0: Итак, как устроен Роман Лермонтова, тема, в общем то, для лекции достаточно банальная все мы со школы ещё помним, что все мы со школы.
1: Ещё помним, что Роман выстроен весьма своеобразно, особенно для русской литературы того времени реальная, ну, в кавычках, реальная хронология жизни Печорина в романе нарушена в Роман.
2: Нарушено, и главы переставлены. Ну, позволю себе напомнить некоторые общеизвестные вещи. Итак, порядок глав, если кто-то вдруг давно не перечитывал Роман Белла Максим максимыч, тамань.
3: Княжна мэри и фаталист, и фаталист между ними ещё предисловие к журналу Печорина перед таманью и предисловие ко 2 изданию, которое тоже в общей структуре романа некоторую роль играет, оно не просто так написано.
4: Не только в связи с критиками вот настоящая же хронология жизни Печорина в том в тот период, который в романе отражён, выглядит следующим образом это тамань сначала, затем княжна.
5: Мэри, причём между таманью и княжной мэри, видимо, состоявшаяся военная экспедиция. Вот затем фаталист, затем Белла. Тут есть нюанс, я о нём скажу сейчас ещё вот затем.
6: Было затем, соответственно, Максим максимыч, вот, ну и финальная часть, поскольку в ней мы узнаем о смерти Печорина, это тоже входит в общий сюжет его жизни. Это предисловие к журналу, это предисловие к журналу вот нюан.
7: О котором я упомянул, связанный с фаталистом и беллой. Вот дело в том, что действие 2 этих главок или, точнее, новелл, поскольку каждая из
8: Глав романа представляет собой, по сути, законченную новеллу, и первоначально они так и публиковались, более того, очень похоже на то, что тамань писалась в ту пору, когда ещё представление о том, каким будет Роман.
9: Будет ли он вообще у Лермонтова? Не было, а фаталист, вполне возможно, писался вообще не про печорины, только на поздней стадии там появляется вот эта фамилия. Вот. Ну это ладно. Так вот, фаталисты.
10: Bella. Дело в том, что в романе они происходят практически в 1 время, практически в 1 время. Здравствуйте, здравствуйте, фаталисты Белла. В романе они происходят практически в 1 действие. Их происходит практически в 1 время. Вот они.
11: Имеют между собой даже некоторые сюжетные отсылки, в частности, та знаменитая отлучка Печорина на несколько дней, во время которой белл
12: Впадает в депрессию, её утешает Максим Максимович, вполне может приходиться как раз на действия фаталиста либо же фаталист.
13: Происходит уже при жизни Печорина в крепости, но ещё до истории с беллой, но ещё до истории с беллой, причём возможны и та и другая интерпретация, то есть можно поместить и так, и так, либо.
14: Действия одновременные, либо все-таки фаталист происходит в той части беллы, где, собственно, история похищения, то есть до визита максима максимовича и Печорина, вот на свадьбу к его
15: Ну, князь, само по себе это кажется вроде бы не очень важным, но в таком романе на самом деле неважных деталек нет, неважных деталек нет, дело.
16: Вот в чем от структуры романа, от того, как мы выстраиваем сюжет в нашем сознании, потому что мы, прочитав Роман в том порядке, в котором нам Лермонтов его предложил прочесть, мы должны.
17: Так или иначе, в сознании выстроить подлинную хронологию жизни Печорина. Так вот, в зависимости от того, как мы её выстраиваем, меняется образ Печорина.
18: Вот помните, в фотолисте 1 мелкий момент там, где Печорин упоминает о том, что его ждала молодая казачка.
19: Так далее в полушубке, к которой он ходил. Вот, ну, понятно, за чем он к ней ходил. Вот это очередная его интрижка, очередная его интрижка. Но если эта интрижка совершается
20: Ещё до истории с беллой, до того, как она даже начинается. Тогда это просто способ развеять его скуку, просто способ развеять его скуку, на которую он как раз там жалуется, а вот
21: Если эта история совершается как раз во время его отлучки, тогда это приобретает совершенно иной вид.
22: И, соответственно, герой приобретает некий новый моральный облик и так далее почему Лермонтов делает таким образом, почему он намеренно оставляет эту неясность намеренно?
23: Оставляет, а потому, что Лермонтов вообще о своём герое никакого окончательного слова не говорит.
24: И даже то, что он говорит в предисловии ко 2 изданию, где он пишет, нам скажут, что не может человек быть так дурён.
25: Даже это, по всей видимости, не окончательно, поскольку в романе есть вещи, которые эту фразу уравновешивают, уравновешивают итак, Максим максимыч при этом действия максима максимовича совер.
26: Уже через 5 лет после остальных главок остальные все во времени довольно плотно спрессованы.
27: С точки зрения биографии Печурина это уже эндшпиль.
28: Он совершает именно то, что он говорит Максиму максимовичу закончится срок, отправлюсь путешествовать, авось где-нибудь в дороге умру, и, как мы узнаем из предисловия к журналу, и это своё намерение он также исполняет, то есть.
29: Максим максимыч предисловие к журналу Печурина это эндшпиль и даже уже эпилог к биографии, то есть основная его биография укладывается, вообще говоря, в 4 главки тамань, княжна мэри фаталист и Белла тамань, княжна мэри фаталист.
30: Вот, и этот порядок, в общем то, имеет смысл, в общем то, имеет смысл, ну может быть в конце лекции, если буду успевать.
31: Коснусь этого вот теперь о том, о чем я начал, о том, что Лермонтов не даёт нам никакого окончательного решения, никакого окончательного суждения о своём герое, о своём герое это
32: Может показаться на самом деле довольно странным. Вот у меня буквально до лекции была экскурсия девятиклассники, девятиклассник к нам обычно ходят именно за печориным, вот они как раз его проходят, вот им важно послушать, и, значит, в конце, ну, я немножко
33: Порассуждал там, в кабинете Лермонтова, и в конце их учительница так строго мне говорит но мы все Печорина осуждаем. Вот, а вы? А я не знаю, что ответить. С 1 стороны, я понимаю, что я, если
34: Начну долго рассуждать и утомлю своих экскурсантов, с другой стороны, не ответит тоже, вот я и сказал просто, что это немного расходится с авторским видением Лермонтова. Судя по, судя по тому, как устроен Роман. Итак, как
35: Как Роман устроен с точки зрения авторского слова, что нам автор говорит и какими способами, во первых, ну опять же, сначала несколько общеизвестных вещей, несколько общеизвестных вещей во первых, кто нам историю Печор?
36: Рассказывает в 1 главе, в 1 главе. Ну, уже в 1 по порядку. Вот, Максим максимыч.
37: Но сам ли Максим максимыч?
38: Это же не сочинение максима максимовича.
39: Это пишет некий проезжий офицер, который знакомится с нашим штабс капитаном и слушает его, а потом передаёт, и он прямо говорит в этой же главе, что я пишу путевые записки и не могу продолжать раньше, чем Максим.
40: Максимыч снова начнёт а пока полюбуйтесь красотами природы. То есть это Максим максимыч.
41: Но не реальный, а с некоторой степенью уже литературного искажения, литературного искажения, и мы не знаем с какой.
42: И мы не знаем, с какой уже в самой 1 главе слово рассказчика становится не то чтобы неуверенным, неустойчивым, неустойчивым.
43: Далее, далее в Максим. Максим. Собственно, в главке Максим максимыч, где сам сам этот проезжий офицер впервые 1 и последний раз, собственно говоря, видит Печорина, основным рассказчиком является уже сам.
44: Сам этот офицер значит ли это, что вот этот Печорин, которого он нам описывает?
45: Абсолютно реален в романе.
46: Ну, давайте идеологизирует или не значит? Нет, не значит почему? А потому что мы не можем поставить знак равенства между вот этим проезжим офицером и лермонтовым. И там есть
47: Вполне конкретное на это указание в предисловии к журналу Печорина этот самый проезжий офицер, уже выступающий как издатель да пишет, что смерть Печорина дала мне счастливый случай поставить своё имя под чужим сочинением.
48: Ну, известно, что Михаил Юрьевич вообще довольно легко относился к своим рукописям.
49: Он их порой терял, дарил, забывал Краевский, его издатель был этим очень недоволен. Вот очень часто.
50: Но представить, что Лермонтов был бы столь же легкомыслен или настолько легкомыслен к чужой рукописи, мы не можем это не слова Лермонтова собственно, в этом месте отчётливо видно, что проезжий офицер тоже персонаж, а нема.
51: Автора.
52: Соответственно, искажается и его видение ситуации, искажается его видение ситуации. Далее. Далее. Далее у нас тамань. И тут мы сталкиваемся уже с прямой речью Печорина с прямой
53: Речь Печорина.
54: Больше там вроде бы никого нет, больше там вроде бы никого нет. Очень хорошо. Дальше княжна мэри, княжна мэри. Опять же прямая речь Печорина.
55: Именно он рассказывает все, больше ничего нету, там, нету других Рассказчиков. Это понятно, но рассказчик это что такое? Всегда? Это точка зрения.
56: Точка зрения. Вот Максим Максимович в главе Максим Максимович, 2 точки зрения проезжий офицер и сам Максим Максимович, вот как они отмечаются в тексте романа, мы ещё поговорим, там есть
57: Специальные приёмы, которыми Лермонтов в каждой, причём главе пользуется
58: Вот вопрос в книжном мире сколько точек зрения? Ну, понятно, что есть печоринская
59: Но ведь там свою оценку ситуации выдаёт не только Печорин, но и Вернер.
60: Причём эта оценка с печоринской не совпадает печорине фиксирует и грушницкий. И вдруг выясняется, что вроде бы прямая речь Печорина тем не менее в себе содержит ещё не
61: Несколько параллельных оценок ситуации, ещё несколько параллельных оценок ситуации.
62: Фаталист.
63: Опять вроде бы сам Печорин вулич, по большому счёту, только действует, и он только персонаж, никакой точки зрения не даёт, но все равно, помимо собственно печоринского слова в фаталисте присутст.
64: Существует ещё 1 точка зрения, чья Максим максимыч опять же.
65: Фразами, фразой которого Роман завершается, и фразой, о котором Роман закрывается, собственно, причём эта фраза тоже довольно интересная он вообще не любит метафизических прений.
66: В фаталисте Лермонтов нас доводит вот в эти заводит в эти самые метафизические прения, после чего завершает словом Максим Максимович, и это, между прочим, мы же говорим об устройстве романа, его композиции фаталист.
67: Концовка и в концовке снова нам даётся слово максима максимовича, с которого Роман начинается.
68: Кольцевая композиция, кольцевая композиция, по сути, вот теперь о том, как эти точки зрения в романе
69: Фиксируется, фиксируется. Ну вот пойдём опять сначала пойдём опять сначала вот нам рассказана история беллы, но она ведь не просто нам рассказана, она ещё даётся нам в оценках, она ещё даёт
70: Нам в оценках оценка максима максимовича разлита по всему ему по всему рассказу Печорин странный человек, беллу ему жалко, но она не зафиксировала оценка Печорина.
71: Присутствует здесь присутствует. Это его знаменитая исповедь максима максимовича. Ну вот где она
72: Послушайте, Максим Максимович, отвечал он, у меня несчастный характер. Воспитание ли меня сделало таким, Бог ли меня так, Бог ли так меня создал, не знаю, знаю только то, что если я причиною несчастия других, то и сам не менее несчастлив. Разумеется, это им плохое.
73: Утешение, ну и так далее. И дальше конца кончается это словами, которые потом ещё несколько раз Пичурин повторяет мне скучно, мне скучно. Вот причём дальше в диалоге максима максимовича и проезжего офицера.
74: Эта скука вроде бы выводится в плоскость вот такой культурной моды. Английский сплин Максим Максимович спрашивает это французы взяли моду скучать? Нет?
75: Англичане вот и дальше проезжий офицер рассказывает, что мода вообще то уже проходит, её сейчас донашивают уже низшие слои, а те из высших, кто до сих пор скучает, предпочитают свою скуку, свою скуку скрывать.
76: Вроде бы не какая-то метафизическая скука, а нечто другое в фаталисте выяснится, что как раз все-таки метафизическая и в чем её метафизический, сверхличностный, так скажем, смысл.
77: Это уже вопрос для читателей что происходит в главке вдруг оказывается некая фиксированная, концентрированная оценка происходящего в данном случае она принадлежит печорину.
78: Самому, хотя рассказчик не он дальше главка Максим максимыч, главка Максим максимыч.
79: Рассказано в основном проезжим офицером, но в финале, уже после вот этого знаменитого разговора, который так максима максимовича обижает, следует
80: Довольно долгое, долгий монолог максима максимовича да, сказал он наконец, стараясь принять равнодушный вид конечно, мы были приятели, но да, что приятели в нынешнем веке, что ему во мне я не богат, не чиновен.
81: Скажите, ну что вы об этом думаете? Ну какой бес несёт его теперь в персию? Смешно, ей Богу, смешно. Да, я всегда знал, что он ветреный человек, на которого нельзя надеяться. А право, жаль, что он дурно кончит, да и нельзя. Иначе уж я всегда говорил, что нет проку в том,
82: Кто старых друзей забывает? Максим Максимович подытоживает произошедшее, оно рассказано не им, но именно ему принадлежит некая финальная, такая нравственно психологическое точка.
83: К ней добавляет свою собственную точку ещё и проезжий офицер, который это комментирует грустно видеть, когда юноша теряет свои надежды и мечты, когда пред ним отдёргивается розовый Флёр, сквозь который он смотрел на дела и чувства человеческие, хотя есть.
84: Надежда, что он заменит старые заблуждения новыми, не менее проходящими, но чем их заменить в лета максима максимовича поневоле сердце очерствеет и душа закроется, и это 2 оценка ситуации, 2 оценка.
85: В дальнейшем в каждой, ну, сюжетной главе понятно, что в предисловии к журналу этого не будет, в каждой сюжетной главе будет подводиться обязательно некоторый нравственно психологический итог.
86: То есть в каждой главе вообще есть вывод. Вот Лермонтов строит свои новеллы, вроде бы такие непохожие друг на друга. Тем не менее, по 1 схеме, по 1 схеме сюжет, вывод. Другое дело, что вывод не всегда очевиден. Вот в том,
87: Вот эта вот авантюрная история, в которой Печорин оказывается лишним героем.
88: Лишним героем, который разрушает какой-то идущий помимо него сюжет, и он даже не понимает, в чем этот сюжет, причём тут слепой мальчик, причём тут эта старуха? В конце понятно, что между ундиной и Янко есть какие-то отношения, но какая, что это за
89: Отношения. Какого рода роль в них играл этот слепой мальчик, которого они бросают, в итоге мы не узнаем. То есть, по сути, сюжет тамани мы не знаем.
90: Настоящий, в который вдруг внезапно оказывается вброшен герой Лермонтова, герой Лермонтова.
91: Тем не менее вывод есть вывод есть мне стало грустно, пишет сам, и зачем было судьбе кинуть меня в Мирный круг честных контрабандистов, как камень, брошенный в Гладкий?
92: Я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошёл ко Дну.
93: Здесь уже есть смыслы, которые продолжатся.
94: В княжне мэри, где он говорит о себе, что я, как топор, падаю на плечи, на голову, ни в чем не повинный, и в фаталисте, потому что тут есть некое уже подспудное рассуждение о судьбе, подспудное рассуждение о судьбе вот.
95: Другой моральной оценки другого морального вывода здесь нет, но этого в данном случае вполне достаточно, вполне достаточно. Дальше следует княжна мэри, княжна мэри.
96: В сюжетном смысле, с точки зрения биографии героя это в сюжетно событийном смысле, так скажем, это, вероятно, центральная глава, потому что в ней сконцентрированы сюжетные ниточки, идущие.
97: Из прошлой жизни Печорина. Вот, и в ней же он в итоге приходит к тому психологическому состоянию, вот с которым вступает в последнюю главу своей жизни. А это
98: Был и фаталист.
99: То есть это некая кульминация, кульминация. Ну, сам сюжет, естественно, все помнят. Вот. Но есть ещё его психологический вектор, где Печорин сначала увлекается, причём увлекает.
100: Как бы по 2 параллельным направлениям, с 1 стороны, он вспоминает историю с веры, и ему становится важно снова её соблазнить, получить, а с другой стороны, он увлекается игрой.
101: Вокруг княжны мэри, в которую вовлекает грушницкого и доводит дело до дуэли.
102: Причём именно доводит. Вот да, он рискует и сам, разумеется, и это звучит в его дневнике, но риск этот просчитан, учтён и итог, который ему
103: Нужен, он знает этого итога, добивается. То есть он разыгрывает шахматную партию по большому счёту, с 1 стороны, с другой стороны он полностью поддаётся страсти. То есть он живёт как бы в 2 направлениях.
104: Одновременно одновременно. И если то, что сделано расчётом и умом, у него получается, хотя никакого положительного итога он этим не добивается, то-то, что он делает.
105: По велению страсти то кончается чем неудачной погоней за верой, загнанным конём, и когда он возвращается, он
106: Засыпает сном наполеона после ватерлоо. Вот это очень интересная, между прочим, ремарочка. Ну, полагаю, что все помнят, что такое ватерлоу. Это финальное поражение. Она
107: Во время его знаменитого возвращения этих 100 дней, вот после которого уже его судьба окончательно была определена, предрешена и так далее это окончательное жизненное поражение, вот что этим словом называется, но речь то идёт о дневнике.
108: Речь идёт о дневнике оо собственноручных записках, причём в предисловии к журналу Печорина проезжий офицер пишет, что записки эти полезны, потому что они пол.
109: Искренне открывают нам человека и приводят в пример исповедь руссо плоха уже тем, что он читал её друзьям.
110: То есть дневник ценен только тогда, когда он полностью искренен.
111: Понятно. Да. И вот дневник Печорина, который, казалось бы, полностью нам все открывает, это его знаменитые записи перед дуэлью и так далее.
112: И вдруг в самом важном месте.
113: Этот же человек.
114: Пишет о себе же.
115: По сути, о главном поражении.
116: В своей жизни 1 фразой он обозначает, что произошло, но ничего не раскрывает мы не знаем, что он чувствовал, засыпая сном наполеона перед ватерлоо, что он думал, проснувшись вдруг.
117: Это, оказывается, закрыто.
118: Вот, ну что это значит для образа Печорина, кем он в итоге предстаёт. Это, с 1 стороны, уже область интерпретации. То есть мы можем представить, что он боится даже самому себе.
119: Тебе полностью сказать, что жизнь его кончена. Вот там что-то ещё можем предположить, но это не область построения романа. Что это значит с точки зрения именно устройства романа Лермонтова. А это значит, что дневнику Печорина мы
120: Тоже не можем до конца доверять.
121: Он не все там говорит.
122: Не все он там говорит, что из этого следует, из этого следует, что ни 1 голос в романе
123: До конца не может считаться абсолютно определяющим ну, мы уже после литературы 20 века, где очень часто писатели просто играют.
124: Этими авторскими позициями и так далее. С 1 стороны, к этому привычны. Вот. С другой стороны, тут надо же понимать, что это же 19 век. Вот.
125: Игра авторскими точками зрения, конечно, была вот те же повести Белкина, с которыми, кстати, иногда сравнивают пушкинские повести Белкина, с которыми иногда сравнивают композицию героя нашего времени, тоже вещь в этом.
126: Смысле игровая, но, но
127: Всегда, тем не менее, подразумевается наличие некоего финального авторского слова, обобщающего или хотя бы финальной авторской мысли, финальной авторской мысли в княжне мэри, кстати, тоже есть вот эти вот.
128: Фиксации точки зрения, точек зрения. Вот перед дуэлью Печорин записывает пробегаю в памяти все моё прошедшее, спрашиваю себя.
129: Вольно. Зачем я жил. Знаменитая запись, для какой цели я родился? А верно, она существовала. И верно, было, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные, но я не угадал. Я увлёкся приманками страстей пустыни и так далее.
130: Вот. И, может быть, я завтра умру. Не останется на земле ни 1 существа, которое бы поняло меня совершенно одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я. В самом деле одни скажут, он был добрый малый, другие мерзавец. И то и другое будет ложно.
131: Вот и то, и другое будет ложно после этого стоит ли труда жить, а все живёшь из любопытства, ожидаешь чего-то нового. Смешно и досадно, смешно и досадно. Вот это вот смешно и досадно. Это интересная концовка, в общем.
132: Весьма грустного рассуждения.
133: Весьма грустное рассуждение вдруг заканчивается именно смехом и досадой, но обратите внимание ещё вот на что, вот на что.
134: Все в прошедшем времени, все в прошедшем времени, то есть перед дуэлью с грушницким, когда это записано.
135: Он уже.
136: Сознаёт свою неудачу. Вот это важный момент. То есть концовка истории с беллой, с верой. Извините, пожалуйста, концовка истории с верой эту неудачу подтверждает, но неудача уже
137: Совершилось, вот в чем дело.
138: Вот в чем дело и дальше, в конце этой же главки, и теперь здесь, в этой скучной крепости, я, часто, пробегая мыслию прошедшее, спрашиваю себя, от чего я не хотел вступить на этот путь, то есть, ну, жениться, например, открытый мне судьбой.
139: Где меня ждали тихие радости и спокойствие душевное. Нет, я бы не ужился с этой долью. Вот здесь важно то, что концовка вот этой части записок Печорина.
140: Создаётся уже в крепости, где потом произойдёт история с княжной мэри. То есть после этой записи, ну, либо сначала фаталист, потом Белла, либо начинается история с беллой, и внутри неё фаталист вот этот
141: Вот эпилог жизненный, эпилог жизненный говорим о вот этих вот точках и выводах, которые в каждой главке совершаются.
142: Я возвращался домой пустыми переулками станицы месяц полный, красный, как зарево пожара, начинал показываться ну вот, классический такой образец лермонтовского стиля. Вот, кстати, приглашаю кому интересно, 30, если не ошибаюсь, апреля.
143: У нас анонс, ещё будет, будет лекция, посвящённая именно стилю, романа, стилю романа. Может быть, она будет даже интереснее, чем это мне кажется, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что
144: Силы небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за Клочок земли или за какие-нибудь вымышленные права, и что ж, эти лампады, зажжённые, по их мнению, только для того, чтобы освещать их битвы и торжества, горят с прежним блеском, а их страсти и надежды давно угасли.
145: Вместе, ну и так далее. Вот это вот опять же знаменитое философское рассуждение Печорина, которое потом в русской литературе, между прочим, много раз повторяется на разные лады, на разные лады. Тут буквально навскидку я могу
146: Что вспомнить призраки Тургенева, повесть, где звучат очень похожие размышления героя и сон смешного человека достоевского, где абсолютно похожие вещи?
147: Прокручивает в голове смешной до своего вот этого преображения. Ну ладно, это 1 такая точка в фаталисте, но есть и другая.
148: Да, конечно, эта штука довольно мудрёная. Впрочем, эти азиатские курки часто осекаются, если дурно смазаны, или недовольно крепко прижмёшь пальцем. Признаюсь, не люблю я также винтовок черкесских. Они как-то нашему брату неприличны. Приклад.
149: Маленький, того гляди, нос обожжёт, зато уж шашки мои просто моё почтение. Потом он примолвил, несколько подумав да жаль беднягу, черт же его дёрнул ночью с пьяным разговаривать. Видно, так уж на роду было написано это фаталист. И вот.
150: Максим Максимович, во первых, подтверждая основную мысль фаталиста о том, что управляется все не нами, а случаем или судьбой, вот, но все это снижает в своей речи совершенно непроизвольно, на уровень совершенно.
151: Бытовой, совершенно бытовой. И вот вдруг оказывается, что только на этом уровне и можно вообще существовать, потому что Максим Максимович остаётся живой, когда Печорин умирает.
152: А сам Печорин пишет больше я от него ничего не мог добиться, он вообще не любит метафизических прений, но, что интересно, ничего не мог добиться от максима максимовича.
153: А зачем Печорин вообще от него чего-то добивался на эту тему?
154: А видимо, потому, что для Печорина вроде бы спокойные размышления о фаталистической вот этой подчинённости судьбе.
155: Для Печорина они оказываются вообще то нерешённым конфликтом, нерешённым конфликтом.
156: Более того, в принципе, историю с беллой, историю с беллой можно рассматривать как что?
157: Как попытку свою судьбу переломить?
158: Свою судьбу переломить. Лично мне больше нравится тот вариант, в котором фаталист все-таки перед беллой. Вот.
159: Все-таки перед беллой. Почему? Потому что именно тогда получается, что Белла это, так сказать, последний эксперимент.
160: Вот и его главная исповедь максима максимовича совершается тогда, когда он убеждается в неудаче и этого эксперимента.
161: И этим же объясняется это ещё 1 особенность романа структурная этим же объясняется финальный жест Печорина в bella, который так поражает.
162: Максима максимовича знаменитый смех в ответ на утешение.
163: Максим Максимович его утешает, а Печурин вдруг смеётся таким смехом, который, не приведи господь, услышит вот, кстати, это ещё 1, 1 структурная особенность романа в каждой его новелле, в каждой его главе есть не.
164: Только вот эти фиксированные подведения итогов, но ещё и некий финальный жест, он не всегда именно в финале. Вот.
165: Но он есть специально лермонтовым выделенный ну вот в bella, я уже сказал это смех самого Печорина в Максим максимыче это что?
166: Максим Максимович, это это сам Максим Максимович, который, склонившись над своим дорожным сундуком, брезгливо выкидывает из него тетрадки с записками Печорина.
167: Вот хоть хоть что с ними делайте, можно патронов наделать и так далее. Вот это вот жест. А это, между прочим, что такое? Это очень важная для романа, для прозы того времени вещь вот жанр.
168: Записок или Роман в форме записок это довольно типичная штука, капитанская дочка. Вот записки петруши Гринева типичная штука, но
169: Эти записки как-то обосновываются обычно в фиктивном предисловии издателя, и оно, кстати, тоже есть, но оно пародийное, поэтому вот это вот поставлю своё имя под чужой рукописью и прочее.
170: Здесь это обоснование появления записок.
171: Печорин разрешает с ними делать все, что угодно, ему они не важны, это разрешение, повторяет Максим Максимович, для издателя, вообще говоря, даже по меркам 19 века это довольно, ну, скажем так, юриди.
172: И моральное, слабое обоснование то, между прочим, потому что формального разрешения именно печатать записки сам автор не давал.
173: Он то Максиму максимовичу разрешает делать все что угодно, имея ввиду, что Максим Максимович действительно делает из них патронов.
174: Максим Максимович мстительно говорит а хоть в журналах печатайте, он то понимает, кому он это отдаёт, все-таки, несмотря на всю свою простоту, и тут этим разрешением, которое дано, в общем то, в состоянии, в состоянии аффекта.
175: Радостно пользуется, то есть моральное право на публикацию записок вообще то издателю вот этому проезжему офицеру не передаётся. И это нарушение вот такой вот жанровой, стилистической конвенции формы.
176: Записок. Вот. Ну так вот, в каждой из этих главок я немножко отвлёкся. Есть своя точка. Вот это записки, выкидывание записок максима максимовича. Это точка.
177: Голове. Жестовая именно точка в голове максима максимовича в Тамане. Ну что это, видимо, звук монеты, которую не поднимает слепой мальчик, который ему даёт янг.
178: Вот в княжне мэри.
179: Мне кажется, что это жест доктора вернера, вот который на фразу финита ля комедия, а этой фразой сам Печорин отмечает финал дуэли на вот эту фразу ироничный доктор Вернер.
180: Который вроде бы на равных общается с печориным всю дорогу.
181: Промолчал и отвернулся.
182: Видимо, поражённый тем же самым чувством, которым, с которым Максим Максимович слушает смех Печорина.
183: Смех вот в фаталисте.
184: Ну, в фаталисте, вот как раз, не знаю, не знаю, может быть, это поступок самого Печорина, который там кидается под саблю этого пьяного казака, может быть, что-то ещё. Ну, тут
185: Может быть, такого жеста финального и нет, но, может быть, он и не нужен, потому что все закольцовывается и возвращается к началу, снова к Максиму максимовичу, причём если в предыдущих главках, даже когда мы имеем 2 точки,
186: Зрения, и они не вполне совпадают между собой, они все-таки друг другу не противоречат. Здесь есть явное противоречие. Вот тот довольно высокий уровень размышлений, который в фаталисте фаталисте демонстрирует печоринн вдруг.
187: Иронически обрывается, иронически обрывается вот этой фразой максима максимовича вот это сопоставление серьёзности и иронии, серьёзности проблематики и
188: И иронического низведения этой проблематики на бытовой уровень на самом деле проходит через весь Роман, через весь Роман мы с ним встречаемся уже в belle.
189: Почему? Потому что с точки зрения биографии Пичурина это, вообще говоря, последний акт трагедии.
190: Причём трагедии Печорина, трагедии вот такого гордого ума, который сам себя погубил по большому счёту.
191: Ну как, Максим Максимович это рассказывает?
192: Начинается все с того, что есть люди, которым на роду писано, заметьте, на роду писано, снова попадать во всякие интересные истории. Ну и дальше идёт, а дальше это рассказано. Ну вот как, в общем то, бытовая история, все остальное, что мы
193: Тут проговариваем мы выводим из последующего раскрытия персонажа, из наших размышлений для максима максимовича это история трагическая в бытовом понимании термина.
194: То есть погибла девушка, хорошая, добрая, красивая, несчастен молодой человек.
195: Это тоже нехорошо смысла трагедии Печорина Максим Максимович, конечно, и близко не понимает.
196: Ну, немножко увлекаясь в другую область. Вообще максима максимовича принято считать вот таким вот как бы нравственным.
197: Критиком Печорина от народа, что называется, голос народа, который вот проговаривает какие-то вещи. Вот. Причём традицию вот такого понимания, этого образа заложил не кто-нибудь, а Николай 1, да, немножко.
198: Шучу, конечно, потому что реакция николая 1 в ту пору публичной не была, но ему действительно понравился Максим Максимович, вот и не понравилась 2 часть романа, потому что по 1 он подумал, что герой нашего времени это.
199: Есть, Максим Максимович, честный служака, который служит царю и отечеству. Ну вот, видит разные странные истории по дороге, когда выяснилось, что это не так, Николаю история не понравилась. Вот так ли это в романе, так ли?
200: Это в романе ну, возьмём вот эту знаменитую сцену непонимание максима максимовича и Печорина.
201: Вот обычно её трактуют, как бесчувственный Печорин обижает старого друга. Вот.
202: Ну что делает старый друг в 1 же момент встречи?
203: Он спрашивает помните беллу?
204: Печорин слегка бледнеет.
205: При этом перед этим несколько раз подчёркнуто, что в нём видно исключительное владение собой.
206: И так несколько раз я не буду в эту сторону уходить, это немножко далеко от нашей темы, но вот этот самый Максим максимыч на радостях от встречи со старым другом, вообще то говоря, несколько раз допускает.
207: Допускает. Ну, я бы сказал, колоссальную бестактность, он тычет.
208: Вот прямо, не стесняясь в самые больные места печоринской души, и после этого обижается, когда Печорин резко сворачивает разговор и уезжает.
209: Практически любую сцену романа, практически любую сцену романа.
210: Можно вот так вот развернуть, можно вот так вот развернуть Роман написан так, что его можно поворачивать и смотреть на героев с разных полюсов, с разных полюсов.
211: Для чего это сделано, для чего это сделано? Видимо, это сделано для того, для того, чтобы читатель немножко по другому ну, понятно, что Лермонтов тут не мог.
212: Рассчитывать на всякого читателя, на всякого читателя. Вот и предисловие, ну или, скажем так, может быть, когда он Роман писал, он рассчитывал, что это относительно легко будет понято. Тут ещё надо вот 1
213: Важную ремарочку допустить. Дело в том, что герой нашего времени включает в себя, как все знают, некоторые автобиографические черты, там вплоть до того, что происшествие в Тамане, видимо, какое-то было экзотическое на
214: Основе которого он там это выстроил. Понятно, что княжна мэри имеет свои там автобиографические событийные корни, корни это все ясно, но ясно то это ведь не только нам, вот это было ясно и современникам Лермонтова, в том числе его ближайший.
215: Кругу, вот, которые могли видеть, как Роман писался, которые могли читать его в рукописях и, может быть, обсуждать
216: И, может быть, в этом кругу многое было понятнее, поскольку в предисловии ко 2 изданию, помимо всего прочего, есть и некая обида не поняли.
217: Публика наша ещё невинна, как дитя на самом деле, вот и не способна вот воспринимать такую пищу вот, но в этом же предисловии есть некое литературное сопоставление.
218: Кстати, в предисловии к журналу, к журналу Печорина тоже есть там вот это упоминание руссо и его исповеди вот, а здесь другое. Нам скажут, что человек не может быть так дурён. Вот мы возразим, отчего же вы верили вымыслам гораздо.
219: Более ужасающим. Он имеет ввиду, ну, готическую, романтическую литературу. Если вы верили в существование вот этих Злодеев, почему не верите в существование Печорина или нет? Почему не можете допустить существование Печорина? Даже как
220: Вымысла?
221: Даже как вымысла. Вот это предисловие фиксирует некие новые отношения с публикой. Почему оно в 1 издании не было нужно, видимо, потому, что был расчет на
222: Отношения, когда выяснилось, что Роман понят не так, что его поняли, либо как автопортрет, либо как пасквиль, либо как апологию злодея, пришлось писать это 2 предисловие, которое
223: Заканчивается нужны едкие истины, горькие лекарства.
224: Горькие лекарства ну, лекарство от пороков поколения, дурён собой это понятно, но в самом прочувствованном месте романа, в этих записях перед дуэлью в княжне мэри звучит слово понять.
225: Понять героя.
226: А кто понял, тот уже не осудит.
227: Вот эта вот игра точками зрения, причём на всех уровнях от структуры Рассказчиков до перекидывания глав.
228: Так сказать, против реальной хронологии и в каждом отдельном эпизоде до намеренно дающейся читателю возможности смысл эпизода перевернуть ну вот, об этом как раз будем говорить.
229: На следующей лекции в апреле вот я немножко туда заглянул, но там есть ещё более интересные вещи рекламирую заодно вот, вот эта множественность точек зрения на всех уровнях в романе.
230: Проявленная, она нужна как раз для того, чтобы обеспечить внимательному читателю возможность этого героя понять возможность этого героя, понять да, понимание это будет разным.
231: Поскольку возникающая система отношений слишком сложна, чтобы при каждом вхождении выдавать один и тот же результат, воспользуюсь терминами информатики.
232: Потому что мы входим тоже с разным багажом. 1 дело мы читаем героя нашего времени в 9 классе в 15 лет.
233: И все осуждаем Печорина. Конечно, другое дело. Мы читаем его в 40 лет, уже будучи старше Печорина, между прочим, в момент основного действия на 15 лет, потому что там ему 25, в момент действия максима максимовича ему 30.
234: Это немножко другое отношение уже и дело не только естественно, в возрасте, там жизненно прочее. Вот. Поэтому результат этого понимания будет, конечно, разный, но состояние этого понимания должно
235: Читателя наступить, и, видимо, подразумевается, что оно, в общем, будет не вполне комфортным, если уж в самом начале Михаил Юрьевич считает необходимым задать именно вот эту эмоцию едкости горечь.
236: А заканчивает Роман довольно едкой иронией по отношению ко всему дневнику Печорина, потому что заканчивать фаталиста и заканчивать журнал Печорина и заканчивать весь Роман вот этой вот фразой не любит метафи.
237: Физических прений это, на мой взгляд, и автоирония тоже он и над собой иронизирует, он над собой иронизирует.
238: Вот таким образом Роман построен подхожу к итоговому выводу Роман построен как сложная система.
239: Различных точек входа в смысл романа мы можем исходить либо из предположения, что фаталист до беллы, либо что фаталист внутри беллы, и мы войдём, по сути, в разные романы.
240: Мы можем исходить из того, что Максим Максимович это голос народа, этически непогрешимый.
241: И он оценивает Печорина а можем исходить из того, что Максим Максимович просто не понимает ни с кем, ни о чем он говорит.
242: Это не его вина, просто он действительно не понимает.
243: И тогда нам нужен проезжий офицер, дневник Печорина, ну и все остальное. То есть мы очень многое можем развернуть по разному, в зависимости от того, с какой точки
244: Мы в Роман войдём. С какой точки мы в Роман войдём? Вот. И это главное, пожалуй, свойство романной структуры я уже перехожу на такой научный язык, но я думаю, что вам понятно, что имеет, что я имею ввиду главное свойство.
245: Структуры, которая, в принципе, до Лермонтова ещё в мировой литературе, вообще в мировой литературе не воспроизводилась, не воспроизводилась. После Лермонтова можно указать несколько вариаций среди
246: Которые подобных же принципов построения романа, среди которых главное, это, конечно, достоевский. Ну, в 20 веке там разные вещи возникают ещё дополнительно, там это уже осознаётся именно как приём, это уже начинают тиражировать по разному.
247: Ну вот как-то так.