0: Вот мы смотрим на девяностые годы, и, казалось бы, ну так все просто, как хорошо. Литература перестала занимать в жизни общества и в сознании людей то огромное место, которое

1: Оно занимало в прежние десятилетия больше всего наш читатель покупатель готов читать и покупать вот эти 3 основные категории, значит, литературы, которые и занимают большую часть рынка.

2: Фантастика, фэнтези, женский любовный Роман. Я прозаик, я написал Роман, ну а то, что там какие-нибудь роботы скачут инопланетяне, чем

3: Какая-нибудь летит так мало ли чего, а плохой литературы всегда больше, чем хорошей и b. Что хорошего литературного быта не бывает, нравятся интересные и познавательные ролики.

4: Тогда подписывайтесь на ликтории. Достоевский только самое важное и увлекательное. Приятного просмотра. Добрый день. Меня зовут Андрей Витальевич Василевский. Я работаю.

5: Литературном журнале новый мир и преподаю в литературном институте имени горького у меня сегодня непростая задача рассказать про литературу девяностых годов задача.

6: Очень сложная. В эту тему не бултыхнёшься вот так, с разбегу, и не начнёшь с любого места. Поэтому сначала такое необходимо, своего рода историческое.

7: Отступление, да, вот представим себе мысленно такую стрелу времени, размеченную на десятилетия, да, вот у нас там девяностые, восьмидесятые, семидесятые, шестидесятые, вроде.

8: Все просто, да, пока речь идёт о хронологии, но зададимся вопросом, а как хронологическое десятилетие девяностых, совпадает ли оно с историческим десятилетием? Потому что

9: Мы знаем, что это происходит не всегда, не случайно у нас есть такие в языке, так сказать, в историко политическом языке выражения там длинные шестидесятые, долгие, продлённые семидеся.

10: Да, то есть понятно, что исторические шестидесятые начались чуть чуть раньше шестидесятых, да, а кто-то скажет, что шестидесятые закончились в 68 чехословацкими событиями. А когда у нас нача?

11: Семидесятые, кто-то скажет чуть раньше семидесятых, а когда они закончились прям вот в 79 или 80, кто-то скажет смертью Брежнева и так далее вот мы смотрим на девяностые годы и casa.

12: Казалось бы, ну так все просто, как хорошо исторические девяностые годы полностью совпадают с хронологическими. Более того, они с обоих сторон и в начале, и в конце очень как-то

13: И памятно для нас, маркированные всем известными историческими событиями. То есть в начале у нас 91 год это гкчп, это распад Советского союза, а в конце 99 год

14: Уход 1 президента России дальше началась другая история.

15: Но это все так просто, до тех пор, пока мы не заговорим о литературе. Вот как только мы задаёмся вопросом а что же такое литература девяностых годов, как эта простая схема начинает у нас вся куда-то?

16: Плыть, двоиться, троиться все куда-то, значит, течёт и становится довольно сложно. Почему сложно для этого надо сделать небольшое

17: Отступление, шажок во времени в конец восьмидесятых годов, примерно 5 лет горбачевской перестройки что тогда происходило вот с точки зрения литературы и всего.

18: Книжно журнального дела.

19: На наших глазах, а я все это помню очень живо, поскольку и был не только свидетелем, отчасти участником тогдашних событий, буквально с каждым месяцем цензурные рамки вообще.

20: Рамки возможного, дозволенного к печати прямо на глазах сдвигались, и то, что было невозможно месяц назад, становилось возможным в следующем месяце, а иногда счёт Шёл даже на неделю это было удивительное чувство.

21: И при том, что цензура советская, так называемый главлит главного управления по охране таинств печати ещё какое-то время существовала номинально, но фактически эти цензурные рамки очень быстро, просто куда-то.

22: Творились, растаяли, да и дальше мы видим, что сразу же, как только появилось какое-то такое окно возможностей, пошёл вал публикаций так называемой возвращённой литературы, то есть

23: Книг, которые, в общем то, достаточно известны, они много раз печатались и переиздавались, но не у нас, но не у нас, а в Советском союзе они печатались впервые, это и книги солженицына.

24: Допустим, там архипелаг гулаг, котлован Платонова и 1984 год, оруэлла, и Шаламов, и добровский, много, много кто-то ещё и вот этот вал, в общем то, замечательный возвра.

25: Щаемой литературы. Он захлестнул все литературные журналы. Почему именно журналы? Казалось бы, это дело издательств. Вот все это теперь публиковать, переиздавать, но

26: Дело в том, что надо вспомнить, что такое советское издательство, это очень большой, такой неповоротливый, достаточно инертный механизм, у которого все издательские планы рассчитаны там даже.

27: Не на год вперёд, а может, и на 2 года вперёд. Да, что будут издавать, когда будут издавать. Да, конечно, им перестроиться было очень трудно. А журналы форма более мобильная, они моментально, значит, воспользовались новыми возможностями.

28: И вот, значит, идёт этот вал известных, возвращаемых в нашу литературу книг множество советских писателей, ну, советских писателей Советского времени даже вполне себе издава.

29: Вполне себе иногда с виду благополучных. Они же не все могли, что они написали, издать такие настоящие советские годы, и вот они начинают доставать из загашников, из своих.

30: Какие-то неопубликованные книги или варианты, которые были изуродованы цензурой и так далее. И вот это тоже идёт вал таких книг, плюс к этому параллель.

31: Мы же помним, что в Советском союзе было как бы 2 культуры да, 2 литературы, 1 литература, условно назовём её официальная, да то, что вот печаталось в газетах, в журналах и была литература.

32: Андеграунда в 1 очередь поэзия, да, которая не имела, за редкими исключениями, шансов быть напечатанной на бумаге, и многие авторы андеграунда даже и не стремились в общем, печататься.

33: Как-то публиковаться в советских издательствах и в советской печати и вот теперь оказалось, что все возможно, препоны Пали, и эта литература андеграунда тоже начала активно печататься.

34: На 1 взгляд хорошо, просто здорово, и я скажу здорово, хорошо, но у этих процессов было 1 последствие, крайне неблагоприятное для новых литера.

35: Турных поколений ведь непрерывно подрастают все новые и новые новая молодёжь, да и литературная молодёжь в том числе и вот наступает такое время, когда ну вот, давай, начинай, вступай в литературу, печатайся.

36: Бац, а все места заняты, все печатные площади и кем заняты?

37: Значит, ты кто такой? Ну вот я там молодой писатель, вот я че то там написал, да, да, да. Но вот у нас здесь, а мы Платонова печатаем, да. А мы Набокова печатаем, а мы домбровского печатаем, мы Шаламова печатаем. Да, действительно, вот не попрёшь как-то.

38: Да и не возразишь ну, конечно, там, да, Домбровский, Шаламов и прочее, прочее. Вот, а тут мы андеграунд печатаем, а тут вот мы ещё что-то печатаем в результате вступления в литературу 1.

39: Или 2 новых литературных поколений оказалось, в общем, искажено. На это, конечно, можно возразить, ну хорошо, ну сколько это там длилось? Ну, там, к середине то девяностых уж точно этот републикационный

40: И бум, он уже спал, исчерпал себя, да, и вот, ну давайте вот с середины девяностых где-то вот.

41: А не все так просто, друзья, хотим напомнить вам о приложении лекторий достоевский. Все наши лекции, курсы и подкасты в вашем смартфоне абсолютно бесплатно. В приложении можно смотреть и слушать видео в фоновом режиме.

42: И даже без интернета скачивайте приложение по ссылке в описании и открывайте для себя новое вместе с лекторием достоевский.

43: Дело в том, что в середине девяностых произошло очень важное изменение литература перестала занимать в жизни общества и в сознании людей то огромное место, которое оно занимало в прежнем.

44: Десятилетий, то есть условно молодой новый писатель, вступающий в середине девяностых в литературу даже при самых благоприятных условиях, не мог рассчитывать на такой

45: Успех.

46: В том старом смысле.

47: Каким успех был раньше, он не мог уже рассчитывать ни на такое внимание читательское, ни на общественный резонанс, ни на славу, потому что все эти понятия уже изменились успех славы.

48: Известность. Ну и, конечно, на такие гонорары, какие раньше были у публикуемых советских писателей. Ну хорошо, ладно, литература девяностых годов. А что это такое?

49: Ну, казалось бы, просто, да, ну вот, вот литература девяностых, но давайте спросим себя, это литература, это книги, написанные в девяностые годы, или это то, что было частью?

50: Литературного процесса девяностых годов и читалась тогдашним массовым читателем. И вот в девяностые годы это совсем не совпадает, да, то есть, например, доктор Живага

51: Да, значит, Роман нобелевского лауреата бориса пастернака, впервые напечатанный, был, значит, в новом мире только в 80, боюсь ошибиться, девя 8 или 88.

52: В 89 году. И, соответственно, издавался уже вот в начале девяностых или там солженицын, архипелаг гулаг, да, то есть эти книги очень известные, да.

53: Написаны они раньше. То есть это не литература девяностых, но стали достоянием читателей и вошли в литературный процесс, а не в девяностые годы, да, относим их туда или нет, вот.

54: Это проблема хорошо. А кто такие писатели девяностых годов? Ну, казалось бы, это тоже простой вопрос. Ну вот те, кто печатали свои книги в девяностые годы, но тут мы увидим, что

55: Писатели эти по своей судьбе писательской очень разные с 1 стороны, мы увидим множество писателей, которые стали писателями, настоящими писателями и даже известными писателями гораздо раньше.

56: Да, Виктор Астафьев, Александр солженицын, Фазиль Искандер, булат окуджава и они девяностые годы работают, они публикуют какие-то и новые свои книги.

57: Книги, да, некоторые из этих книг, допустим, там у окуджавы, упразднённый театр, они награждаются литературными премиями, но повернётся ли у нас язык сказать вот кто такой Виктор Астафьев.

58: Ну, это прозаик девяностых годов. Ну, вот, даже вот, ну, говорить неловко, да, с другой стороны, мы видим писателей, которые вступили действительно в литературу и стали известными в девяностые годы читатели их для

59: Себя открыл в девяностые годы, но эти писатели не застряли в девяностых годах они перешли в новое столетие, активно работали в нулевых Десятых годах, некоторые и сейчас с нами Людмила Улицкая, да.

60: Виктор Пелевин, Владимир Сорокин, Эдуард Лимонов да, мы их узнали в девяностые годы, но следует ли нам привязывать их к 90?

61: Годам. О ком из них мы можем сказать? Эдуард Лимонов? Ну, это такой вот писатель девяностых годов не получается. Владимир Сорокин, писатель девяностых годов. Нет, тоже вот не получается. Да уж.

62: Виктор Пелевин. Совсем неловко говорить, мы как бы ждём, вот когда я читаю эту лекцию, да, вот мы как раз ждём, что вот вот выйдет его, не знаю, какой уже по счёту очередной Роман и, по крайней мере,

63: Литературные критики, я думаю, читатели тоже ждут, чего такое нам предложит Виктор Пелевин, да, более того, у нас есть ещё 3 категория писателей, которые публиковались и писали в девяно.

64: Годы, но которые сформировались давным давно, где-нибудь в шестидесятые, прошли девяностые годы, и они до сих пор с нами, особенно это в поэзии заметно, Олег.

65: Чухонцев да, Евгений Рейн, Александр Кушнер они же из шестидесятых, когда они молодыми вошли в литературу, и они не просто

66: С нами они пишут до сих пор и неплохо, знаете ли, пишут, и книжки новые издают, да вот как их привязать к 90, конечно, у них и в девяностые выходили книги, какие-то произведения, а как их привязать к 90?

67: К литературе девяностых. Вот это непонятно. С другой стороны, давайте как бы сменим оптику и спросим себя ну хорошо, а были ли все-таки какие то писатели, которые ассоциируются именно с девянос?

68: Годами ни с каким другим временем, да, были.

69: Тогда вспыхнули как-то и мелькнули, но не перешли за черту девяностых очень многие писатели, признаюсь, большую часть этих фамилий, которые я когда-то знал сейчас, я вспомнить уже не могу.

70: И те, кого я могу вспомнить, допустим, прозаики, там, Зуфар Гареев, там Александр Бородыня и многие другие. Я абсолютно уверен, что я читал их книги, но я тоже как-то вот

71: Может быть, это моя проблема, но они в моём сознании заслонены многим, многим.

72: Другим, что есть в нашей разнообразной и богатой литературе. Тогда опять давайте изменим оптику и спросим себя ну хорошо, девяностые годы, появилось ли что-нибудь такое, чего не было раньше?

73: Даже речь не об фамилиях, не о названиях книг, нет, а вот о каких-то явлениях я скажу да, появилось в нашей литературе и, соответственно, на книжном рынке.

74: Появились 3 мощных сегмента детективы, фантастика, фэнтези и то, что называется женский Роман, или там иногда его называют любовный Роман, женский Роман, да ну.

75: На это можно возразить. Ну а что, раньше детективов не было, что ли? Да, вот были советские детективщики и фантасты были, да? Вот, ну, хорошо. Да, не было вот этой женской такой массовой, да.

76: Прозы, но детективы и фантастика ведь были, конечно, были, но они существовали как бы и с точки зрения книгоизданий, с точки зрения тиражей, с точки зрения престижа, но каких-то

77: Таких второстепенных, второстепенных ролях и тиражи то у них были на самом деле, если мы вспомним, что Советский союз был такой административно распределительной системой, то и тиражи книжные ведь определяли.

78: Не по потребностям читателя, да, а неким тоже волевым административным решением, и понятно, что и фантасты, и детективщики они издавались меньшими тиражами, чем готовы.

79: Было скупить да, скупить тогдашний читатель. И вот теперь у нас наступает свобода, у нас наступает, значит, рынок, да, и оказывается, что больше всего наш читатель покупатель готов

80: Читать и покупать вот эти 3 основные категории, значит, литературы, которые и занимают большую часть рынка, детективы, фантастика, фэнтези, женский любовный Роман. Сейчас уже сразу скажу немножко.

81: Не так, но это отдельная тема. А тогда это вот, значит, детективы, фантастика, женский Роман, а так называемая серьёзная проза. Она как-то ушла, ушла.

82: На 2 план, да, на 2 план. Хотя для историка литературы, да, который будет писать историю девяностых, наверное, именно эта серьёзная, не жанровая проза, она и бу,

83: Будет представлять в 1 очередь интерес.

84: И вот если мы говорим о

85: Новых детективах девяностых годов. У них есть очень интересная особенность, но мы понимаем, что литература не жизнь, да, то есть литература это литература и литература, это даже не зеркало, буквально жизнь это

86: Сам 1 скажу, не зеркало, но все-таки нас всегда интересует вопрос, а как вот эта современность, да, вот текущая, да, в которой вот мы все, вот читатели и писатели, мы все в ней живём, проживаем свою жизнь, как она вот взаимодействует с этой

87: У современной литературы, и мы вдруг увидим, что

88: Вот в этой серьёзной прозе девяностых годов тогдашняя современность очень мало отражалась писатели смотрели, то ли смотрели куда-то в сторону, в прошлое, в Бог, да или в какие-то фантастические.

89: Миры, то ли они не понимали, как к этому подойти, к этой новому материалу, жизненному это действительно трудно, когда ты находишься в процессе абсолютно незавершённом, да небывалом процессе какой-то общественной трансформа.

90: Информации всего, вплоть до вот образа жизни, до быта, да, и это все незавершённо, это все меняется непонятно, как это будет меняться дальше, во что все это выплывет, как писателю с этим работать. И вот оказывается,

91: Что единственными писателями?

92: Которые смело смотрели в эту текущую современность и как-то с этим жизненным материалом работали, были детективщики у марининой, у той же донцовой, Устиновой, у многих, многих других авторов.

93: Детективных Романов. Вот там мы и найдём массу примет новой жизни.

94: Нового быта, нового образа жизни, каких-то новых настроений, каких-то реалистических вот деталей, прямо взятых вот из потока, да, вот жизненного, да, вот, и в этом смысле

95: Когда мы смотрим сейчас, задним числом, то можно с некоторой натяжкой сказать детективные романы того времени они, в сущности, играли роль таких социально психологических Романов.

96: Потому что никто больше эту функцию социально психологического романа в те годы как бы на себя и не брал если же говорить о сегменте фантастики, то, конечно, фантастика существовала.

97: Как мы все прекрасно знаем и в Советском союзе, но тут в девяностые этот сегмент разросся. Фантастика зачастую так и то, что мы называем. Вот жанровая фантастика начала производиться, как, впрочем, и детективы, многими.

98: Можно сказать, машинным конвейерным способом да, большую часть этих авторов этих книг мы, конечно, уже сейчас не помним, хотя девяностые дали нам очень много интересных имён.

99: Которые вышли за рамку, там 99, 2000 года. Это и Лазарчук, и Михаил Успенский, это Лукьяненко, наверное, этот ряд, так сказать, можно ещё продолжать и продолжать, но

100: Фантастика это опять-таки такое гетто, да куда писателю зайти может быть легко, а выйти очень трудно с точки зрения его, его писательской репутации, да, вот кто.

101: Туда зашёл, но это фантаст, это фантаст. Не случайно некоторые литераторы. Мне приходилось слышать этот совет, который 1 из

102: Современных авторов, начинавший среди жанровой фантастики 1 из немногих, кому удалось выбраться в серьёзную литературу, говорил молодым так ни в коем случае никогда.

103: Да не говорите, что вы фантаст, даже если это так, ни в коем случае, приходя в издательство, не говорите, что я написал фантастический Роман. Да, все вас загонят в некий сектор, да.

104: Откуда вы уже не выберетесь? Надо говорить. Я прозаик, я написал Роман. Ну а то, что там какие-нибудь роботы скачут, инопланетяне, че-нибудь ракета какая нибу.

105: Так мало ли чего в современной прозе бывает, да, то есть фантастика как художественный приём, она не просто имеет место вот в серьёзной литературе она стала настолько расспрос.

106: Распространённой и тогда уже в девяностые, и сейчас, в наши дни, что уже трудно найти какой-то современный Роман о современности, и чтоб там не было какого-то фантастического, или мистического, или

107: И действительно, все эти, когда мы говорим действительно о настоящей литературе, все эти вот жанровые рамки, что это такое, да, куда это отнести? Они достаточно условны и зависят.

108: В общем, от нашей оптики, от тех очков, да, которые мы на себя надеваем, какие захотим, такие наденем, возьмём 1, на мой взгляд, из самых интересных авторов и того времени, и нашего.

109: Это Виктор Пелевин. Ну вот у него там в начале, в начале девяностых выходит повесть жёлтая стрела, жёлтая стрела про поезд. Да. Те, кто читали, читали, помнят, такая.

110: Абсолютно нереалистическая такая немножко притчеобразная повесть. Вот можно сказать, что это фантастика. Ну, можно, почему ж, нереализм же, да, в общем, вполне себе все это очень условно там. И вот

111: Откровенно, нереалистично можно сказать, что это какой-нибудь там магический реализм. Можно, если захотим, можно и так сказать. А можно сказать, что это вот просто проза, да, вот такая вот

112: Совершенно вот серьёзная такая, в каком-то смысле философская, экзистенциальная такая проза, да, тоже, может применительно к Пелевину, да, которого мы знаем с девяностых годов вообще очень трудно говорить о каких-то

113: Жанровых дефинициях, да, то есть я всегда предпочитаю говорить так, что Виктор Пелевин уже 3 десятилетия почти пишет в жанре Пелевин. Вот я считаю, что это

114: Абсолютно достаточное, достаточное определение. Это, конечно, писатель, к которому очень, очень отношение разное, да, есть его преданные поклонники, есть люди, которые к нему совершенно равнодушны.

115: Есть люди, которые терпеть его произведения не могут. И 1, и 2, и 3 совершенно нормально. Но я думаю, что если от нашего времени

116: Вот есть писатели, которые останутся, да, или какой-нибудь там читатель или исследователь через сколько-то десятилетий, если кому-то вообще будет наше время. Интересно, литература нашего.

117: Ну, допустим, вот он будет смотреть, а кто же там вот, вот в нашей литературной современности такой вот писатель действительно симптоматичный, действительно заслуживающий внимания, действительно.

118: Отразивший, так сказать, в кавычках, да и время, и дух времени, эпоху, наверное, 1. 1 из таких писателей, на мой взгляд, будет Виктор Пелевин, да и несмотря и

119: К 90 годам это тоже относится и чапаев, и пустота, и поколение п. Значит, и другие его произведения, конечно, дух девяностых годов, при том что, как мы помним, он ни разу не реалист в таком.

120: Смысле, да. Тем не менее, дух девяностых, да, он отражает лучше, чем кто бы то ни было. Да, иногда говорят, что, ну, Виктор Пелевин, он насто.

121: Только весь насыщен вот этим современным языком, отсылками к злобе дня, так сказать, и прочее, прочее. Это же все там пройдёт 10, 20 лет, это все осыпется, это будет непонятно. Да, да.

122: Скорее всего, так и будет, да, но мы знаем в истории литературы вот пример свифта, например, его что такое гулливер свифта? Да это же не для развлечения написанная какая-то фантастическая история. Он

123: Писал такое дышащее тогдашней злобой дня философско политическое, да, произведение, оно, когда оно появилось, оно обжигающим, прямо было, все это опало, все это забылось, мы ничего этого уже не

124: Считываемые, ну, кроме каких-нибудь специальных исследователей, да, особо обученных людей. А книжка жива, а книжка жива. Вот, возможно, с пелевиным будет что-то такое, да, очень многое будет нуждаться уже в разъяснении.

125: Комментариях, что-то вообще не будет считываться из Пелевина, но многие его книги останутся и будут жить другим явлением, которое, несомненно, возникло именно в

126: Девяностые годы, которого не было раньше и которое не исчезло вместе с девяностыми, это то, что можно назвать историческими детективами. Ну, понятно. То есть это

127: Начинается, ну, по крайней мере, для меня как читателя с азазеля, да всем известного романа, положившего начало фандоринском циклу, но множество людей да множество авторов.

128: Тоже начали работать вот таким серийным серийным способом, погрузившись в ту или другую историческую эпоху. Да, иногда это приводит к очень интересным

129: Результатом иногда это не очень, но вот это как бы появление нового жанра, да, который совсем не думает умирать. Если мы посмотрим на нынешний книжный рынок, конечно, это нужно отметить, когда мы говорим о

130: Девяностых годах одновременно стоит сказать, что вот с историко литературной точки зрения были и явления, которые не появились в девяностые, а девяностые, в общем, уже

131: Завершали своё историческое существование ну, во первых, на мой взгляд, это деревенская проза, да, которая пережила свой расцвет в позднем Советском союзе и в девяно

132: Ещё были живы и Виктор Астафьев, и Василий Белов, и Валентин Распутин, и многие другие авторы, но постепенно, постепенно она уходила и

133: Из сферы читательского внимания, из сферы литературной критики и где-то я думаю, что уже на рубеже нового столетия да, у нас от прежней деревенской прозы.

134: Остался разве что прозаик старшего поколения Борис Екимов, у которого есть среди прочих несомненных достоинств ещё 1 такое важное он не смотрит в прошлое, он

135: Смотрит на современность. И хотя по некоторым параметрам его можно отнести к деревенской прозе, но это уже другая деревня, да, это уже другая жизнь, которую он внимательно

136: И, конечно, уже это уже какие-то последние всполохи вот этой русской деревенской прозы. Нечто подобное произошло и с военной прозой, да, которая

137: Пережила тоже бурный взлёт позднесовет послевоенные в позднесоветские годы, там, начиная Бондарев, Быков, Бакланов, там Астафьев.

138: И при этом не сказать, что в девяностые её вообще нет, именно в девяностые годы тот же Виктор Астафьев пишет большой, задуманный, как, по моему, трехтомный такой Роман военный Роман эпопея про.

139: Проклятые убиты. И не случайно, что он его так и не дописал и не дописал, не потому что, ну, скажем, автор умер, да вот и не успел, нет, просто прекратил работу над этим.

140: Большим произведением, потому что, видимо, сам не понимал, куда вывести, как закончить то, что он задумал.

141: Или, например, вдруг неожиданно на рубеже девяностых годов и нового века никто иной, как Александр солженицын, публикует вдруг свои новые художественные произведения, а для?

142: Веллитон. Вот, и ещё другие, и они о войне, это военная проза. Вот. Но это уже такие вот последние последние вспышки прозы, оо.

143: Отечественной войне появляется проза в девяностые годы об афганской компании, тут мы, конечно, должны назвать в 1 очередь Олега Ермакова, его Роман начало девяностых.

144: Знак зверя, который очень громко, так сказать, прозвучал и читался. Но опять-таки Олег Ермаков это вот, как я уже говорил, тот тип писателя, который вошёл в литературу.

145: В девяностые, но он и сейчас является 1 из очень активных современных прозаиков, причём даже количественно, непрерывно пишет, издаёт вот у нас в журнале новый мир.

146: Прямо в свежем номере кусок из новой большой книги его идёт, и с тех пор Олег Ермаков очень далеко ушёл от афганской темы и сам как писатель изменился, да, то есть афганская тема, она оказа.

147: Не очень многими, не очень многими такими яркими произведениями отмечены. Тоже самое можно сказать и о военных действиях в чечне, да, то есть обозначился какой-то круг.

148: Авторов, как правило, принимавших участие в тех событиях, появился ряд произведений более интересных, менее интересных, но, как это часто бывает в истории литературы, вероятно, оста.

149: Роман человека, который не участвовал в этих событиях, это Владимир Баканин, известный давно, с советских времён, сформировавшийся писатель, его Роман Асан дак.

150: Который вызвал очень большую критику, критику со стороны.

151: Ветеранов, участвовавших в тех событиях. И тем не менее, как это часто бывает в литературе, останется не репортаж, не очерк, пусть даже очень достоверный, да а.

152: Создание Роман, созданный художественным воображением писателя, никакого участия в тех событиях не принимавшего вот закончились девяностые годы и в январском.

153: Номере 2000 года в журнале новый мир была напечатана очень интересная литературно критическая статья критика филолога Андрея немзера под

154: Названием замечательное десятилетие она вызвала очень большой в литературной среде резонанс да полемику, да замечательное десятилетие, говорит Андрей немзер.

155: Было у нас в литературе, да, он, пишет он, всякое было, но надо помнить, что а. Плохой литературы всегда больше, чем хорошей и b. Что хорошего литера?

156: Ратурного быта не бывает, поэтому при всех издержках, при всех, но при всех безобразиях русская литература в девяностые годы была жива и умирать не собирается.

157: Да, мы жили в девяностые годы, мы работали в девяностые годы, мы писали в девяностые годы, мы издавали в девяностые годы, мы через это все прошли и

158: Пришли.