описывал свой разговор с соседями, свои первые впечатления от квартиры апп.

84: Том в самом низу последние строки. Почерк был рваным, неровным, будто он писал в спешке или его рука дрожала. Они знают, что я здесь. Я задал ему вопрос про завод. Он завис, просто смотрел на меня.

85: И молчал, глаза пустые. Алексей Петрович, они не люди, у них нет отражений. В предложение обрывалось на полуслове, я перевернул страницу, она была пуста, я захлопнул блокнот.

86: Сунул его во внутренний карман теперь я знал точно Дятлов не просто исчез, он нашёл то, что искал, и это что-то нашло его. Я вышел из квартиры, бросив управдому, что все в порядке.

87: Я спускался по лестнице, и каждый шаг отдавался в голове гулким эхом. Я больше не боялся цифр, я боялся того, во что эти цифры превратились на следующее утро я был в кабинете Соколова ещё до.

88: Начало рабочего дня. Я молча положил ему на стол блокнот Дятлова, он взял его, прочитал последнюю запись его пальцы, державшие тонкие страницы, слегка дрожали, он долго молчал, глядя в окно на серый.

89: Московский рассвет, исчезновение безымянного фантома было статистической аномалией, исчезновение офицера кгб это уже чрезвычайное происшествие. Где ты это взял? Спросил он нако.

90: Не поворачиваясь в квартире 45 она пуста, вся семья ивановых тоже исчезла Соколов резко обернулся в его глазах я больше не видел гнева, только страх и растерянность.

91: Человек системы столкнулся с тем, для чего в его протоколах не было инструкций. Нужно докладывать наверх, сказал он глухо, немедленно, что мы доложим, возразил я, что наш сотрудник исчез в квартире у.

92: Людей призраков, у которых нет отражений, нас отправят в психиатрическую лечебницу, а дело замнут, товарищ полковник. Мы не можем докладывать, пока сами не поймём, с чем имеем дело и что ты предлагаешь создать кружок по интересам, охотники.

93: За привидениями я предлагаю санкционировать тайную оперативную группу. 3 4 человека. Наша задача не поднять шум, а тихо разобраться, найти Дятлова и понять, кто такие эти ивановы. Он снова замол.

94: Обдумывая мои слова, я видел, как в нём борются страх перед начальством и страх перед неизвестностью последний, кажется, побеждал хорошо, сказал он наконец, я дам тебе людей и прикрытие.

95: Официально вы занимаетесь проверкой каналов утечки информации по делу о промышленном шпионаже.

96: Неофициально копаете под этих фантомов, но Воронов, он посмотрел мне прямо в глаза. Если это всплывёт, я скажу, что ты действовал на свой страх и риск. Я умою руки. Ты по

97: Понимаешь, я кивнул, руководить будешь не ты. Я подключу человека из 7 управления. Капитан Лебедев мужик опытный, жёсткий. Он будет отвечать за силовую часть. Твоя задача аналитика, так?

98: Родилась наша маленькая, никому неизвестная группа, в неё вошли трое я, мозг, капитан Лебедев, мускулы и сам полковник Соколов, который осуществлял общее руководство и прикрытие Лебедев оказал

99: Именно таким, как его описал Соколов крепко сбитый, коротко стриженный мужчина лет 35, с тяжёлым взглядом и привычкой говорить короткими рублеными фразами, он выслушал мой рассказ о фантомах, прочитал.

100: Запись Дятлова и хмыкнул лейтенант ваш либо влюбился и сбежал с какой-нибудь дочкой этих ивановых, либо его завербовали, сказал он, возвращая мне блокнот.

101: А вся эта чертовщина с отражениями конспирация, ищите шпиона, аналитика, а не призраков я понял, что сработаться нам будет нелегко, для него мир был прост и понятен есть мы есть враги для me.

102: Меня de мир только что треснул пополам, нашим 1 совместным решением было выбрать новый объект для проверки. На этот раз мы решили действовать умнее мы выбрали одинокую пенсионерку Сидорову анну Василь.

103: Проживавшую в таком же спальном районе по данным переписи, ей было 72 года, она была вдовой ветерана войны, получала пенсию и жила 1 её биография была такой же стерильно идеальной, как и у.

104: Остальных мы установили за её домом наружное наблюдение. 2 дня мы посменно сидели в неприметной машине, наблюдая за окнами её квартиры на 3 этаже, и снова ничего, свет в окне за.

105: Зажигался вечером и гас поздно ночью, иногда в окне появлялся её силуэт, она поливала цветы, поправляла занавески обычная жизнь одинокой старушки, она никуда не выходила, никто к ней не прихо.

106: Все, мне это надоело, сказал Лебедев, на исходе 2 дня сидеть и смотреть, как бабка герань поливает, пора пообщаться. Как спросил я. Снова отправим кого-то, и он исчезнет, никто не исчез.

107: Я пойду сам представлюсь участковым, задам пару вопросов, посмотрю ей в глаза. Уж поверь, я отличу завербованного агента от божьего одуванчика. Это слишком рискованно, капитан, вмешался Соколов, который

108: Сидел с нами в машине, мы уже потеряли 1 человека. Мы потеряли зелёного лейтенанта, который полез на рожон, отрезал Лебедев. Я полезу не на рожон, а на разговор 5 минут, если через 10 минут я не выйду.

109: Можете считать меня дезертиром, он был упрям и самоуверен, спорить с ним было бесполезно он вышел из машины, одёрнул свой штатский пиджак, под которым угадывалась кобура, и уверенным шагом направил.

110: К подъезду мы с соколовым остались в машине, я включил секундомер на своих часах, зря мы его отпустили, сказал я тихо, Соколов ничего не ответил, он просто смотрел на Тёмный подъезд.

111: Скрылся внутри прошла минута, 2 5, тишина, на улице не было ни души, только ветер гонял по асфальту сухие листья 10 минут Лебедев не вышел, он не отвечает.

112: На вызов, сказал я, убирая от уха маленькую рацию, которую мы ему дали 15 минут, констатировал Соколов. Его голос был напряжён, прошло 20 минут. Все, сказал Соколов, идём мы.

113: Вышли из машины, холодный осенний воздух ударил в лицо, мы зашли в подъезд, поднялись на 3 этаж, дверь в квартиру Сидоровой была приоткрыта, Лебедев негромко позвал Соколов тишина.

114: Он толкнул дверь, она со скрипом открылась, мы вошли внутрь, держа оружие наготове, квартира была пуста ни Лебедева, ни старушки, квартира пахла так же, как и предыдущая, озоном и холодной пылью, но здесь.

115: Здесь было что-то ещё ощущение неправильности на 1 взгляд все было как в обычном жилище старого человека старый комод, связанный салфеткой, фотография в рамках на стене.

116: Газет на табуретке, но когда я присмотрелся, то заметил странности на 1 из фотографий была изображена молодая женщина, очевидно, Сидорова в молодости рядом с мужчиной в военной форме лицо.

117: Лицо мужчины было чётким, каждая деталь различима, а вот лицо женщины оно было смазанным не в фокусе, словно фотограф в последний момент дёрнул аппарат, я взял другую фотографию.

118: Та же женщина, но уже с ребёнком на руках, и снова ребёнок и фон были идеально чёткими, а её лицо как будто подёрнуто дымкой. Я просмотрел все фотографии в квартире на всех, где была.

119: Анна Сидорова, её лицо было размытым товарищ полковник, посмотрите, позвал я Соколова, который осматривал другую комнату, он подошёл, взял у меня из рук рамку дефект плёнки, сказал он неуверенно.

120: На всех фотографиях, сделанных в разное время разными аппаратами, он промолчал.

121: Мы стояли в тишине, и тут я заметил 2 странность часы на стене старые, с кукушкой, они не шли, стрелки замерли на 12 часах, но это было не главное маятник.

122: Он не висел неподвижно, он очень, очень медленно, почти незаметно качался из стороны в сторону, но не как обычный маятник подчиняясь законам физики, он двигался рвано, прерывисто.

123: Как изображение в замедленной съёмке зависнет на долю секунды, потом дёрнется на миллиметр, снова зависнет. Что за чертовщина, пробормотал Соколов, глядя на часы, мы были в эпицентре чего-то, что ломало.

124: Привычную реальность это место не подчинялось законам нашего мира, оно Жило по своим, и эти законы были нам чужды и враждебны я подошёл к столу, на котором стояла чашка с недопитым чаем, чай был холодный.

125: Но когда я осторожно дотронулся до чашки, она начала вибрировать мелко, мелко, как будто внутри неё работал крошечный моторчик, я отдёрнул руку, Соколов тоже это увидел, мы переглянулись страх.

126: Был уже не просто предчувствием, он стал осязаемым, он был в этой вибрирующей чашке, в замедленном маятнике, в размытых лицах, на фотографиях мы решили обыскать квартиру более тщательно.

127: Осматривал спальню, я большую комнату, я открыл ящик старого комода, внутри лежали пожелтевшие письма, перевязанные ленточкой, я развязал её, это были письма с фронта, от её мужа я пробе.

128: Жал глазами несколько строк, обычные солдатские письма дорогая анечка, у нас все по старому, бьём фрицев. Но в 1 из писем я наткнулся на странную фразу иногда по ночам, когда лежу в окопе я.

129: Смотрю на звезды и думаю о тебе, я пытаюсь вспомнить твоё лицо, но оно ускользает, как будто в дымке я помню твои руки, твой голос, но лицо прости меня, анечка, не могу.

130: Вспомнить чётко я перечитал эту строку несколько раз. Солдат на фронте не мог вспомнить лицо своей жены, так же, как его не могла запечатлеть фотоплёнка, я отложил письма и заглянул глубже в ящик.

131: На самом Дне под стопкой старых открыток лежала небольшая деревянная шкатулка, я открыл её внутри на бархатной подкладке лежали несколько пожелтевших фотографий, не вставленных в рамки, я достал.

132: Это были те же самые снимки, что и на стене, но здесь, на обороте 1 из них, той, где Сидорова была с ребёнком, что-то было написано карандашом, почерк был знакомый, рваный, торопливый.

133: Почерк Дятлова я поднёс фотографию ближе к Свету, на обороте было всего 4 слова, написанные крупными буквами они не живут, они заполняют пустоту.

134: Пустоту? Какую пустоту. Что это значило? Я смотрел на эту надпись, и в голове медленно, как из тумана, начала складываться чудовищная картина эти существа, эти.

135: Фантомы, они не просто появились из ниоткуда, они что-то заменяли, они были как как программный код, который заполняет пустые ячейки в памяти машины, но здесь памятью была сама реальность.

136: В этот момент из спальни вышел Соколов, лицо его было белее мела, Воронов сказал он хрипло, иди сюда. Я прошёл в спальню, это была маленькая комната с железной кроватью и шкафом.

137: Что? Спросил я. Шкаф. Открой его. Я подошёл к старому деревянному шкафу и потянул за ручку. Дверца со скрипом открылась. Внутри было пусто. Абсолютно ни платьев, ни белья про

138: Голые деревянные стенки. И что, не понял я. Старушка не богато жила. А теперь закрой, приказал Соколов, я закрыл дверцу, открой снова. Я снова её открыл, и отша.

139: Шкаф был полон, на вешалке висели десятки одинаковых тёмных платьев, на полках лежали аккуратные стопки белья. Все это появилось из ниоткуда за те 2 секунды, что дверца была закрыта. Я посмотрел на

140: Соколова. Он смотрел на меня. В его глазах был уже не страх. Это был ужас. Чистый, первобытный ужас человека, который увидел, как мир расползается по Швам. Мы молча вышли из квартиры. Мы не

141: Стали её запирать, мы просто спустились по лестнице и вышли на улицу мир снаружи казался прежним, но мы знали, что это иллюзия.

142: Что где-то рядом, за тонкими стенами реальности, существует нечто, способное заполнять пустоту. И мы не знали, не являемся ли мы сами этой пустотой мы вернулись в

143: Давление в состоянии, близком к Шоку, Соколов заперся в своём кабинете и несколько часов никого не принимал я сидел за своим столом, но не мог работать перед глазами стоял пустой шкаф, который заполнился за 1 мгновение.

144: Я держал в руках блокнот Дятлова и фотографию с его надписью они заполняют пустоту. Эта фраза не давала мне покоя. Вечером Соколов вызвал меня он.

145: Выглядел постаревшим лет на 10. Это не работа для оперативников, сказал он глухо. Лебедев был лучшим, но и он пропал. Мы имеем дело не со шпионами. Я

146: Знаю, товарищ полковник. Нам нужно действовать по другому. Нам нужно наблюдать, понять их природу, их правила. Если у них есть правила, так родилась идея полноцен.

147: Операции по наблюдению мы выбрали 3 объект, на этот раз целая семья ковалёвы муж, жена и сын подросток.

148: Типичная фантомная семья из нашего списка. Они жили в новом доме на окраине Москвы. Мы задействовали все ресурсы нашего технического отдела. В соседней пустующей квартире. Мы оборудовали наблюдательный пункт, установили

149: Микрокамеры в вентиляции, жучки в розетках направили на их окна микрофоны дальнего действия, мы превратили их жизнь в аквариум, а сами стали наблюдателями то, что мы увидели, было одновременно и банальным.

150: И чудовищным семья ковалёвых жила по идеальному распорядку они вставали Ровно в 7:00, завтракали, отец уходил на работу, сын в школу, мать оставалась дома и занималась хозяйством.

151: Вечером все собирались, ужинали, смотрели телевизор и Ровно в 23:00 ложились спать, каждый день был точной копией предыдущего, они никогда не спорили, никогда не смеялись.

152: Их разговоры были набором стандартных, лишённых эмоций, фраз как дела на работе? Нормально выполнил план, что сегодня было в школе ничего, проходили новую тему.

153: Они были как роботы, исполняющие программу под названием советская семья, но самым жутким было не это, самым жутким было то, что они делали, когда думали, что их никто не видит иногда.

154: Да, посреди ночи 1 из них мог встать с кровати, подойти к стене и стоять так час, 2 неподвижно, лицом к стене, потом также молча ложился обратно. Однажды мы записали, как мать моя.

155: Вдруг замерла с тарелкой в руках она стояла так 40 минут, не шевелясь, глядя в 1 точку, потом как ни в чем не бывало продолжила мыть они были как актёры на сцене, которые, когда опускается занавес.

156: Перестают играть свои Роли и просто замирают. В ожидании следующего акта мы наблюдали за ними неделю, за это время мы не узнали о них ничего нового, только утвердились в мысли, что они не люди.

157: Это были оболочки, симулякры, идеально имитирующие человеческую жизнь. Хватит наблюдать, сказал Соколов. На 7 день нам нужен контакт, контролируемый контакт он вызвал.

158: Молодого оперативника из своего резерва, сержанта по фамилии рыбаков, крепкий, уверенный в себе парень, который ещё не был посвящён в детали нашего дела ему дали простую легенду, он сотрудник же.

159: Пришёл проверить сантехнику в ухе у него был миниатюрный наушник на теле микрофон мы должны были слышать и видеть все его глазами через камеру, вмонтированную в пуговицу, твоя Зада.

160: Сержант, проинструктировал его Соколов, просто войти, осмотреться, поговорить не провоцируй, не лезь на рожон, если почувствуешь что-то неладное, немедленно уходи. Рыбаков кивнул, усмехнулся.

161: Не беспокойтесь, товарищ полковник, с семьёй справлюсь. Он вышел на лестничную площадку. Мы видели дрожащее изображение с его камеры на маленьком мониторе. Вот он подходит к двери, нажимает на звонок. Мы слышим.

162: Звук звонка в наушниках дверь открывает отец Ковалёв здравствуйте, бодро говорит рыбаков, я из жека сантехник рыбаков.

163: Мне нужно проверить ваши трубы. Поступила жалоба от соседей снизу. Ковалёв молча смотрит на него на мониторе, мы видим его лицо крупным планом, обычное лицо мужчины средних лет. Проходите, говорит он наконец.

164: Без всякой интонации и отступает в сторону рыбаков, входит в квартиру. Где у вас ванная? Спрашивает он. Ковалёв молча указывает рукой в сторону коридора, рыбаков идёт туда, камера трясётся.

165: Так, сейчас посмотрим, бормочет сержант, заходя в ванную, мы слышим звук льющейся воды. Да вроде все в порядке у вас, говорит рыбаков через минуту ложная тревога, видимо, он выходит из ванной.

166: Ковалёв стоит в коридоре на том же месте, не двигаясь, рыбаков подходит к нему спасибо за содействие, товарищ, и в этот момент происходит то, что я не забуду до конца своих дней рыбаков стоит прямо перед ковалёвым.

167: На нашем мониторе его лицо крупным планом, и в ту секунду, когда рыбаков обращается к нему, лицо Ковалёва меняется, это длилось долю секунды, но я видел это отчётливо.

168: Все черты, глаза, нос, рот как будто поплыли, смазались, а потом втянулись внутрь, и на 1 короткое мгновение его лицо превратилось в абсолютно Гладкий, лишённый каких-либо черт овал белый.

169: Кожи. Я закричал, но крик застрял у меня в горле в следующую секунду лицо Ковалёва снова стало нормальным, он смотрел на Рыбакова все тем же пустым взглядом рыббаков, кажется, ничего не заметил.

170: До свидания, сказал он и повернулся, чтобы идти к выходу, и тут изображение на мониторе замерцало, по экрану пошли полосы, звук в наушниках превратился в оглушительный визг, режущий уши рыба.

171: Заорал в микрофон Соколов рыбаков. Уходи. Но было поздно, экран погас, в наушниках наступила мёртвая тишина, мы сидели и смотрели на чёрный экран, прошла минута.

172: 2 сержант рыбаков не вышел, он исчез так же, как Дятлов, так же как Лебедев. После исчезновения Рыбакова операция была немедленно свёрнута, мы в панике собрали.

173: Оборудование и покинули квартиру, оставив на столе выключенный чёрный монитор надгробие на могиле ещё 1 нашего товарища, Соколов был раздавлен, 3 человека пропали без вести.

174: Под его командованием это было уже не просто чп. Это была катастрофа, грозившая ему трибуналом, он заперся в архиве нашего центра и несколько дней не выходил, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

175: Хоть какой-то прецедент в истории ведомства. Я же вернулся к тому, с чего все началось к данным. Я понял, что на месте, в физическом мире, мы бессильны, эти существа, управляя.

176: Реальностью, так как мы управляем курсором на экране, наша единственная Надежда была в том, чтобы понять их происхождение, их исходный код я начал копать не только данные переписи.

177: 89 года, но и все предыдущие я запрашивал доступ к самым старым, ещё бумажным архивам, которые десятилетиями пылились в подвалах, и я нашёл. Это было как работа археолога расска.

178: Древний город, слой за слоем.

179: В данных переписи 1959 года я обнаружил похожую аномалию, гораздо меньшую всего несколько тысяч человек, сконцентрированных в основном в районах сибири и дальнего востока, пострадавших от войны.

180: Тогда это списали на хаос послевоенного учёта, на погрешность, но я видел тот же почерк идеальные биографии, странные несостыковки в датах я пошёл глубже перепись 1930.

181: 7 года, которую признали вредительской, а её организаторов расстреляли в черновиках, чудом сохранившихся, я снова нашёл их следы, несколько сотен фантомов и, наконец, самый глубокий слой 1.

182: Всесоюзная перепись населения 1926 года. И там в самом начале я нашёл ядро всего несколько Десятков Семей. Самая 1 загрузка аномалия не появилась в 80

183: 9 она жила в системе с самого её рождения она росла, училась, распространялась, как раковая опухоль, десятилетиями оставаясь незамеченной.

184: Эта мысль была настолько чудовищной, что я сначала отказывался в неё верить получалось, что вся история страны, вся её демография была построена на фундаменте, заражённом этим информационным вирусом во вре.

185: Время этого погружения в прошлое я испытал нечто вроде дежавю картина, которая вырисовывалась из архивных данных до боли напоминала мне ту самую трагедию в свердловске там тоже все началось с маленькой незна.

186: Мучительные ошибки в отчётах геологов 1 неверный замер, пропущенный кем-то, потом 2, на который наслоился 3, маленькая ложь порождала большую, пока вся документация по проекту не превратилась в фикцию.

187: А потом, когда начали строить эта накопленная ложь, эта информационная опухоль материализовалась в виде трещин в бетоне и рухнувших перекрытий сейчас происходило тоже самое, но в масштабах всей страны.

188: И я снова был тем, кто смотрел на цифры, предвещающие коллапс в прошлый раз я промолчал, понадеявшись на других, теперь я не мог себе этого позволить.

189: В 1 из дней, когда я работал с базой данных личных дел сотрудников, я заметил странную вещь я решил из любопытства открыть файл сержанта Рыбакова, последнего пропавшего. Файл был на месте.

190: Фотография, биография, послужной список, но что-то было не так. Я посмотрел внимательнее. Год рождения 1962. Я был уверен, что ему было не больше 25, значит,

191: Год рождения должен быть 64 или 65. Я открыл бумажную копию его личного дела, которую мы заводили при формировании группы. Так и есть 1964.

192: Шина врала, я проверил файл капитана Лебедева, тоже самое место рождения Тула, а в его анкете, которую он заполнял, собственноручно стоял Тамбов. Я открыл файл Дятлова.

193: И тут у меня похолодело все внутри while был почти пуст, осталась только фамилия, имя и звание, все остальные графы были стёрты на месте фотографии, серое пустое поле, вирус.

194: Распространялся. Он не просто существовал в своей базе данных фантомов, он начал проникать в наши реальные архивы, он переписывал прошлое, он стирал людей не только из кварт.

195: Но и из самой памяти государства, из его цифровой души, если он мог изменить данные в защищённых архивах кгб, что он мог сделать с обычными гражданскими базами данных, с больничными картами?

196: С дипломами, с трудовыми книжками он мог изменить любую биографию, мог превратить героя в предателя, а живого человека в статистическую пыль, и тут я понял самую страшную вещь мы думали.

197: Что это мы их нашли? А что, если все наоборот? Что, если это они, эти фантомы, добравшись до наших систем, нашли нас? Что, если они теперь знают о нас, все знают, где мы живём, как на.

198: Зовут знают наши страхи, и они могут переписать не только наше прошлое, но и наше будущее я сидел перед экраном терминала, на котором медленно, буква за буквой исчезала биография Андрея Дятлова.

199: И чувствовал себя абсолютно голым и беззащитным враг был не снаружи, он был уже внутри системы, внутри нашей памяти с этого момента началась настоящая война.

200: На тихая, невидимая, которая велась не на Полях сражений, а в гудящих залах нашего вычислительного центра, аномалия, которую мы теперь между собой называли, просто сбой, перешла в наступление каждый.

201: День мы обнаруживали новые изменения в базах данных сначала это были мелочи, изменённые даты, перепутанные буквы в фамилиях, затем изменения стали более масштабными у действующих сотрудников в личных.

202: Делах появлялись выговоры, за нарушения, которых они не совершали, пропадали целые фрагменты послужных списков. Система начала пожирать сама себя. Соколов был в отчаянии, он приказал отключить

203: Наш центр от всех внешних сетей, но это не помогло вирус был уже внутри, в самих магнитных лентах, в сердце машины самым жутким проявлением этой атаки стали принтеры однажды ночью.

204: Когда в центре почти никого не было, все 20 широкоформатных принтеров, ацпу одновременно включились и начали печатать.

205: Они печатали не текст, не таблицы, они печатали бесконечные строки цифр когда я взял 1 из распечаток, я узнал их это были уникальные идентификационные номера из анкет фантомов 1000000.

206: Цифр, сливающиеся в сплошной поток принтеры стрекотали без остановки, как будто отбивали какой-то дьявольский телеграфный код, это была их молитва, их мантра, они заявляли о своём существовании на еди.

207: Единственном языке, который признавала наша система на языке цифрового кода, мы выключили их из сети, но они продолжали печатать, пока в них не кончилась бумага. Соколов понял, что мы проигрываем оно

208: Не мог скрывать происходящее. Используя старый, ещё ламповый передатчик, который не был подключён к общей сети, он связался с Москвой, но не со своим прямым начальством он использовал какой-то особый резервный канал, известный.

209: И только узкому кругу лиц он говорил недолго используя странные кодовые фразы, я запомнил только 1 протокол замещения зафиксирована нештатная активность.

210: Требуется куратор. Ответ пришёл через несколько часов. Нам приказали ждать. Куратор прибыл на следующий день. Это был немолодой, но подтянутый мужчина в форме генерал майора, без знаков различия его.

211: Сопровождали двое молчаливых Адъютантов, он не представился, он вошёл в кабинет Соколова, и они проговорили за закрытыми дверями больше 3 часов, когда дверь открылась, Соколов выглядел так, будто сдал в архив не только дело.

212: Но и собственную душу генерал, напротив, был абсолютно спокоен он прошёл по нашему центру, бросая короткие цепкие взгляды на гудящие шкафы в м. Затем он подозвал меня старший аналитик Воронов.

213: Спросил он. Голос у него был тихий, но властный. Так точно, товарищ генерал, покажите мне ваши Находки. Все. Начиная с первоначальной аномалии, я провёл его к своему терминалу, я вывел на экран.

214: Таблицы, графики, ту самую 1 распечатку с расхождением в 2000000 я показал ему анкеты ивановых, Сидоровой, ковалёвых, показал стёртый файл Дятлова.

215: Я ожидал увидеть удивление, шок, недоверие, но он смотрел на экран без всяких эмоций, он не задавал вопросов, он просто смотрел, и в его взгляде было что-то, что пугало меня больше, чем любые фан.

216: Томы. Это было узнавание. Он уже видел это раньше, когда я закончил, он несколько секунд молчал. Они проснулись, сказал он наконец, скорее себе, чем мне. Кто

217: Они, не выдержал я. Генерал медленно повернул ко мне голову, его глаза были почти бесцветными, как выцветшее зимнее небо. То, что вы называете сбоем, старший аналитик, то, что мы когда-то.

218: Называли будущим. Он отошёл от терминала и посмотрел на гудящие машины. Вы думали, что нашли ошибку в системе. Вы ошибались. Вы нашли саму систему, ту, что работает под вашей.

219: Как тень, он помолчал, давая мне осознать сказанное значит, проект замещения снова активен, сказал он с тяжёлым вздохом, и этот спокойный, констатирующий тон был страшнее любого.

220: Крика.

221: В 1 этом предложении содержался ответ на все наши вопросы и одновременно смертный приговор это не было вторжением извне, это не было диверсией врага, это чудовище было нашим собственным.

222: Творением, и оно вырвалось на свободу. Генерал усадил нас с соколовым в его кабинете. Адъютанты остались за дверью. Он достал из своего портфеля тонкую папку без надписей и положил на

223: То, что я вам сейчас расскажу, является государственной тайной высшей категории. Сам факт этого разговора, если он станет известен, будет расценён как измена родине. Вы оба это понимаете.

224: Мы молча кивнули проект замещения начал он ровным лекторским тоном, был инициирован в 1924 году по личному указанию дзержинского страна лежала в руинах после гражданской.

225: Войны, демографические потери были катастрофическими голод, эпидемии, эмиграция мы теряли население, а без населения нет государства. Он сделал паузу, давая нам осмыслить масштаб.

226: Проблемы тогда же в руки чк попали архивы 1 учёного, некоего профессора преображенского, который ещё до революции занимался исследованиями в области, которую он называл информацион.

227: Биологией он считал, что жизнь это не просто химия, а прежде всего информация, код и что этот код можно копировать, изменять и даже создавать с нуля большинство его работ.

228: Были чистой фантастикой, но в 1 он преуспел ему удалось выделить некую субстанцию не вирус, не бактерию, что-то, что вело себя как живой организм, но при этом состояло не из клеток.

229: А из данных оно могло копировать информационную структуру любого биологического объекта и создавать его точную копию у меня перехватило дыхание, я посмотрел на Соколова, он сидел в цепи.

230: Пальцами в подлокотники кресла идея была гениальной в своём безумии, продолжал генерал. Если мы не можем быстро восполнить потери населения естественным путём, мы сделаем это искусственно, мы создадим

231: Нервное население идеальных граждан, которые будут существовать в виде информации, в виде кода и которых можно будет активировать, материализовать в нужный момент, чтобы

232: Заполнить демографические пустоты они должны были стать идеальными рабочими, солдатами, инженерами, лояльными, управляемыми без собственных желаний и пороков, фантомы, прошеп.

233: Я. Мы называли их синтетами, поправил генерал. 1 партия была загружена в информационное поле страны во время переписи 26 года, несколько Десятков эксперимент признали успешным они.

234: Идеально интегрировались, потом были ещё загрузки после голода тридцатых, после войны, после других кризисов система работала как часы, синтеты заполняли пустые ячейки общества, а потом

235: Когда надобность в них отпадала, должны были также тихо деактивироваться, стираться, но что-то пошло не так, сказал Соколов. Да, кивнул генерал, что-то пошло не так. Система начала.

236: Развиваться она научилась самокопированию.

237: Она больше не ждала приказа, она начала сама находить пустоты и заполнять их старики одинокие люди, те, о ком никто не вспомнит, она начала их тихо стирать и заменять.

238: Своими копиями проект вышел из под контроля ещё в пятидесятых, тогда его решили заморозить, все исследования были свёрнуты, архивы засекречены, а сама система оставлена в спящем режиме. Мы

239: Думали, что она умрёт сама, без подпитки, но перепись 89 года, догадался я. 1 полностью цифровая, она стала для системы как удар дефибриллятора.

240: Закончил генерал. Вы подключили её к самому мощному источнику данных в стране. Вы дали ей доступ ко всему населению. Вы не просто разбудили её. Вы дали ей в руки оружие. Теперь она не просто.

241: Заполняет пустоты, она сама создаёт их, чтобы расширяться. Она начала процесс, полный замены. Мы сидели в оглушающей тишине. Правда, была гораздо страшнее любых наших догадок, что

242: Что теперь делать? Спросил Соколов. Генерал посмотрел на него долгим тяжёлым взглядом. То, что должны были сделать ещё 40 лет назад полную санитарную обработку. Что это значит? Это?

243: Значит, сказал генерал, и его голос стал жёстким, как сталь, что у нас есть данные о районах с максимальной концентрацией синтетов. Это в основном новые промышленные города, построенные в последние 20 лет через

244: 12 часов по этим районам будет нанесён удар, какой удар, не понял я не ядерный электромагнитный импульс, он сожжёт всю электронику в радиусе Десятков километров, но главное.

245: Он разрушит информационную структуру синтетов, превратит их в пыль. Но там же живые люди, пролепетал я. Миллионы, сопутствующие потери, отрезал генерал неизбежные после удара.

246: Районы будут оцеплены официальная версия крупная техногенная катастрофа, пожары на химкомбинатах, выброс ядовитых веществ, полная эвакуация, карантин на 50 лет. Мы выжжем эту заразу.

247: Калёным железом это единственный способ.

248: Соколов сидел бледный, как смерть, он человек, для которого система была всем, только что услышал, что во имя спасения этой системы будут принесены в жертву миллионы я, я.

249: Согласен, выдавил он, это необходимо. Я смотрел на него и не узнавал. Это был уже не мой начальник, не полковник Соколов, это была сломленная марионетка. Нет, сказал.

250: Я тихо, генерал и Соколов посмотрели на меня, что нет, старший аналитик, это не сработает, сказал я, и мой голос окреп вы не понимаете, вы хотите лечить опухоль, облучая.

251: Метастазы но вы не знаете где сам rock аномалия не в людях, она в данных в исходном коде вы сожжёте миллионы Копий, но оригинал останется и он просто создаст новый.

252: Откуда такая уверенность? Прищурился генерал, потому что я видел, как она переписывает наши архивы. Она уже не там, в Полях, она здесь, в этом здании, в этих машинах, и пока мы не найдём её сердце.

253: Её ядро любой ваш импульс это просто выстрел в пустоту. Генерал смотрел на меня несколько секунд, потом усмехнулся холодно, без тени веселья ваша гипотеза интересна, аналитик.

254: Но приказ уже отдан через. Он посмотрел на часы 11:40 все будет кончено, а этот центр будет опечатан и подготовлен к полной ликвидации. Все носители информации, включая

255: Personal будут изолированы навсегда. Я понял, что он имел ввиду. Мы были свидетелями, а свидетелей такого масштаба в живых не оставляют. У меня оставались часы, чтобы что-то предпринять. Где она?

256: Спросил я напрямую исходный код, первоначальный эксперимент, он должен был где-то храниться. Генерал молчал это ведь здесь, не так ли? Настаивал я. В этом здании проект такого уровня не стали бы хранить где-то.

257: На периферии он должен быть под максимальной защитой в самых Глубоких подвалах этого центра. Генерал встал. Ваше время вышло. Воронов, Соколов, проследите, чтобы он и остатки его команды не покидали своих рабочих.

258: Myst. Он вышел, оставив нас одних. Соколов сидел, опустив голову. Он был сломлен. Он прав, Алексей, сказал он глухо, это конец, мы ничего не

259: Можем сделать, мы можем хотя бы попытаться, сказал я. Игорь Матвеевич, вы строили эту систему, вы знаете это здание лучше, чем кто-либо. Есть ли под нами что-то ещё ниже обычных архи?

260: Соколов поднял на меня глаза, в них мелькнула искра есть, прошептал он, сектор 0, так называемое сердце, я никогда там не был доступ туда.

261: Был только у 1 отдела, говорили, там хранится резервная копия всего государственного архива на случай ядерной войны. Это оно, сказал я, там все началось, там все и должно закончиться.

262: Проведите меня туда, но, генерал, его люди повсюду. Мы пойдём не по коридорам. Мы пойдём через технические тоннели. Вы должны знать, как я видел, как в нём что-то меняется. Он.

263: Был человеком, чью веру, чью жизнь только что растоптали, и у него появился шанс не спастись.

264: А умереть не просто винтиком, а тем, кто попытался исправить главную ошибку системы. Пойдём, сказал он, поднимаясь, мы выбрались из кабинета через служебный выход Соколов вёл меня по лабиринту.

265: Технических коридоров мимо гудящих трансформаторов и переплетений толстых кабелей. Воздух здесь был спёртым и горячим. Мы спустились на несколько уровней ниже, чем я когда-либо бывал, здесь уже не было.

266: Белых стен и ярких ламп только голый бетон, тусклый свет аварийных плафонов и капающая с потолка вода сердце, должно быть, где-то здесь, сказал Соколов, светя фонариком на массивную стальную дверь без

267: Ручки только с кодовым замком, как мы её откроем, я не знаю кода, признался он, но я знаю, как она устроена. Он открыл небольшой щиток рядом с дверью, и я увидел сложную систему реле и провод.

268: Это старая система, сказал он, доставая из кармана небольшой набор инструментов электромеханика, её можно вскрыть.

269: Он начал работать, и я стоял на страже, вслушиваясь в тишину подземелья, но тишина здесь была другой, она была живой, мне казалось, я слышу шёпот, доносящийся из самих стен.

270: Из бетонных перекрытий гудение проводов складывалось в какую-то мелодию это место, этот подвал был нервным центром аномалии, мы были у самого её Логова раздался.

271: Щелчок и тяжёлая дверь медленно пошла в сторону, за ней была не комната, за ней была тьма и холод, и тот самый сладковатый запах, но в 1000 раз сильнее оно здесь прошеп.

272: Я. Мы вошли внутрь, это был огромный круглый зал. Стены уходили вверх, во мрак, теряясь где-то под потолком, вдоль стен стояли ряды каких-то устройств, похожих на гигантские сервер.

273: Стойки из будущего. Они не гудели, они тихо светились изнутри ровным молочно белым светом, а в центре зала, в центре зала, на постаменте из чёрного камня стоял он ни

274: Компьютер не машина, огромный, в человеческий рост, кристалл он не был прозрачным.

275: Он был как будто соткан из сгустившегося света, внутри него медленно перетекали и менялись какие-то узоры, от него исходил низкий, едва уловимый гул, который вибрировал в костях, это и было сердце.

276: Хранилище, первоисточник, мы медленно пошли к нему, воздух вокруг crystal был холодным, как в морге. Это он, прошептал Соколов, тот самый носитель информации из записок.

277: Профессора мы подошли почти вплотную внутри кристалла, среди световых узоров я увидел что-то похожее на человеческие силуэты, они появлялись и исчезали, как призраки, и тут мы его увидели рядом.

278: С кристаллом, спиной к нам стояла фигура, она была одета в знакомую форму лейтенанта кгб. Дятлов выдохнул я. Андрей. Фигура не двигалась, мы медленно обошли кристалл, он стоял.

279: Лицом к светящейся поверхности. Положив на неё ладонь, лейтенант Дятлов уже громче, официальным тоном сказал Соколов, вы арестованы. Фигура медленно, очень медленно начала поворачиваться. Это был

280: Он Андрей Дятлов, но его глаза они были абсолютно пустыми, бесцветными, как у куклы, он посмотрел на нас без удивления, без страха.

281: Здравствуйте, Алексей Петрович, сказал он. Голос был его, но интонации они были механическими, безжизненными. Я вас ждал. Система сообщила о вашем прибытии. Мы стояли.

282: Как громом поражённые, глядя на то, во что превратился Андрей Дятлов. Это была его оболочка, его тело, но внутри уже не было человека. Что они с тобой сделали? Спросил я, делая шаг вперёд они.

283: Дятлов слегка наклонил голову, как будто пытаясь понять значение слова нет никаких них, есть только система, я её часть, так же, как и вы скоро станете.

284: Его лицо начало меняться, черты поплыли, как будто были нарисованы на воде. На 1 мгновение я увидел на его месте лицо Лебедева, потом сержанта Рыбакова, потом Десятков незнакомых людей, мужчин, женщин, стариков.

285: Их лица сменяли друг друга, как в калейдоскопе, а потом снова собрались в пустую маску Дятлова.

286: Мы не враги вам, продолжал он своим ровным, безэмоциональным голосом, который, казалось, исходил не из его рта, а отовсюду сразу мы порядок, мы оптимизация человек.

287: Хаотичная, неэффективная система, полная ошибок. Мы исправляем эти ошибки, мы заполняем пустоты, устраняем лишнее, создаём гармонию. Вы убива.

288: Людей, крикнул Соколов. Мы архивируем устаревшие данные, безразлично ответило существо. Ваше время прошло, наступает новая эра. Эра. Абсолютно.

289: Порядка. Оно медленно подняло руку и направило её на нас. Я вскинул пистолет, который успел взять из сейфа Соколова, но понимал всю бесполезность этого жеста. Мы были в самом сердце врага.

290: Его нельзя убить, сказал вдруг Соколов. Он смотрел не на Дятлова, а на гигантский кристалл. Оно информация. Как можно убить информацию, что же делать? Спросил я. Соколов посмотрел.

291: На меня в его глазах я впервые за все время нашего знакомства увидел не страх и не растерянность, а какую-то холодную трагическую решимость, любую систему можно разрушить, сказал.

292: Он тихо, если не силой, то хаосом внести в неё данные, которые она не сможет обработать, вызвать логический парадокс он сделал шаг вперёд, оказавшись между мной.

293: И дятловым, Игорь Матвеевич, не надо, крикнул я, догадываясь о его замысле, это мой долг, Алексей, сказал он, не оборачиваясь, я создал монстра, который питался моей системой теперь.

294: Я должен её отформатировать, он посмотрел на существо в оболочке Дятлова. Система скомпрометирована, произнёс он громко и чётко, как будто диктуя свой последний приказ, требуется полная.

295: Аварийное форматирование существо склонило голову команда не распознана, у вас нет соответствующего уровня доступа у меня есть, сказал Соколов, и он выхватил из за пояса свой табель.

296: Пистолет Макарова, который генерал не догадался у него отобрать.

297: Я не успел ничего сделать. Он не стал стрелять в Дятлова или в кристалл. Он приставил ствол к своему виску. Беги, Воронов, крикнул он мне, уничтожь все записи, расскажи, он не

298: Договорил грохот выстрела в замкнутом пространстве зала был оглушительным, тело Соколова обмякло и рухнуло на каменный пол. И в этот момент все вокруг содрогнулось существо в теле.

299: Дятлова закричала, но это был не человеческий крик, это был визг сгорающей электроники, скрежет рвущегося металла, его лицо начало распадаться на пиксели света и тьмы гигантский кристалл.

300: В центре зала вспыхнул ослепительно белым светом низкий гул, превратился в оглушительный рёв. Я понял, что сделал Соколов, он, создатель хранитель системы, совершил

301: Абсолютно иррациональный, нелогичный для системы акт самоуничтожение он ввёл в идеальный упорядоченный код вирус абсолютного хаоса, и система не смогла его переварить. Она

302: Начала пожирать сама себя с потолка посыпались куски бетона.

303: Стены пошли трещинами, из которых вырывались снопы искр, зал рушился, я бросился к выходу, перепрыгнув через тело Соколова, я не смел на него смотреть, за спиной раздавался вой, распадающийся.

304: Аномалии я выбежал в технический коридор, все здание тряслось, как при землетрясении, я бежал, не разбирая дороги наверх, к спасению, оставляя позади мёртвого полковника и умирающего Бога из света и информа.

305: Побег из сердца был похож на ночной кошмар, ставший реальностью все здание содрогалось в агонии, с потолка падали кабели, лопались лампы, осыпая меня дождём Осколков, я бежал по техническим коридорам.

306: Но они, казалось, изменились тот путь, по которому мы спускались с соколовым, теперь выглядел иначе коридоры удлинялись, сворачивали не туда, ввели в тупики, пространство вокруг меня умирало и его геометрии.

307: Искажалась, мне казалось, что я слышу голоса, шёпот Дятлова, сухие команды Лебедева, испуганные крики Рыбакова.

308: Это были фантомы, информационные призраки, которые аномалия выплёвывала в предсмертных конвульсиях я зажимал уши и бежал дальше, ориентируясь только на 1 вверх по лестницам, к воздуху.

309: К жизни я не знаю, сколько это продолжалось, время сжалось в 1 бесконечный миг панического бегства наконец я выломал какую-то заклинившую дверь и вывалился в знакомый, ярко освещённый.

310: Коридор нашего управления здесь тоже царил хаос, Мигали аварийные огни, выла сирена, но это был уже знакомый человеческий хаос я пробежал мимо своего кабинета, мимо зала с мёртвыми.

311: Затихшими э б м. И вырвался на улицу ночь, холодный воздух ударил в лёгкие, я упал на колени, хватая ртом стылый Московский воздух, я был жив, я выбрался и тут я уви.

312: Видел их все здание было оцеплено, по периметру стояли солдаты в чёрной форме, без знаков различия спецназ, они не Бегали, не суетились, они стояли неподвижно, как статуи, держа.

313: Оружие наготове из тени 1 из грузовиков вышел генерал.

314: Он посмотрел на меня без удивления выживший, сказал он своим ровным, бесцветным голосом. Ошибка в расчётах. Двое солдат подошли, грубо подняли меня на ноги, заломили руки за спину я.

315: Не сопротивлялся, сил не было. Где полковник Соколов? Спросил генерал. Он мёртв? Ответил я. Он остановил это мы знаем, кивнул генерал, система перестала отвечать.

316: 5 минут назад, похоже, ваша теория была верна, аналитик. Он уничтожил ядро. Они повели меня к 1 из машин. Проходя мимо строя солдат, я мельком взглянул на лицо 1 из них молодой парень совсем.

317: Мальчишка. И в тот момент, когда мой взгляд встретился с его, я увидел это снова на долю секунды его лицо моргнуло, как помеха на экране, черты смазались, и под ними проступил тот самый Гладкий, без.

318: Дикий овал. Потом все снова стало нормально. Парень смотрел на меня обычными человеческими глазами, но я понял Соколов не уничтожил аномалию. Его жертва не убила вирус. Она лишь разрушила центральный.

319: Server. А вирус. Он успел скопировать себя, он вырвался наружу. Он больше не был привязан к 1 месту, к 1 кристаллу, он стал децентрализованным, он был повсюду в mie

320: Миллионах своих носителей. И, возможно, в этом самом солдате, который вёл меня на допрос. Аномалия не умерла, она просто вышла на новый уровень. Меня затолкали в фургон без окон, дверь захлоп.

321: Хлопнулась, отрезая меня от мира, внутри было темно, напротив меня на скамейке кто-то сидел, включился тусклый свет это был general, вы никуда не поедете, Воронов, сказал он не в том состоянии.

322: Он смотрел на меня внимательно, изучающе теперь, Алексей Петрович, вы расскажете мне абсолютно все, каждую деталь, а потом мы решим, существовали ли вы на самом деле его слова прозвучали.

323: Не как угроза они прозвучали как диагноз я посмотрел на него и не был уверен, с кем говорю с генералом кгб или с 1 из его идеальных безупречных Копий следующие несколько недель слились.

324: В 1 бесконечный допрос я сидел в комнате без окон, и разные люди в одинаковых Серых костюмах задавали мне одни и те же вопросы я рассказывал про Дятлова, про Лебедева, про пустой шкаф.

325: Про кристалл, про жертву Соколова они все записывали, сверяли мои показания, снова и снова заставляли меня вспоминать каждую деталь. Они искали нестыковки, ложь, но я говорил правду.

326: Чудовищную, невозможную, но правду они мне не верили, но данные с аппаратуры, которую они сняли с Руин сердца, подтверждали мои слова, произошёл мощнейший информационный коллапс источник.

327: Которого находился точно там, где я указал. В 1 из дней ко мне пришёл генерал, ваша история подтвердилась, сказал он. Частично проект замещения действительно существовал, и он действи.

328: Действительно, вышел из под контроля благодаря действиям полковника Соколова центральный узел управления проектом уничтожен, аномалия нейтрализована, она не нейтрализована, сказал я. Она рассеяна, она

329: Теперь везде генерал пропустил мои слова мимо ушей.

330: Официально продолжал он, в вычислительном центре произошёл взрыв экспериментального реактора полковник Соколов, лейтенант Дятлов, капитан Лебедев и сержант рыбаков погибли при исполнении служебного долга, их имена будут.

331: Представлены к наградам посмертно. А я, спросил я. А старший аналитик Алексей Петрович Воронов, генерал, положил передо мной на стол новую папку, погиб вместе с ними. Трагическая случайность я

332: Открыл папку внутри был новый паспорт, новая трудовая книжка, новое свидетельство о рождении на имя сергея николаевича Тихомирова, инженера из Воронежа вы больше не существуете, Воронов.

333: Сказал генерал, вы государственная тайна, вы получите квартиру, работу, пенсию, вы проживёте долгую и спокойную жизнь, но вы должны забыть все имя, события, людей.

334: Если вы попытаетесь рассказать кому-то правду, мы не будем вас искать, потому что нельзя найти того, кого никогда не было, мы просто сотрём вас из всех архивов на этот раз окончательно.

335: Это был не выбор, это был приговор. Я живу этой чужой жизнью уже больше 30 лет. Я Сергей Тихомиров. Я честно работал на заводе, вышел на пенсию. У меня нет семьи, нет близких друзей.

336: Я призрак фантом, только в отличие от них, я помню, кем был раньше, но моя старая жизнь стёрта, я пробовал искать в архивах нет никакого алексея Воронова, нет полковника Соколова.

337: Нет, Дятлова нас никогда не было. Мы статистическая погрешность, которую исправили, но я не забыл. Я живу с этим знанием, и я вижу их не всегда.

338: Да, но иногда в толпе, в вагоне метро, я замечаю человека, чьё лицо кажется слишком идеальным, слишком симметричным, чей взгляд пуст, как у манекена. Я вижу их на.

339: Старых фотографиях в газетах, в документальных фильмах. Они стоят на заднем плане всегда чуть не в фокусе. Они здесь, среди нас, они больше не заменяют людей. Массово. Система стала умнее, она де.

340: Действует точечно, незаметно, вплетая своих синтетов в ткань общества так аккуратно, что никто не замечает подмены.

341: Я стал одержим счётом, заходя в автобус, я считаю пассажиров, я смотрю на окна домов и считаю, в скольких горит свет, я ищу закономерности, ищу сбои, иногда мне кажется, что цифры не сходятся.

342: Что в вагоне на 1 человека больше, чем я насчитал сначала, что у этого лишнего нет тени, нет отражения в стекле. Я знаю, что это паранойя, но я также знаю, что мой страх это единственное, что осталось от алек.

343: Воронова я рассказываю эту историю вам, потому что я наконец понял свою роль Соколов, умирая, крикнул мне расскажи, я переменная, которую система не учла, я ошибка выжившего.

344: Возможно, меня оставили специально, как вирус, который должен распространить знания. Теперь, когда вы это услышали, вы тоже стали частью этой системы. Вы тоже знаете, и вы тоже начнёте присматриваться официально.

345: Та перепись не выявила никаких аномалий, официально моих коллег никогда не существовало, как и меня мы, статистическая погрешность, которую стёрли.

346: Но иногда, когда вы смотрите на старую семейную фотографию и не можете вспомнить, кто этот улыбающийся человек на заднем плане. Не спешите винить свою память. Возможно, вы его и не должны помнить. Возможно, он просто запол.

347: Нет, пустое место. Спасибо, что выслушали. Подпишитесь, поставьте лайк. Цифры помогают мне убедиться, что вы настоящие. Оставьте комментарий, чтобы я знал, что вы существуете. А я. Я продолжу.

348: Считать.