0: Мы родились недалеко от Москвы, пензенская область. Угу. Вот у меня метрики вот это.

1: Село нагорная пелетьма лунинского уезда. Метрики такие, выданные в 27 году. А как попали, отец? Угу. Женился рано.

2: Отец его заставил жениться. Почему это все? До революции же было? Землю давали. Угу. Землю давали. И вот из за этой земли он заставил.

3: Жениться. И он женился не по любви. Он мать мою не любил. Вот. И потом у них какие-то скандалы пошли, и он переехал в сибирь. Это

4: Называется большереченск, село хорошее, чем она, хорошая. На реке проходила железная дорога, вокзал, мать в Тайге рвала грибы.

5: Ягоды носила продавать. Угу. На вокзал. Вот. А отец работал, это, занимался сельским хозяйством. Дом большой у нас был, как?

6: Рассказывает дом у нас был большой, и хозяйство большое, а переехали из подмосковья, с пензенской области, много забрали с собой или уже не помнишь такого, когда мы? Да не знаю меня.

7: Перевезли то рано, я ещё маленький, а вот тут я уже помню, как мы тут жили. Вот овцы были, гуси были, вот коровы были, лошади были брички.

8: Были. Отец ездил это сеять, пахал, сеял, убирал. Все. Теперь отец мой инвалид, у него правой в правой руке.

9: Вот тут вот как-то Кости, что ли? Нет как-то сделать? Значит так, когда он был маленький, ему 2 годика, у него образовался перелом Кости. Как кто переломил, не знаю.

10: Рука гноилась, пришла какая-то тётя и начала ругаться. Что ж вы, говорит, мучаете ребёнка, посмотрите, че с ним делается, Москва ж рядом. Вот. И они поехали в Москву и в Москве сделали.

11: Операция может быть в этой знаменитой больнице. Тогда же это до революции, тогда ж этого не было. Как это вот старые называется? Я уже забыла.

12: А, да, в больнице лисовского, может быть, ему и как раз спасли эту руку, она кверху не подымалась, а так он работал. Но больше всего он левой рукой работал, он.

13: Плотник левой рукой, отец его тоже был плотник. Вот летом крестьянство, земля, а на заработки ездили в Москву, там они, значит,

14: В Москве подрабатывали в сибири. Это шурочка родилась, это последняя младшая дочь. Он все хотел сыновей сыновьев не было. Землю давали на мальчиках и

15: В последнее время и при советской нэп вот при нэпе вот жили же тогда, начали хозяйство, начали крестьянство разводить, эти вот появились сейчас называется их как fur.

16: Да, да, да. Во, во, во, во, во, а до этого кулаки, да, вот. А потом начали в колхозы загонять. Это уже, это уже 29 или 30 год. Вот в это время начали.

17: Загонять в колхозы. Отец ни в какую. Угу. Ни в какую. Все у нас отобрали. Отец бежал с матерью, бежал. Мы все остались. Старшую эту.

18: Сестра уже была замужем, её там выдали. Ей было, наверное, 19 лет. Угу. Вот это уже, считай, она родилась в 10. Это уже какой получается? 39, 20 де.

19: 9, 30 год как раз. Ну да, да, да. Вот. И в это время её раскулачивали. Угу. А шурочка была маленькая. Помню, она рассказывала, как шура подошла к комоду тогда.

20: Молодёжь не это, кремов не было. Пудрились, она эту пудру всю высыпала на голову, на себя все. А Тася заходит. О, боже, что ж ты наделала? Она табуретку подставила, залезла уже.

21: Наверное, ей было годика 2, наверное. Угу. Вот она, Тася, давай ты лякать. А Тася всегда её брала на руки и танцевала с ней. А как получилось, что родители уехали? Да? Ну, сбежали, а?

22: Как выживали? А мы остались. Угу. Какие-то женщины пришли, там, в нашем доме жили, нас подкармливали. А тоня, Тася была замужем. Угу. У нас ещё была в 14.

23: Роду родилась тоня, вот эта вот тоня, она была подростком. Сколько ей было лет, я не знаю. Ну, считай, 14, если 30 год получается, так, 20 лет.

24: 17. Ну да, да, да. Вот она нас забрала, и это.

25: Собрала детей. Угу. Угу. И поехали. Мы поехали. Мы в Хабаровск прислали, как они получили письмо, известие, что родители там, да. Угу. Вот. И когда мы ехали, у нечти,

26: Да, нас четверо было, вот больше, и все время смеялись, мол, такая богатая мама, столько детей везла, и все она, все, все мои, все мои. Вот. И мы приехали в Хабаровск.

27: Хотел ехать этот, как он, Комсомольск-на-Амуре начал строиться. Угу. И когда он побывал на в этом городе, там только столбики только начали котлованы рыть. Ещё только начинался там ещё.

28: Ничего не было понятно. Вот с детьми там делали и мы домик какой-то в Тайге рыбы было много очень всякой, и солёной, и свежей очень много рыбы, рыба Дешёвая была. Вот мы с этого домика перебрались в хаба.

29: Город Хабаровск. Вот, вот Хабаровск тоже помню, там военных было много, разъезжали на тачанке. Это 3 лошади запряжённые. Вот ездили.

30: В Хабаровске я пошла в школу, в 1 класс, в 1 класс. Да, да, поступила. Сперва такой был какой-то. Нас там-то кубики то это, а потом в 1 класс, 7, 8 лет пошла в 1 класс, не знаю, это.

31: Наверное, было не 7, a8 или 9 лет. 8 или 9. 30, 31 год, то, да, да.

32: Это он работал в воинской части, че там делал, не знаю, плотничал. Вот. И оттуда солдатскую кашу эту гречневую вёдрами таскал.

33: Нам давали, что он там работал, нас подкармливали, семья ж большая.

34: Ну, чего ещё? Ну, получается. И я бросила, не стала ходить в школу, а ходить. Нас в 1 классе кашей кормили. Угу. Ещё учитель говорил. Знай, что помню, мужчина был, говорит, хороша кашка, да, молоча.

35: Вот и когда мы выходили на перемену, 1 мальчик меня все время дразнил Нищенко, Нищенко, Нищенко, мы же, бедные, из бедной семьи были, вот еле еле существовали, и я бросила.

36: Ну, родителям ничего не сказала, а стала ходить там, значит, воинские части, и у них какие-то были сейчас вот полигоны, стрельбища, а там нет там.

37: Ну, участок приблизительно 100 насто или 200 на 100 метров, засыпанный песком, и там горки, солдатики оловянные эти пулемётики где-то это и я вот стою и разглядываю.

38: Их разря, они все игрушечные. Вот. И вот часами проводила. А потом матери сказали, что она в школу не ходит, да, ей ещё рано ходить, и я не стала ходить не в чем. Угу. Угу. А я не

39: Ничего не говорил, что меня нищет. Он все время это досаждал и все время дразнил меня мальчишка. Ну вы там в Хабаровске недолго прожили, получается. Да нет, я не знаю, сколько прожили.

40: Вот. Они ездили с отцом зачем-то. Угу. Во Владивосток. Вот. Фотокарточка тут вот. Угу. Угу. Дядя кузя. Угу. С ним ездили. Может, хотели туда жить. Пере, лучше. Вот там устро.

41: Ещё, что ли? Ещё раз? Владивосток из Хабаровска во Владивосток. Ага, Владивосток. Вот. Но не, это портовый город. Порт, там уже тихий океан идёт. Угу. Вот. А мы жили на амуре.

42: Да в Хабаровске. Че ещё?

43: Под навесом был скелет кита, такой он мне казался. Громадный сарай такой, с крышей 1 сторона. Это совсем не было 1 стороны. И вот туда люди заходили. Смот.

44: На этого кита громадный, громадный, говорили, рыба, а это не рыба, а животное. Кит. Это животное, он детёныша, молоком выкармливает. Вот так. И ещё, что помню, как отец меня водил на базар.

45: На базаре была большая площадь, какой-то праздник, туда съезжались машины на машинах, акробатику показывали, ещё там выступали какие-то туда вводили.

46: Ногами не шмурыгай, а тогда была мода, ботинки, а на ботинках ещё галоши одевали. А, ну да, да, да, вот такая вещь, это халат. Для чего? Для того, чтобы просто мода или удобство, да ма.

47: Заболела чахоткой туберкулёзом, и она все время просилась на юг, и мы переехали на юг, в Ташкент и в Ташкенте мы жили, я не знаю, год или 2 там хлопок.

48: Я помню, потом мать с этой, с марией работала в саду, они не собирали яблоки, а сортировали ящики, упаковывали в бумажки это стружка и отправляли.

49: Москву особый сорт это яблок был, специальные колхозы там выращивали и все говорили в Москву, Москву там шьют эти там ишаки.

50: И всякие Кушали эти яблоки, мы тогда ели много, а тоня мы переехали в этот, в Ташкент, а тоня осталась в медицинском учиться, в Хабаровске, в Хабаровске, да а.

51: Потом я не знаю, то ли закрыли медицинский, то ли ещё что. Я знаю, что она переехала в Москву и устроилась в тимирязевскую академию, и она окончила тимирязевскую академию, и муж у неё тимирязевской академии. Вот вот тут.

52: Угу. Вот. А Тася, Тася переехала на кавказ, в город Пятигорск. У мужа какие-то родственники были, вот, и когда

53: Отец решил с Ташкента мать, леню, меня и марию. Нет, леню он с собой оставил мальчика. Угу. А вот Мария, я и шура по

54: Ехали с матерью. Угу. В пензенскую область, на родину. Вы поезжайте, там у него деньги че должна были? Она не захотела. Мы доехали до гор, до посёлка или че? Не знаю, называ.

55: Сорочинск там и вокзал, железная дорога, хлеб дешёвый, там элеватор, хлеб дешёвый. И мы тут остановились, а путешествовали как с Ташкента. Вот мы через этот самый

56: Сорочинск. Ехали и вот там мы остановились на жд до Пензы, мы до пензенской области, мы не доехали. И тут мы остановились, я помню, какие-то были эти палати, на палатьях лежали, а потом нас оттуда попроси.

57: Elli мать квартиру наняла, наняли квартиру, там дедушка с бабкой жили, мы на печке были, вот и в этой квартире мать померла, а перед этим эта бабка все время твердила.

58: А мать уже ходила, побиралась, куски собирала, и мы уже доходили 1 раз в сутки, че-нибудь принесёт и все.

59: Доезжали на поезде туда до сорочинска на поезде ехали, на поезде ехали, с Ташкента на поезде ехали. А ты говоришь, Лёня, Лёня, мальчик. Получается, он остался в Ташкенте, вот в

60: В Ташкенте отец остался получать зарпла, деньги не давали, деньги должны, и вот он там тифом заболел, и Лёня тифом заболел, Лёня тифом, после тифа вышел, выздоровел, нельзя, сырую.

61: Ребёнком. Ну, 12 лет сырую воду, или че он пил, или как там, не знаю, заболел дизентерией и умер. Вот. А отец все-таки выжил, выжил и приехал сюда, в Пятигорск.

62: Вот, и когда мать умерла, нас забрали в детский дом. Мы в детском доме в Сорочинский, там умер ла Сорочинский, она умерла, там похоро завернули в эту, в занавеску.

63: Занавесь от окна и похоронили без гроба нечего сельсовет хоронил, дал под воду там мужика какого-то яму, чтобы вырыли все, и она спрашивает слушай, Маша, это не твои?

64: Сестры, это Аня, и это шура. Она говорит, мои. И она пришла в этот детский дом, пришла в детский дом, и мы, я заплакала, а шуры нет. Мария все удивлялась, говорит, я когда сказала, что

65: Мама померла, ты плачешь, а шура нет, ну вот и сколько ей было, не знаю. Теперь, когда тоня ехала с этого, с Хабаровска, с дальнего востока, то ли медицинский.

66: Институт закрыли. Не знаю, по какой причине она ехала вот в Москву поступать. Она ехала, да, и она думала, заехать, забрать нас или не все время говорит, да, у меня, говорит, были сухари, они

67: Такие противные. Я вспомню запах этих сухарей. Больше нечего было. Одни сухари вот мочили и ели, и вот она нас привезла к Тасе. Вот в Пятигорске мы и собрались, и отец.

68: Отец опять тифом заболел, тоня приехала, она немножко в медицине разбиралась, там такую ругань подняла, что больной ехал на электри, тогда электрички не были, а поезда ходили. Угу. Все время.

69: Потом заменили их электричками. Вот что он сколько человек заразил. Потом его забрали, он год или полтора не вылазил из больницы, у него и возвратный тип, а там какие-то карантины по 40 или больше.

70: 2 месяца были, долго лежал отец больной, вот он, дедушка, хотел, чтоб с отцом жить, а у нас ни квартиры, ни дома ничего нету, мы у Таси были, потом мы нас Тася, в детский дом.

71: Отправил. Мы здесь благодарны были. И ещё в нескольких тут, на кавказе были. Вот тут встречались много из детских домов Мацкевич, директор школы, директор.

72: Он был это председателем колхоза, он даже с нашего детского дома воспитанник, а тоня ж забрала вас, да, тоня? Ага. А Тася недовольна была. Муж.

73: Не пил алкаш, работал на винном заводе и спился. Вот он хотел детей, а Тася ни в коем случае не так. У неё детей не было, у старшей, у ней отвращение от того, что столько выпинала все.

74: Ага. А война началась, где, ты не помнишь, была, где я была? Кисловодск в Кисловодске я училась в 4 классе. 5. Вы.

75: Новую школу, 16. Она жила в детдоме, или отец женился потом, а женился, да, и забрал к себе всех, да? Угу. У меня даже нету фото.

76: Фотографии, где мы жили, этой, этой женщины. Значит, так, отец.

77: Переехал к ней угловой дом. Дом генерала. Генерал жил до 29 года, его расстреляли или куда-то Дели, в общем. Угу. Скорее всего, расстреляли.

78: И сделали там несколько квартир, там жили кто

79: 2 еврейские семьи. Угу. 1, 1 семья евреев. Он этот инженер мостостроитель, мосты строил. Угу. Но уже не работал. Старенький. А другой?

80: У нас там была летняя кухня, там 2 комнаты, там жил Кауфман, еврей, он еврей, она немка. Вот он работал хирургом, у него дочь была взрослая, а отец этот.

81: Муж был офицер, вот и у них сын, мальчик Витя во дворе бегал, ещё в школу не ходил, и вот, когда пришли немцы забрали, отец ещё помогал.

82: Вещи тащить тащили они где-то до минутка, а там, наверное, и где-то, где под комот, там какие-то ямы их там у них забирали, мол, садитесь в машину.

83: Вещи все собирали, это они там расписывались, писали все, че забирают все, и тут же их расстреливали. Вот. И вот эту, эту.

84: С бабкой. И этих расстреливали, а её вызвали. Она немка. Вы должны вернуться в Германию. Она говорит, нет, я не могу вернуться, я буду там, где муж. Вот её убили. Зина.

85: Zeno я ходила, она работала, я работала в это время уже в госпитале, это медсестрой год училась. Сколько ж тебе лет тогда было? Да уже сколько лет это было? 18.

86: Не больше, больше, да. Я же в 23 году. А это, это 41, правильно же? Да? Нет, в 42, наверное, они приехали, это 20 в 22 пришли. Ага. В 42. Да? Да. Ну, значит.

87: 19. Тебе лет было, 19 лет было вот так вот работала, вот она работала лаборанткой Зина, и мы с ней ходили ещё на минутку. Она кому мыкалась, как чего? Что могла же спрятаться?

88: Ребёнком где-нибудь попросить у людей на окраине кому-нибудь там кое че не догадалась, и я ничего не говорила, и я ничего не говорила. Чувствую, что вот так вот, как она со мной, и вижу.

89: Что она боится все это, а уже этот отца забрали и мать забрали, она осталась 1 с сыном.

90: А мужа её не тронули, да? А мужа её не тронули, а он в армии как же тронут? Он офицер, он и этот полковник или капитан. Вот так вот в армии был отец, женился. В каком году?

91: Отец, ну вот видишь, 38, 38, да? 38 год. И вы переехали из Пятигорска в Кисловодск? Да. Я же училась, у ней 2 сына. Угу. Юрка, на полгода моложе меня петь.

92: Старше вот какого уже года, года на 4 старше, высокий такой, быстренько забрали в армию, когда война началась сразу прямо, а Юрку у него, у ней, у мачихи, ещё была.

93: Дочка, она замужем была за начальником милиции в этом.

94: Микоян шахар сейчас называется как-то Карачаевск, город Карачаевск, что ли? Вот в сторону Зеленчуков мы, я в зеленчуки ходила пешком. Вот.

95: А че я хотела сказать? Нет, женился 2 раз, он, да, переехали в Кисловодск, получается. Да, да, да, да, да. У неё было двое там детей. Да, да, да. Угу. И там ты пошла в школу, получается, да, она.

96: Была ещё в зеленчука, а девочку она ещё у ней ребёнок был, светка её звали маленькая бегала. Вот это юрка с ней ходил, помню, по пятачку она вперёд бежит.

97: А он потихоньку за ней, а он всегда кушал в столовой, а мать работала в ресторане, а потом сделали столовую мачеха, получается, мачеха, да, сделали столовую столовую. Для кого? Для

98: Ленинградцев для беженцев. Вот. И когда я работала медсестрой, мы с ленинграда принимали эшелоны, вот больных, там были и носилочные дистрофики.

99: Дистрофики такие худые, что все время че не поедят? Все, все, организм не перерабатывает, все по больницам развозили их. Все. Помню 1 этого. Как же.

100: Забыл, как же он не русский татарин ехал. У него пятеро, кажется, детей было. Он приехал в Кисловодск уже без жены. Жену уже сняли, она померла. Вот.

101: Мальчик самый старший, 15 лет ему было, а те маленькие, и все подносили все это, и вот они возились, и это теперь, что мы сумками с красным крестом.

102: А мальчишшки, ребята, мы их называли вентиляторами, военное училище, они помогали, значит, разгружать этих вещи. Ага, они же с вещами приезжали.

103: Их распределять по куда их, в какие эти дома, чего их расселяли. Беженцев. Там и нарзанная галерея была полно забита, и одесситами были, и с Одессы были, потому

104: Запомнил, как мальчишка идёт, подросток, поёт Одесса жемчужина у моря во все горло идёт и поёт.

105: Понятно. А как встретила войну? Вот когда началась, это ж объявление ж было, наверное, да, левитан голосом рассказывал, что началась война и так далее. Не помнишь момент? Помню я левитана не помню.

106: А помню, я была, когда война началась, я была в Армении, в городе ленинакан, под самой турецкой границей. Как ты там, на реке арпачай, значит, так я перешла.

107: 8 класс. Угу. Вот как раз отец женился. Угу. Женился, и меня должны в 14 школу перевести, а я на Поповой доле, в другом месте, и все на

108: Эти учителя, новые ученики, класс новый. И я так испугалась. Выходить к доске. Мне страшно было все это, и я бросила, не стала учиться, и.

109: Потом некоторые тоже уже побросали учиться, и нас услышала, там на пятачке идёт вербовка, вербуют на работу. Это ещё немцев не было. Угу. Вербуют.

110: Это молодёжь, это на текстильный комбинат, и я поехала. Завербовались месяц, будут бесплатно кормить, давали какие-то подъёмные, и нас целый эшелон 300 человек.

111: Кисловодска, 16, 17, 16, 17 лет. Да, да. Вот уже в этом возрасте уже паспорт был, родители отпустили, или ты там даже, а они не спрашивали, ой, отцу я нужна, мальчики, нужна у меня.

112: Своих 2 сына. Ну вот, вот я уехала, я там приблизительно год работала на текстильном комбинате, и там застало начало войны, там начали, там как раз и объявили войну, а

113: Когда мы приехали в тот, в ленока, это приезжали люди только по пропускам. Так не, это запретная зона, или как, я не знаю, около границы, чтоб

114: Парк был, мы в парке гуляли, подошёл к нам мастер армянин, пожилой мужчина, подвёл нам, говорит, идёмте вот сюда. Вот смотрите, видите, это, говорит, уже турецкая грани, турки там.

115: Турцию, видно, с этого парка. Прям Турцию видно. Вот. И вот эта речка, уже эти стояли, как они называются, пограничные столбы пограничные. Не, не, не.

116: Паники как погачник. Заставы, заставы, заставы, заставы уже. Угу, угу.

117: Да, теперь это окна там уже были застеклённые. Мы тут войну стеклили, эти кресты. Угу. Полосы. А там уже были застеклённые. Мы приехали. А, это?

118: Для того, если бомбить будут, чтобы стекла не разлетались, людей не ранили и все это. Поэтому окна были застеклённые. Иногда ночью гудела сирена. Ну, мы для

119: Это для военных. Угу. Солдат был там ужас сколько? Много, много, очень много было. Вот были дома, которые ещё уже выстроены. Все, пожалуйста, заходи и живи. Квартира.

120: Пустые, населения не хватало, поэтому нас туда молодёжь и особенно девчат. А как ты, получается, потом попала обратно обратно, так мы с галиной не моё.

121: Фотокарточки нету, мы с подружкой поехали. Угу. Она жила с 1 матерью. Это единственная дочь, у неё фотокарточка была, это

122: Он или тоже лейтенант, или капитан, не знаю, военный то карточка. Это говорит мой отец, видно, он её бросил, и она получила квартиру. Полуподвальная какая-то, и они с матерью в этой комнатушке.

123: Жили. И вот мы с ней и поехали с Галей. Угу. С Галей. И вот

124: Когда объявили войну?

125: Главное так у нас что было сразу у нас хлопок Шёл через Тбилиси сюда по железной дороге перестал поступать. А у нас?

126: Мы нас на этот комбинат, значит, так, предельный. Угу. Фабрика ткацкая фабрика и трикотажная. И называлась это как?

127: Комбинатом, поэтому называлось. Вот, и это хлопок перерабатывали. Мы там смотрели, как его чесали, все это потом делали, делали вот такие толстые, шли, потом тоньше, тоньше, а потом нитки, а на нитках

128: Уже мы работали, я работала вторицей, и моя подруга такие станки, длиннющие станки вот у нас же, но железный коробок цепляем, и мы 1 рукой сымаем, а другой.

129: Катушку на это место пустую, нитки сюда эту катушку сюда вот так потом пускаем. Вот иногда мастер сам пускает. А нет, нитки некоторые порваны, и мы вот это

130: Раскручивам и сразу их помогали Ваторина все время ходит и следит, чтоб нитки все время работали ткацкие станки, да были ткацкие станки были они ткали не не, не только нитки пряжу.

131: Делали хлопчатобумажными, да, вот.

132: А ткацкая приблизительно метров 10. И это ворота большие, и там ткацкий, открываются двери, и на колёсиках это пряжу туда ввели и там

133: Ой, там такой шум, такой ужас. Я не знаю, как они выдерживают металлический челнок, он туда стукнется и потом назад. И вот этот стук, это ужас, шум ужасный был. Вот.

134: Кормили нас в столовой, мы обедали кушать, а потом все прекратилось, работы нет, денег нет, все, куда девать, бежать. Ну и мы монатки собрали на вокзал и

135: Ехали, а платили хоть что-нибудь там, когда ты работала. Но там же не только все бесплатно, там и деньги какие-то даюли. Ну прошёл месяц, нас кормили бесплатно, а потом мы за деньги вот это вот на весы, что и давали деньги.

136: Тратили, куда, как развлекались, там или особо таких парк был, в парке гуляли, да. А вот кино и кино был, клуб был, там библиотека была, это в библиотеке, может, книги.

137: Брать клуб был, парк был

138: Подружки, друзья там появлялись же, наверное, много эти армянские девушки с армянскими девушками дружили.

139: У моей галинки несколько фотокарточек этих девушек было.

140: То есть вам хватило обратно на билет? Не, мы почти на билет то купили, а на харчи у нас денег не было. Мы голодные ехали, на нас даже внимание обратила. Она говорит, смотри, не говорит, еде сколько едут уже.

141: Вторые сутки не едят ничего ага, и мы в Тбилиси остановились, долго ждали, что мы ходили на гору, смотрели этого Грибоедова могилу Грибоедова, там фонтан.

142: Какой-то шарик подпрыгивал на Фонтане все время в Тбилиси, а потом добрались до минвод минвот мы прям скорее на электричку и не стали ждать Кисловодск, а слезли и в этом.

143: К Тасе, к Тасе. Ой, Тася, мы уже двое на третьи сутки. Я говорю, мы ничего не ели, давай хоть картошку в мундирах. Вот. Ну, понятно. А потом приехали в Кисловодск. Это был какой год?

144: 42 где-то был. Да. 40. Нет, война уже шла, это уже 40 нет, в 41 она началась в 41, да. И, соответственно, сколько там прожили? Ещё полгода? Год, наверное. Да. Нет, мы несколько месяцев, наверное, и это удрали.

145: Убрали мы где-то осенью, осенью, не зимой, а осенью, да, приехали в Кисловодск 41. Да, да. А тут открываются курсы медсестёр. Я год училась, а потом работала, как раз я приехала.

146: Попала на этот какой-то старичок, дедушка профессор нас учил сперва сказали полгода, а потом сказали мало, потом целый год нас учил.

147: Это побольше, чтоб поумнее были, и это учились, и ходили по госпиталям в 1 госпиталь, были отморожены.

148: В 1 это другое здание, это санаторий. Все по разному были эти в основном танкисты, горелые, обожжённые, обожжённые. А вот я.

149: В санатории имени горького, там внизу носилочные были низ 1 и 2, по моему, этаж носилочные, а я на самом верху была. Это

150: Самолётики, самолёты, самолёты, в общем, на костылях. И вот так вот. Ну, поломанные. Ага. Съёмка гипсов или

151: А если открытый это закрытый перелом? Если открытый перелом в гипсе это отверстие окошечко, и, значит, перевязки делали, ты работала в госпитале, там что-нибудь платили или просто за платили, платили?

152: Там кормили 1 раз нас в госпитале кормили, и, помню, приходит врач пойдём, повела меня где-то мы наверх поднялись.

153: Помещение вроде как складское, че то там лежало, сложено, и мужчина лежал, и он лежал. Теперь я понимаю, почему он был приподнят не на кровати, как вот вот на кровати лежат, а

154: Он, наверное, кровать была, вот. А он лежал на носилках, а эти носилки, наверное, на спинке его перекладывать нельзя. Вот, говорит, смотрите, это самое, настоя.

155: Как это называется? Вот столбняк, столбняк. Ой, ужас весь розовый. Видно, не русский. Какой-то чёрный Лизан. Немножко до пояса он был одетый весь.

156: Розовый у него и позвоночник, и все. Температура 40 с лишним 43 или 44. Вот такой темпера, весь розовый. А зачем она позвала смотреть?

157: Умер он или не умер я вот потом удобно заходить, наверное. Вот, вот она, в общем, так врачи говорили, от столбняка из 1000 человек выживает.

158: Только 1 вот такая уже, говорит, столбнячную сыворотку нельзя, мы это вводили всем столбнячную сыворотку работала, немцы пришли в августе.

159: 42 года, 42. А бои были какие-то, стрельба там, не, не, не, ничего не было. Прилетела рама. Угу. Вот. Чуток постреляла в воздух немножко не так. Угу.

160: Пробы и все, и улетела. Никаких Боев не было. Кисловодск, тупик. Никуда, ничего. Ну, в смысле войска наши советские ушли, немецкие зашли, и все. Да, да, да, да. Никаких таких проблем не было. Они ушли, да.

161: Теперь я ходила пешком с Кисловодска в Пятигорск, узнала, что марию арестовали, она была секретарём комсомольской организации, где она работала.

162: Угу. Вот она последний год училась в институте, уже не была, но кто-то доказал, что она это активистка. Или ещё, в общем, её посадили в горячеводске, в горячеводске есть.

163: Тюрьма такая красная, вот там она сидела, вот мы сильно беспокоились с Тасей. Тася жила, и все это я пришла папе рассказала все это, и я потом 2 раз пошла пешком в этот.

164: В в Пятигорск. Угу. Уже это я несколько раз ходила туда. Теперь на базаре. Кто-то Тасе сказал, что на вокзале стоит.

165: Eschalon отправляют русских это это заключённых или ещё что в Германию мы с Тасей побежали на вокзал, на вокзал мы не пришли.

166: Сейчас по другому. Вокзал совсем другой стали там, где пропускали раньше у калитки она стояла, я увидела, что там это люди стоят, и че то мне вроде мелькнуло, Мария знако.

167: Я побежала туда, к эшелону. Вот она ещё кричала, Тася, вернись, вернись, не ходи. Угу. Вот. А я пошла, и это стала ходить по этому, как он называется?

168: По перрону не перрон, а около каждой электрички. Там же несколько поездов по путям, по путям. Да, да, вот. И услышал её разговор. Вот.

169: И подошла к этому вагону Мария, Мария, и она вышла и стоит солдат, ну че, стоит и стоит, че вот вот мы обнялись, значит, швестер schwester, все.

170: Сестр, вот стали разговаривать, все это, оказывается, мы подошли, уже должен эшелон отправляться, вот. И долго не думая, он меня тоже затолкал в этот вагон, закрыл двери.

171: Вот и все. И я чудилась. То есть ты поехала не по собственной воле, получается. Вот и поехала. Я вот такая хотела спасти и сама там оказалась. Ну, конечно, да.

172: В Днепропетровске нас кормили 1 раз, это на вокзале Котёл большой. Угу. Угу. Вот. Потом, где-то, мы, помню, кричали, висло, висло. Мы нависли, повисли, нависли на

173: Мы стояли вот, потом приехали, какой-то большой, людей много, солдатня бегает, немцы, конечно, солдатня бегает кругом.

174: Все, а нас с кавказа почему-то какая то привилегия была у немцев, че то они или от того, что чечне чечня потом

175: Эти азербайджанцы. Угу. Они гитлеру, какие-то большие подарки лошадей, сбрую. Ну, там, че то такое дарили, давали че то такое знали. Ингушетия. Что же, я не знаю.

176: Свои тоже были, возможно. Вот и нас как-то отделили, и мы попали. Пришёл мужчина и забрал нас. А потом мы. Он оказался этим заядлый фашист.

177: Жёлтая такая, знаешь, форма их фашистов с этим значком свастика. Он ходил такой нада, да? Ага. Нас. И мы попали на фабрику. Фабрика Кабылбек это

178: Снайдера 2 хозяина, а где находились, и это там делали провода всякие, всякие, всякие изолированные да, а изолированные провода. Вот изоляцию то мы и делали всякую там и резина, и материя какая-то плёнка.

179: Разные и металлические, и там вот эти вот бабины большие, громадные на них наматывали эти, которые много всякие и маленькие вот такие вот всякие, всякие делали. А где, где находиться?

180: Лагерь это завод, это не лагерь. Привезли нас туда. Нас не как заключённых привезли, а как просто рабочих. Угу. Привезли. Это, барак стоял. Угу. Там несколько барра.

181: Вы первые ещё никого не заселяли. Видно, фабрика, видно, новая, только недавно построена, работала, людей не хватало. Вот комната, 20 человек. Угу. Встретили хорошо. Стол.

182: Стоял скамейка около стола, часы на висели эти электрические, как-то каждый день надо было дёргать дёрнешь, тогда они пойдут опять дёрнешь, обязательно в одно и то же время.

183: Теперь это когда заходишь, так вот отделено было тут, значит, как кладовка, там уголь, брикеты были растапливать посередине печки железная вот такая высокая.

184: Это из чугуна сделанная, вот и сами топили, сами полы мыли, сами это дежурили, все сперва все было нормально в столовую ходили кушать, потом нас выгнали из столовой.

185: Люди людей все привозили, привозили все эти тоже за кавказа получились эти комнаты ещё там, кажется, 2 или 3 комнаты тоже браки, они женские были, мужские, да? Или все вместе жили там. А браки?

186: Женские, мужские были или все вместе? Не жён мужские, это метров 500 отдельно, или 300 от нас там бараки, там мужчина. А в комнате сколько было, там эти были?

187: Эти французы, французы, французы были, Поляков было много в этих бараках Жило, вот русские там жили, в этих Узких бараках, вот у них, я знаю, что они работали. Я как-то зашла в цирк.

188: Мужчины им давали поллитра молока, всем не разбирая. Русский немец, кто там работал, зайдёт тальк летает тальк, знаешь, меньше этой пудры, она для резины.

189: Угу. Резина обвала. Вредный вредный цех воняет резиной такой гадкий. Не, а мы в чистом цеху работали. Вот, помню, напротив, взади был станок.

190: Это с Польши была полячка, и она нас пригласила с марией. У ней был запрятан этот, как он, волны принимает, радиоприёмник. А радиоприёмник?

191: Радиоприёмничек старинный. Угу. Вот. И мы слушали. Дима, если б ты знал, какие, какое настроение чужой, дальней.

192: Не слушать Москву. Если бы ты. Ой, жутко. У марии слезы. У меня слезы были жутко радость. Вот, конечно, и мы слушали Москву. Потом эта болячка исчезла.

193: Там с Польшей война, че то там, не знаю, всех Поляков стали убирать.

194: Теперь к нам ходил, устрицав.

195: Белый Поляк. Даже фотографии есть, есть, есть, есть, есть, есть, есть, как ещё устрица, да.

196: Это да, белополяк. Значит, значит, так. Он бежал с родителями, был подростком или даже ещё не подростком. Он был, учился в америке, они приехали в америку, бежали. Угу.

197: В америку бежали они, и он рассказывал, как он учился. Он работал сюда, приехал в Германию. Инженер химик, он и закончил институт. Он, значит, так.

198: Работал он в ресторане, посуду мыл, полы мыл, потом работал в прачечной, белье стирали. Тогда у них в америке уже были стиральные машины, а у нас и понятия не было насчёт этих машин. В Германии, в Германии были, да.

199: Он в Германии жил, мы в Германии, а он, они же это в америку бежали, он за родителей, где он учился. Он в америке учился. Он знал, это язык, это английский.

200: Вот и немецкий знал, что он работал. Тут вообще умный дядька был. А вы знали? А вы знали немецкий язык есть где-то?

201: Бабушка, он приходил и нам рассказывал, где что есть, что можно идти на вокзал, брать билеты, у них Кассиров не было в то время.

202: У них кассы нету, у них стоят эти. И вот надо знать, куда ты едешь, какая сумма. И вот эти пфеннинги кидать и на эту сумму набирать эти пфеннинги садиться, не

203: Только немцы сидели в электричках нам, а у нас повязки были.

204: И написано ost восточный, ага, у Поляков другие повязки были. Ну, чтобы отличать русских от да, да, да, да, да. Вот обязательно пришивали нас всех, сфотографировали там.

205: Как приехали и выдали паспорта, паспорта, как вот такие вот целлофановые, крепкие. И там моя фотография, имя, отчество, фамилия, год рождения. А че ещё, я не помню.

206: Ничего такого особенного там не было, и мы работали 8 часов. Все у них так было заведено с 6 утра до 2 часов, с 2 часов и до полночи. Это 2 смена.

207: И все все время, и все так работали.

208: И мы, будучи в концлагере, когда работали на этом, на аэродроме, тоже самое, такая же песня 8 часов с 6 утра до 2.

209: Потом 2 смена кормили нас. Обед там на работе все.

210: Вот, значит, так, тут много Поляков, вот этот Поляк. Угу. Мы уже жили здеся. Мария уже ездила в Германию. Это какой же год приехали там?

211: С Германии немцы, они в санатории были в Кисловодске. Вот она получила письмо, как он узнал адрес, её даже не знает. Она ездила через воинскую часть в Баку, воинская какая-то часть стояла. Все это, вот этот

212: Угу. Был тоже арестован. Угу. Вот его били, и он остался кривой, глаз вытек после гестапо. Вот он и искал её. Это вот. А, нашёл марину.

213: А прошло уже сколько лет? Года, лет 30 прошло, а он её искал. Представляешь, Любовь какая крепкая.

214: А вот эта вот девочка вышла за офицера замуж, как только пришли немцы. Угу. Какой ты увидел. Она симпатичная, интересная. Она возмужала. Стало ей сколько лет? 17, наверное, уже под 18, а тут ей четырнад.

215: Около 15 лет. Вот такую красавицу не заметить. Привёл её в часть. Не разрешают. Не ты что она? Да вы говорит, поймите, ей было

216: 14 лет она ребёнок была. Ну, все-таки зарегистрировали, она с минвод, мать у неё работала, на вокзале, на минводах приезжает.

217: Машина, немецкий офицер, шофёр в машине сидит и, выходит, этот наш Комендант. Угу. Он уже командовал. Столько тут уже женщин.

218: И там усские лагеря, он командовал всем бомбили, когда мы жили в этих, в этом Шонов бомбили, летели на этот, на Берлин, где, где вы жили все-таки в Шонов, это Шонов, оно

219: Бернау, бай, Берлин, значит, окраина города бернау, окрестности Берлина так называлась. Вот. А Берлин город. Ну, понятно, город, город большой, там.

220: Значит так, потом это мы узнали, какая это, как это, военное училище или что там, не знаю, в общем, да, специальные дома были сделаны. Четырехэтажные все.

221: Потом мы в них жили, когда это наши пришли. Угу.

222: Оказывается, наша подпольная организация имела свою типографию, и вот там про эти подболь потом ничего не рассказала. Ещё как ты вступила туда, чем мы занимались там, кто это организа?

223: Это все, чем занимались? Ну, чем занимались? Ну, как тебе сказать. Получается, Берлин Дели на сектора и человек был из Берлина, он давал задания.

224: Здесь, значит так. На фабрике много работало коммунистов, которые пошли в подполье. Когда власть перешла к гитлеру, они сидели в концлагерях, некоторые помногу сидели.

225: Потом их выпустили, их на фронт не забирали, они на фабриках работали, вот. И и вот они то нас и втянули, втянули и деньги собирали. Мы отдавали свои деньги на типографию, оказывается.

226: Бумагу. Вот теперь что вокруг Берлина были зенитки большие, как точки такие, и там обслуживали их, как

227: Это наши военнопленные солдаты самую грязную низкую работу несли в этих точках, и вот Мария ходила, листовки носила по этим.

228: Она даже однажды, её это пригласили в Берлине, в Берлин, в Берлине. Она 1 раз была, вот.

229: Потом, как начали вредить, особенно перед приходом немцев, там и катушки все летели, все в туалет, он ещё возмущался зачем бы туалет засорили этим железом.

230: Было же в начале хорошо, мы в бане купались, баня там, значит, так, на фабрику идёшь, душ все кафелем чисто, все это раздевалка, железные шкафчики. Раздевайтесь, у нас не было.

231: Халатиков, немка, немки принесли нам халатики эти одеваться каждый, каждый это принесли, кто свои халаты нам давали, потом нам давали обувь этот само.

232: Дамша привёз, знаешь, по какой-то там дешёвой цене подошвы деревянные, красиво сделанные, это ботиночки из материи красивее материя, а подошва?

233: Вот такими пластиночками, чтобы сгибалась. Деревянные, тёплые, удобные, сухие ходить по цементу, если на работе, там же полцентр Ван, вот у некоторых.

234: Уже начали рваться, оба одежду приносили, там собирали, какую одежду, немки выкидывали. Че им не нужно. Приводил? Кто говорит, мы не брали, мы не брали.

235: Там в основном были какие-то шёлковые нижние сорочки, нижние, Бог знает что.

236: Да мы там отравились с марией. Мария, грибы, я ж тебе говорю, она знала эти грибы с матерью ходила, мать продавала, и тут в лесу, и набрала, и сама поса.

237: Меня накормила, но я не так, она сильнее, мы чуть не умерли там. Ага, нам какую-то воду давали пить, это, и мы целые сутки лежали. Рвота, рвота, рвота без конца.

238: Ну ничего, отошли, живые остались. А дедушка нас пожалел. Сторож принёс мне яблочко маленькое, небольшое. Они, ты знаешь, они тоже в проголоди жили, ты знаешь, они.

239: Вот. То есть организовали сами немцы там, да, эту подпольную организацию собирали деньги, раздавали листовки. Да, да. Марина, Мария ходила, раздавала, да, она как связная была. Угу. Угу. Там озеро.

240: Было 7, 7 Кило. Я не знаю, сколько километров или 3 километра озеро было. И когда туда, через лес, все это там, они это собирались. Угу. А я?

241: Ранее была.

242: А что ещё делали? Кроме листовок? Что-нибудь ещё делали? Не знаю. А, то есть они там сами, да? А, выдала вот этого. Они, Мария говорит, собирались встретить войска. Угу. Встретить помощь этим.

243: Войскам. А какую помощь, я даже не знаю. А уже немцы строили бараки, где должны расположиться оно прям бараки были для военных.

244: Встречать эту армию. Ну, фронта так и не было, где Сонов фронта не было. Бомбили. 1 бомба раз попала в фабрику. Ну, немножко там задело, там, где наш, наше, да.

245: Не было где-то там дальше было. И вот этот сын этого дамшакова всем по кусочку хлеба, грамм по 150, вот так грамм по 200 всем, кто там.

246: Работал на расчистке, на это давал хлеб после бомбёжки. А бомбёжки я тебе говорила, что фабрика новая, а внизу было это бомбоубежище под фабрики пол.

247: Железобетон. Вот и скани большие, широкие, деревянные, не крашенные, просто деревянные, чистые, отструганные все, я помню, сидим.

248: Такой жутко. А там 1 его не немец не послали. У него 9 это детей, поэтому он остался, его в армию не взяли. И вот он в проёме.

249: Стоит, молится. Они же эти католики, католики, они по своему, ну тоже иисус христос, все близкое, когда вас арестовали.

250: Вот смотришь, вот я девчонка сколько там молодая, все это ещё, как говорится, не смотришь на такого дяденьку уже. И как ему страшно, как он переживает, и у тебя по коже мороз бьёт. Вот, ну правильно.

251: Наши идут. Да, да, страшно было, страшно было. Ох, летели однажды видели. Летят прям жутко. Как вот эти чёрные вороны летят, так и самолёты летают, они совместно наши летят и американские.

252: Летели, бомбили. Да, они говорят, да. 100 Самолётов, что ли, это бомбили ещё перед тем, как взять Берлин, а мы ж под Берлином.

253: А я тебе не рассказала, как меня взяли то, да, вот я же говорю, это они че то разговаривали. Немец долго, долго разговаривал, а дамша сказал, пришёл, пальто зимнее.

254: Полотенце, зубная Щётка, ещё че то обувь. Посмотрел на ноги, чулки, все предупредил. Че надо с собой взять. Уже знал, что меня посадят все.

255: Вот и посадили меня, я села с этим офицером рядом, впереди шофёр, едем дальше. Вот потом ехали, ехали.

256: Он вышел, офицер приводит нашего русского мужчину, и по одежде сразу видно, что он офицер. Вот салли.

257: Стройный, представляешь, босиком, в синем комбинезоне, комбинезон хороший, не истрёпанный, без головного убора, и садится задир, и надо ему.

258: Язык, как говорится, ну, мужчина сказал к марии на свидание. Мне он как зовёт, офицер, чтоб не разговаривали. Ну, он сразу говорил, Мария, ну зачем?

259: А марию ещё там не взяли ещё вот связь. Сразу он понял связь, что этот, и я связана с марией. Угу. Угу.

260: Зачем он ляпнул? Ведь дяденька уже, как говорится, года не только что ему 18, а ему лет 35 было. Вот так вот видно, что он офицер. Все.

261: Получается, сначала марину, марию арестовали, 1 марию арестовали, а потом уже, потом меня арестовали, а потом и вот этого посадили со мной. Ну и его, конечно же, стреляли, убили. Вот.

262: Теперь, значит, так. Тюрьма потсдам, знаменитая ихняя тюрьма. Угу. Нас почему-то водили, я не знаю, для чего это. Я не знаю, где только мы не работали 2.

263: Этажные деревянные кровати стоят, заправленные в углу.

264: Туалет, а туалет сделан такой вот угол, а тут стеклянная стена, и тут стеклянная стена, и двери стеклянные, и там вениляция двери открыва.

265: Заходишь в туалет так что оттуда содержимое, сюда в камеру не попадает, рядом с камерой, рядом с камерой раковина, кран, течёт вода, умываться посуду мыть нельзя.

266: Ничего, только умываться, зубы чистить и все. Угу. Больше мебели никакой. Вот эта раковина, вот туалет, кровати садиться никому не разрешали. Целый день в камере целый день стой.

267: Подъём в 6 ложились, кажется, в 10, вот и все. Стояли на ногах, да, Кушали, как мы. Открывается дверь, тележка подъезжает, такие белые чашки, обливные, вот такие.

268: Вот обливные чашки, там, ложка и двери. Утром по кусочку хлеба давали все, и кофе. Ну, кофе мы не пили. Некоторые пили они, они как помои, все, вот это кофе на

269: Завтрак и на ужин. Вот. И в обед вот это вот блюдо приносили, съели, открывается дверь, и мы по очереди на пол ставим эти чашки с ложками, там их опять

270: Тележку, там их моют все вот так. И вот я увидела, нас гоняли на работу, я себе говорила, открывается дверь, выставляет чашку.

271: Это самое. Угу. Ему лет 40, наверное, было уже этот мужчина. Че я его увидела там увидела, ещё Женю увидела она у нас, она к нам привели попозже, украинка.

272: С длинными косами она у нас была, все говорили, она не с нами. Мы ж с кавказа приехали уже, сколько, я не знаю, месяцев прожили, и она появилась. Её привели к нам в комнату.

273: Это, оказывается, она уже сидела в концлагере, а когда нас стали арестовывать, её опять арестовали, и вот как однажды я прохожу, она сидит, а у неё косы расплетённые, и в головах ищет.

274: Там всех так делали, всех женщин, если нашли, че там гнида или ещё что сразу под маршрут чик чик чик обстригают и все наголо.

275: Вот так подметали столы, убирали, окна вытирали и так из кабины в кабину, а тебя вообще допрашивали. Ну а как же, допрашивали в 1 кабинете?

276: Представляешь, висят плакаты. Угу. Наших, русских. Начинается пехота, артиллерия, авиация и все мундиры. От солдата до до генерала. Понятно?

277: Даже это, чтобы знать знаки отличия, все это.

278: И там все наше и убирала даже я, знаешь, где под лестницей стоит скамейка. Вот я раза 2, там в углу стоят разные розги. И вот.

279: Он подошёл и говорит, это Роза Люксембург, это так называется, а это вот самый этот, как он называется?

280: Тельман, а это, это такие-то скамья мыли скамью, этим ведёрко воды и порошок порошком мыли. Вот иногда кровь.

281: Этой скамейки. И там, видно, это экзекуции делали все там и мужчины все видно, и billie, все, че хочешь. Ну, к тебе такого вот зачем он туда приводил? Теперь приводи на кухне картошку, чистили.

282: Теперь, куда ещё приводил в подвал, в подвальное помещение зашли большое громадное помещение подвальное, вот там стеллажи деревянные, в это, в 3 яруса и там

283: Одежда, одежда, одежда, одежда и всякая женская, мужская, стиранная, ношенная, чистая, поглаженная это г. Концлагерей людей убивает, одежду собирает.

284: Стирают, гладят. И вот эти стеллажи забитые. И вот мы эти одежду переносили с одних опустошали. Часть, видно, скоро привезут ещё, а эти туда двигали. А куда эти?

285: Они распределяли, не знаю, туда двигали те. Тут стенка стояла опять тут же стеллажи, а стенка не до самого потолка. Виднее это изолировать этот проход от этого там.

286: А дальше я не знаю, че было, зачем они туда нас водили. Вот теперь ещё что.

287: Вводили 1 раз, вывели наружу, повели нас, вывели, повели нас и привели наконец города потсдама. Угу. Место замечательное и красивое.

288: На горе вниз вот так вот там вода, дальше лес, посерёдке островок и маленький домик, и плавают лебеди, видны домик для лебедей.

289: Угу. Вот. А здесь подковой, вот так вот здание, большое здание. А это вот это вот все стеклянное, видно, бомба попала туда, и когда мы стали убирать это,

290: Музей был, и наткнулись там солдаты, солдаты, солдаты охраняют солдаты, рукава засучены без погон этти, видно, осуждённые, осуждённые солдаты я аж удивилась.

291: У них тоже солдат осуждают. Вот так вот, да ух ты, вот она, wawa там у тебя. Да пойдём посмотрим, где бабушка. Завязали бабочку. Я и

292: Кабинет начальника тюрьмы убирала большой кабинет, 1 стенка это стенка, как говорят шкафы, сплошные шкафы, нигде ничего не висит.

293: Вот это шкафы напротив, в 1 сторону, окно и балкон, как-то вместе совмещённые, красивейшая занавес. Я ещё таких в санаториях не видела какая.

294: Красивый занавес, громадный массив, массивный стол стоит, кресло массивное, и над этим столом это портрет гитлера во весь рост, большой такой портрет. Ну?

295: Вот я подошла, там почти ничего нету, там пепельницу вытерла, все, а он сказал, иди туда, вот показал, что надо окно вытереть, вот, и я дверь открыла, и там вот.

296: Вот и барьерчик невысокий, страшно прям вытирать, только чтобы вытирать окно. Вот и посмотрела, видно, сюда, сюда и прямо сидят мужчины.

297: В окнах решётки и кругом мужчины, мужчины, мужчины. А наш, этот здание, где женщины сидят, а там все кругом мужчины. Ну, понятно, меньше, да, и ещё вводили.

298: Повели наверх, стали подымать наверх. А у них же крыша такая. Угу. Вот. И вот этот, длинная. А сюда, короче, короче.

299: Пенька, мы поднялись, тут зал небольшой, кресло, стол, полу такое невысокое, окно такое, форточка накурено воняет. Курили, сидели, лето нам.

300: Надо убрать, стулья на место поставить, а туда, когда мы шли мимо, эти потолки до того красиво, хорошо сделаны. Вот отшлифованы дерево все это кровати туда, кровати.

301: Туда кровати, а посерёдке эти столбы. Вот по шнурочку все беленькие за шнуров, видно, это охрана, там ночуют много, там, наверное, и так 25.

302: 30 кроватей. Так, том-то далеко. Прям очень видно. Крыши большие, длинные, а тут они, видно, собираются. Понятно. А дальше после куда попала и как попала? Ну,

303: Ну вот, дальше вот эта пожилая женщина, она начальник тюрьмы, жена начальника тюрьмы, начал дядя, она меня взяла, привела к марии и дала проститься.

304: Ага, вот дала проститься. Вот и быстренько, быстренько, быстрее, чтоб и так это глядеть в коридор, чтобы никто не видел, как она это разрешила. Мария. Ещё это месяц.

305: Дело в этой тюрьме, а меня уже в концлагерь повезли, а повезли как на Александр плац. Там тюрьма тоже многоэтажная, большая, людей очень много, кроватей там не

306: Было. Мы зашли там, значит, что, как по-русски сказать, палати, или как вот кушетка сделана к стенке, вот так вот. А это от стенки до стенки деревянное все чисто.

307: Чисто, хорошо, окна зарешеченные, все тепло, больше ничего там не было, ни туалета, ни скамеек. Вот это вот и все. И нас привезли, не кормили там ничего.

308: Пришло уже, наверное, сюда, к вечеру нас всех там это француженки были из Парижа сидели с нами в эту камеру попали, потом ещё кто?

309: Я ходила, глядела, может, где русские надписи, надписи все эти деревянные, все были шпильками или чем-то все по латыни не нашла, ни 1 русской надписи, то есть русских там не было.

310: Они все, что их с Парижа, из тюрьмы пересылают в эту, в Берлин их 4 женщины было. А кто они такие?

311: Зачем их из Парижа сюда привезли? Не знаю, то после этой тюрьмы попала в вот это пересыльная тюрьма. Теперь, перед вечером, нас это.

312: Ведут купаться, раздеваемся, стоят кабины, как все, кафелем обложены, красивый, каждый заходит в кабинку нас человек 20, а если может 25 было.

313: Вот и 1 говорит ни в коем случае не мыльтесь, не это они вас обольют и все, и действительно разделись тёпленькой водичкой с минуту, а может, даже меньше облили водой.

314: Душ все и одевайся, даже потереться, и все это баня. И мы сидели там.

315: Уже потемнело, не кормили, я говорю и потом слышу шум, гум это по лестнице немцы шмей шмел кричат, открывают камеру.

316: И всех выгоняет, и мы по ступеням вниз пешком все, и с нами эти немцы, эти охрана, все туда вниз спускаемся, площадь большая, фонари горят электрический.

317: Говорят, а вверху вот так вот металлическая, блестящая сюда лампочка. А это как там 3 или 4 лампочки горели, солдат много, собак много.

318: Все и сразу строится, строится, строится. И построили нас. Вот я не знаю, по 5 человек нас построили, сколько как попало в колонну да, в колонну и погнали на

319: Зал вот окружили и погнали, и я помню хорошо около меня стояла, стояло ещё тут 2 человека, я где-то в серёдке, а с левой стороны стоял парень молод.

320: Ну, пусть лет 20 25, не больше, и на руках у него эти как наручники, и он все хныкал, капут, капут, что его это убьют.

321: Смертник папа и такой грустный был, чуть не плакал. Все он мне жаловался. Русский это итальяна, итальяна из Италии, итальяна, а италы италья.

322: Мы отличали, ходили солдаты итальянские, они все в таких вроде зелёные шляпы и перо на голове, все со шляпами и с перьями их с разными.

323: Солдаты все так ходили с этой тюрьмы, мы попали в кулагер брюк. Челнок работает. Где он находил?

324: Недалеко от чего около города штенберга, где-то близко около эльбы, потому что наш лагерь

325: Военные не зашли, ничего русских не было. Приехал на машине американец негр. Он дядя, вот такой здоровый, губы страшно. И машина одноместный. Что?

326: Какая-то специальная военная, я таких ещё не видела. Это разведка.

327: А вот привезли нас на вокзал. Угу.

328: И женщин отправили в концлагерь, вот этот равенну. Угу.

329: Большой, громадный контрационный женский лагерь. Завели нас в зал. Угу. Пол цементный. Вот эти окна тоже цементированные. Нас

330: Не купали ничего в зале, ни 1 скамейки, ни 1 стула, ничего, зал большой, нас туда загнали бетонный мешок и сидим с утра.

331: До вечера целый день не кормили, не поили и сесть негде было. Вот какое наказание несли вечером приходят люди с работы там специальные.

332: Женщины начинают нас пропускать.

333: Мы снимаем свою цивильную одежду и начинают одевать на нас эту Рому. Да нет, тоже цивильную, не цивильную, это другую.

334: Одежду, если с меня пальто сняли зимнее, хорошее наше, русское, одели, демисезонное. И вот так вот, от плеча до самого низа, вот это

335: Белой краской. Угу. И спина. Так, и также, и это поднизом одежда была, вот. И кровати в 3 этажа.

336: Середина. Угу. Я не знаю, даже 4 кровати стоят или больше кровати стоят, уже не помню. И corridor это вроде и опять кровати, а потом?

337: Окна здесь окна стеклянные, а там стёкол нету, зима холодно завешены чёрными одеялами, и к этой, как мы заходишь, тоже стоят кровати. Вот.

338: То есть, сквозняки там гуляют и так далее. Да, мы там были, наверное, с месяц. Угу. С месяц, там ещё хуже было в этом концлагере. Ужас.

339: Значит так. Номер пришили, уже ост не было, а номер 84475. Номер мой, мой и

340: Крас этот трехугольнички, красный, осуждённый за политику, там разные, кто, за что. Вот немка там распоряжалась такой Богу, я не знаю, мужик она

341: Мужа убила, она тоже сидела, но она там командовала на, понятно, надзирательница. Ага, я вот с этой полиной, что я тебе показывала, попала наверху, она туда легла, я сюда легла, а тут

342: Через это легли, видно, женщины или кто, я не знаю, и молодая девочка, ну уже подросток, а может, ей лет и 17 18 все время хныкала партизаны с брянских лесов.

343: Я не хочу, мне здесь плохо плачет. Я не хочу здесь, мне плохо. Она все её уговаривала. Че делать? А мы не плакали. Че ж нам плакать? Уже знали, что это.

344: Такое вот. И ещё. Что там Аппель в тюрьме апеля не было, в этом сейчас расскажу. Вот Александр пласа переселены.

345: Тоже не было опеля, а тут opel Ровно в 5 часов утра воет, сирена так завывает, всех из казарм выгоняют, а казарм там черти сколько.

346: Колючая проволока, часовые говорят, и то в колючих проволоках, кто бросался, убивал насмерть. Вот и колючая проволока, вот.

347: Я выходила из барака туда, значит, где ворота. Угу. Там идут помещения для военных, ещё как котельные, там. Че ещё помню, девушка какая-то стояла наказанная в центре.

348: Должна стоять все, все время, а в эту сторону?

349: Там, кажется, 3 печки, где сжигали людей, эти вот крематории были живых или просто трупы умерших. Однажды я пошла, это я мало гуляла.

350: Редко выходила зима, я вообще холода боялась. Ну, зима была, апрель, дождь идёт, снег идёт. Все равно и до 9 часов в 9 часов нас отпускали. А зачем?

351: На Нары отдыхать все не зачем, это устраивали 4 часа на, a4 часа на улице, да, получается. А больше нас не выводили. А пыль это туалет был в конце, в конце барака, туалет мытый.

352: Эти дорожки кто-то мыл из заключённых же мыли там, кто постоянно сидит. Вот Мария в этом лагере жила до Прихода русских, а меня отправили на маленький лагерь, ещё там 1003 было.

353: Работали на авиационном заводе. Вот, а Мария работала на котельной, в котельной. То есть ты здесь в этом побыла только месяц, и потом опять этапировали, да, вот перед, да.

354: А потом нас это в вагоны посадили и отправили в этот самый туда нойштадт назывался город нойштадт, около города нойштадта, там километр.

355: 5 наверное, этот аэродром, этот завод был авиацион делали, мистер Шмидт, эти бомбардировщики, мистер Шмидт. Да, мы делали только корпуса. Нас вот гоняли. Цех громадный.

356: Вот такой вот металлический, большой. Загоняли нас туда, закрывали двери, все там озерки, туда. Нам 1 раз эту пищу давали, чашки. У нас там ложки были. 1 раз там нас кормили и отапливалось.

357: Из подземелья какая-то вот такая вот труба, вот чуть не со стол чуть поменьше. Вот. И она вот так вот шла, заливалась 1 раз, когда мы стали работать, нам приносили это вечером вечернюю

358: Я же говорила мы с вечерней или это гороховый суп, как кисель, густой, как кисель, густой, приятный такой, мы радовались даже, что нам давали, а вечером не давал.

359: Dali кушать только в обед, в 1 смену давали кушать.

360: И получается, а кто там рассказывал, что делать там, как собирать эти корпуса, там и так далее. Очень легко. Это предварительно, как заходишь в цех, комнатка небольшая, там было уже приготовлено все.

361: Пришёл мужчина и показал бормашина. Включаешь в это питание, да, молоточек сам стучит, только вот как нажимать, показали кнопку включаешь и

362: С другой стороны, 1 включает, вот и стучит, а этот такое железо, вот приблизительно шириной чуть побольше, вот буквой г немножко сделано, вот так вот держит присло.

363: И делают эту заклёпку, а оттуда стучат вот так.

364: Вот делать. Одни едут, другие делали, сверлили эти дырки, а дырки эти разные отверстия, я помню, 1 какая-то, не знаю, русская она или нет, такую дырку просверлила, что это уже

365: Менять ничего нельзя. Он пришёл инженер и начал ругаться, что брак, все крыло надо, наверное, менять или как там, я не знаю. Вот и нас вывели, был снег приблизительно.

366: Ну вот так вот, снег. Не очень всех вывели из цеха. Разувайтесь, разулись, сказали чулки, снимайте. И заставили нас снег голыми ногами встать. Ну, мы недолго стояли. Ну куда же долго стоять?

367: Им же нужны рабочие руки, чтоб не болели ничего, одевайтесь. И опять в цех пошли все. Ну, он ругал, кричал ну, говорит, орине, пока твоя неделя.

368: Мы ничего не понимаем, че ты орёшь?

369: Орал, орал, кричал, кричал, и все. И её завели. У меня по-немецки орал, да, че то. Нам же там не переводили ничё. Сколько там была в этом лагере маленьком в этом лагере я была.

370: Нет, не надо, вот как нас.

371: Я говорю, вот как нас в августе меня арестовали, вот я прошла эту тюрьму, постам. Угу. Считай, тут месяц, и тут, наверное, месяц. Ну, пусть это 2 с половиной месяца.

372: От августа, считай, август, сентябрь, октябрь а уже тут вот зима была, Берлин не так далеко был, но все равно мы не слы.

373: Слышали в лагере гул, сильный артиллерийский гул вот об зерки простыни белый крест сделали на крышу, чтоб нас не бомбили, оказывается, вокруг нас лет.

374: Эти бараки были, и эти военные вокруг нас жили так, что могли бомбить нас. Вот. А они почему-то боялись тоже, тоже оберки не хотели умирать. Озерки это что значит озёрка? Это, ну,

375: Надзиратель. Вот.

376: Понятно, понятно. То есть, получается, это ноябрь 44. Да, да. Теперь сталин в международном красном кресте не участвовал, нам ничего не давали заключённым так и говорили. Ну, они

377: И в заключение вот когда мы работали на этой фабрике, получали посылки с америки или куда-то, я не знаю, всем давали посылку на 3 человека, а нам на 10 человек, русским так и быть, а там и делить нечего.

378: Было в посылке, там несколько галет, там носки, папиросы, там спички, ещё че то такое. А съедобного особенно мало было. Угу. А нам самое, еда нужна была нас.

379: Никто не освобождал никого. Вот я же говорю, как мы сидели нам при последке. Значит, так. Нас, я говорю, 9 освободили нас, наверное, числа 8.

380: Или 7. Эти немцы окна досками забили в бараках. Угу. А людей пришло много. Тут и сами немки от зерки спасались тоже к нам.

381: Заключённых, чтобы раствориться среди населения. Вот они там и на полу, на полу спали все, а в наш барак не заходили. Угу. Отдельный там был барак большой. Вот все.

382: Двери забиты были досками, и окна забиты, и двери забиты, и мы так сутки или двое сидели, а потом уже сколько можно сидеть, уже тихо, вот сидим тихо, ничего, давай тогда ногами.

383: Выбивать двери, открыли окна, кое-как 1 окно открыли, вышли во двор, вышли, выходим толпа, знаешь, Голодных, еле качающих, кто-нибудь крикнет.

384: Немцы как шарахнутся опять в эти казармы боялись ой, жутко. Ну, потом я вышла уже за ворота, стояла какая-то бочка на 2 колёсах.

385: А там, оказывается, маргарин, полбочки Маргарина было. Вот. И вот этот вот подъехал негр, негр, да, да, и все, больше ничего. И вот мы потихоньку тут вот.

386: Да, и нас встретила полячка, она знакомая была через это камеры, где мы сдавали инструмент и получали инструмент. Вот бормашину сдавали, а?

387: Даже куда включали, туда и потом эти вот разную всячину и вот так вот знакомились, и она нас встретила. Ничего не ешьте, ничего не трогайте, идёмте, идёмте. Она нам приготовила суп из манной крупы.

388: Вот я вас, вам сейчас нельзя, а то умрёте, а то умрёте. Вот так. И когда это было? Это уже весной было, да, это, я считаю, 9 мая, 9 мая.

389: 9 мая. Нет, 2 мая, 2 мая, 2 мая. 2 я путаю я 2 мая, а 9 закончилась война 2 мая. Вот 2 мая.

390: Вышли мы все город, несколько километров, пошли в город, солдаты бродят, как эти беспризорные, по домам лазиют вот никакого, как говорится, порядка ничего нет.

391: Просто ходит, и все дома обшаривают немцев, ни 1 не видно, это шли, это труп женщины, помню труп солдата какого-то лежит, колени голые, колено ободран.

392: Танком или Кости голые ещё трупы были вот это 2 мая. Вот и мы хлынули, и мы двинулись, и я двинулась с этими, я

393: Мы группировались, которых знали все это.

394: Я знаю, что попали в Берлин, в Берлине эти каналы, там лошади, дохлые коровы, дохлые мостики, поломанные через эти каналы, все это дошли до этого.

395: Консула. Как это до рейстага около рейстага были? Вот людей много, и это все бродят, как овцы разбрелись. Никакого порядка, ничего.

396: В этих комендатурах ничего не регистрировали. Не, не, не, не, не, не, не, никто ничего на нас внимания не обращал, никто ничего не обращал внимания, никакого внимания. И мы шли. Я знаю, что мы дошли опять.

397: Я попала в Фонов своих девчат, встретила, и попали мы в этот, в бернау, да, бернау. Вот где я говорил, военный, вот там мы остановились, сколько мы там жили, я не знаю, неделю.

398: Сколько? Че я знаю, что вот этот заклю. Мальчик, он подросток был. Его отца расстреляли с марией, арестовывали. Вот наши собрались, стали этим.

399: Говори, там были пекарни, все им отнесли мешок муки, вот, чтобы они не голодали. Вот и ещё что.

400: В этом бернау нас кормили, была это баня солдатская баня из такая, из палаток, сделанная там.

401: Мы купались, и потом нам 1 день, я помню, дали суп с этим было это крупа. Кто давал? Уже солдаты, то есть вы к солдатам какая-то, с каким-то, какая-то часть, часть какая-то.

402: Не знаю. Солдаты и купали нас какие-то солдаты и все. А офицеров никакие, начальство ничего не видели, а сами тут разбрелись по этим комнатам, там, я не знаю, комната на 2, на 4, на 3 человека. Такие комнатушки там.

403: Несколько дней жили, вот ходили и в фону ходили, наверное, мы там жили неделю и больше 1 только спросили уже туда, дальше пожилого солдата.

404: Почему нас в Россию не везут? Почему? А он говорит девочки милые, вы знаете, мы получаем такие страшные письма, у нас деревни некоторые совсем с голоду вымерли.

405: Понятно, боль вымерли. Понятно, какая вам Россия. Тут вы хоть раз или в 2 дня раз поедете, а там совсем, говорит, жрать нечего. Вот он сказал и

406: Набирайте тряпок, раз там вы хоть привезёте, будете на базаре продавать, хоть тем че-нибудь достанется. Народ голый, раздетый, разутый. Вот. А у него подчинили.

407: Это обыкновенный жакет был. Вот, понятно, Нищета была страшна. Ой, война это грязь, страшная грязь. Конечно, конечно. Вот. И когда ж вы вернулись? Вот, и

408: Жили, потом мы организовали подводу. Сперва мы на коляске везли несколько дней, с кем ты, с кем вместе двигалась, а с кем вместе с этими девчатами женщинами.

409: Не, я 1, там нас человек, наверное, 8, 10. Так вот, ехали, ехали, нас никак не хотели ввести. То есть вы пешком пошли в сторону России, да, на восток. Мы все двигались на восток, на восток, на восток.

410: И когда уже ехали, мы ещё до советской границы, до российской границы не проезжали. Видели, как сталин ехал в Берлин эшелон, усыпанный и на

411: На крышах пулемёты, и в этих на дверях кругом там, кажется, 3 или 4 вагона. Паровоз и всех от дороги железной отгоняли, отгоняли, отгоняли, отгоняли и

412: Том, видели, че кавалерия, какие-то лошади такие ломовые шли на них солдаты ехали. Ломовые громадные лошади, много, много лошадей. Целое это проходили, наверное, там

413: Че то вроде, он же сталин, говорил, что парад будет не в Москве, а в Берлине. Может быть, какой парад был, не знаю. Ну а Берлин был разрушен в окнах кругом висели. Про

414: Вот так вот сдаёмся, вот витрины разбиты, все, ужас, харчей нету, все разграблено, народу много, еду на захватки какие.

415: Ничего, продукты все. И помню. Какой-то вокзал, эшелон большой, это ветками, цветами, травой украшенный, это поцелуи нам.

416: Этим женщинам все посылают эти французы в Париж, едут, в Париж. До свидания, русские, до свидания. Спасибо. Да, что освободили, в Париж едут. Их везли сразу, сразу, а нас привёз.

417: Уже в конце сентября. Ну вы пешком на этих вот подводах, куда нас все время держали. Нам, нас все время держали и тормозили, все время держали, потом куда не зашли, все время тормозили, потом, да, через

418: Границу уже перешли, опять держали, людей много, все это никак не давали, эшелоны никак не давали. Хотя эшелоны пустые шли, раненых уже не было, раненых мало было. Вот.

419: Часть и уже в этих поездах для раненных нас и везли до этого до минвод.

420: Сюда приехала, здесь в принципе войны не было. И это нас остановили в минводах, вещи проверяли, давали солдатские талоны, пришли в столовую, уже разобрали, и есть нечего. Так мы

421: И не ели, так и до Кисловодска ездили, сами ехали, а уже до Кисловодска ехали, сами с минут, наверное, уже какие-то поезда, что ли, ходили, или ещё что-то такое, не знаю. А в Кисловодск прибыла я.

422: Подруги остановилась, вот вещи у ней не пошла я к этой, к Пелагее егоровне, знаю, что отца там нету, мне она предупредила, сказала отец уехал в Георгиевск живёт геор.

423: Георгиевский теперь что? А у ней этот дочка замужем за начальником милиции, а он как раз в нквд гб работал уже. Вот, и

424: Меня, я пошла в этот самый оформляться. Меня 3 дня держали, там все рассказывала, рассказывала, рассказывала, вроде не верили никак.

425: Потом он меня вызвал к большому начальнику и показал меня больш, представил большому начальнику, этому начальнику, наверное, этой, как это называется, нквд нет, мгб.

426: Гб государственной безопасности кгб, да.

427: И там дали удостоверение мне временное на месяц, и теперь, когда я вышла, Иду, это, это догоняет меня майор.

428: Расспрашивать, как и что вот. Ну, дура же, дура была, все боялась, все боялась. Надо было бы этого начальника спросить или попросить его. Вы знаете, вот так, вот так вот так вот устройте меня иму плюнуть.

429: Куда-нибудь позвонить, и меня бы тут же устроили или учиться, или на работу, и дали приткнуться где-нибудь к кровати. И боялась. Я и не догадалась, так бы я бы и осталась в Кисловодске, и вот этот.

430: Major, который встретил меня, я шла, я с ним разговаривала. Ну как вы будете? Где? Чего? Что я говорю? У меня отец в Георгиевске, я поеду к отцу. Он говорит, вы знаете, кисловод закрыт.

431: Зона, что здесь прописки никакой нет. Если вы уедете с Кисловодска, вас уже больше не пропишут. Вот он только предупредил и все.

432: А я это и без него знала, что он, Кисловодск, испокон веков был запретной зоной. Сейчас, правда, там не курорт, а черт его знает что сделали. Уже не из Кисловодска того курорта поехала. Ну да, понятно, ты поехала.

433: Георгиевск нашла отца все это и у отца остановилась на квартире, а его приняла 1 женщина, одинокая, у неё 1 ребёнок. Она сейчас, наверное, уже, конечно, умерла. А вот когда я оформляла

434: На пенсии у ней была, она ещё живая была, а она работала это на почте. Ночью запрягала лошадей с лошадью ехала Георгии 3 километра от железной дороги. Вот.

435: Ехала к железной дороге на вокзал, к вагону, забирала почту, там и деньги там разные, всячины, без охраны. Представляешь, баба забирала, везла на почту. Вот так вот она работала, она и устроила.

436: Меня, ань, хочешь телеграмму разносить? Я говорю, давай, я же когда в 7 классе была, летом работала, подрабатывала. Это в Кисловодске. Наберёшь пачку по санаториям и 2.

437: Сколько уже зарплата же была. И тут так уже уже знала, как это. Ну вот я там работала, а потом вышел закон, кто перед тем, как поступить в техникум или

438: Институт работал, тому включают и эту, как он, не пенсию, а как? Ну, зачитывают эти года, понятно. И мне трудовой стаж. Да, да, и мне зачитаю.

439: Когда я оформлялась, я ездила, взяла справку, там, в этом, там же эти архив есть, все. Взяла справку, что работала, и кто это. И меня включили, и у меня получился.

440: Больше 20 лет. Так что у меня стаж полный рабочий, но пенсия маленькая. Тут же я работала чем придётся дети, дом, хозяйство. Надо же все-таки мужу помогать. И. А он?

441: Работал, вкалывал добро, в Боровой работал. Ну да, да, полностью выработал. А дедушкой, где ты познакомилась с дедушкой?

442: Сестра познакомила, он футболист и любил волейбол. Он заядлый футболист. Он, мы уже женатый был. Он все футбол, вот он футбол.

443: Бутсы у него это, ой, а где познакомились? В Георгиевске, что познакомились? Здесь, новосильевском, здесь.

444: Значит, так, Георгиевский. Я техникум окончила уже без отца. Это Дарья Захаровна. Меня, как говорится, никуда не выгоняла. Я так и на квартире у них жила, на практику ездила, уезжала. Все это.

445: И потом, когда в 49 году дали направление в чечню, вот и в чечне очумел черти, я говорю, мне везёт, никого не послали, а меня в чечню послали.

446: Ну понятно, понятно. И приехала, там, рассказывают, какая чечня была, как там всех выгоняли, а Чечен половина воры ушла, а половина осталась. И потом они спускались, эти магазины обворов.

447: Трактора поджигали там, ой, и в квартиры заходили, забирали муку. У некоторых людей там полотенца брали, зеркала брали, ещё что-то особенно не обижали. Ну и все, и

448: Магазин обворуют и говорят вот этот магазин мы, мы, а этот ваши русские собаки обворовали, и наши русские лазили по магазинам тогда же, как повидло в бочках было.

449: Продавали тогда этих банок не, ой, банки уже когда пошли, а тогда и банок не было ничего.

450: Я в Георгиевске окончила техникум землестроителя и топограф. Я уже землестроителя работала. Да, да, да. Вот. А сюда я к сестре приехала, сестра уехала, а я замужем.

451: За иваном была, вот вышла замужем, а Паша за Гришу тоже отделилась от нас. Она туда переехала, мама умерла, получается, да. А мать умерла в 66 году.

452: Я 14 лет жила с его матерью, 14 лет, потом вы перестроили здесь дом, уже жили сами, пол был Земляной, тут русская печка была в 1 комнате, печка русская ой, там страшно, как жили мама.

453: Тёть Лариса родились уже при бабушке или уже после, с бабушкой, с бабушкой, она их в церковь водила и крестила их она и Олю крестила, и ларису крестила, они крещёные, понятно?

454: Понятно. А с марией как вы встретились там? Она же приехала к отцу тоже. То есть она сама добиралась, тоже вернулась. Да, и вы встретились уже там, в Георгиевске, в Георгиевске. С ней было она

455: В Ставрополе учиться устроилась, а я так в Георгиевский техникум я в техникум, кончала, она в Ставрополе этот тогда же давали хлеб то по карточкам студентам давали 500 грамм, а иждивенцам давали по 300 грамм.

456: Ну, в общем то, спасибо, бабушка. Очень познавательный такой рассказ, да ещё.