0: Меня зовут Виктор Морозов, и почти 40 лет я молчал 40 лет я носил в себе холод, который не имеет ничего общего с арктическим ветром, это другой холод, тот, что поселяется глубоко внутри, в самой сердцевине души, и оттуда медленно.
1: Мораживает все чувства, оставляя только звенящую пустоту и 1 единственное воспоминание воспоминание о точке, о неподвижной точке на зеленном экране радара друзья, прежде чем мы продолжим, я хочу сказать, что эта история
2: Не страшилка на ночь и не выдумка отставного вояки, выжившего из ума, это моя исповедь, моя попытка избавиться от груза, который я тащил почти всю свою сознательную жизнь, возможно, после моего рассказа меня найдут определённые люди в серой.
3: Костюмах, и этот разговор станет для меня последним, но мне уже 72 года. Моя жена умерла 5 лет назад, дети выросли и разъехались, и я понял, что больше боюсь унести эту тайну с собой в могилу, чем встретиться с последствиями её.
4: Глашение потому что-то, что мы охраняли там, на краю земли, на Острове с ироничным названием большевик, было важнее любых государственных секретов, важнее противостояния 2 систем, важнее всей этой мышиной возни под названием
5: Холодная война, оно было другим, и оно до сих пор где-то там, я это чувствую. Итак, все началось летом 1972 года. Мне было 22 года, я был зелёным лейтенантом. Только, только.
6: Выпустившимся из минского высшего инженерного зенитного ракетного училища пво я был полон идеалов веры в непоколебимую мощь Советского союза, и, конечно же, романтики мне грезились дальние гарнизоны, служба на границе защита мирного не.
7: Небо нашей необъятной родины я был готов ко всему, к тяготам, к лишениям, к суровым командирам, но я не был готов к тому, что меня ждало распределение прошло, как в тумане большинство моих однокурсников отправились на западные рубежи, в Германию.
8: Прибалтику некоторых на юг прикрывать небо над среднеазиатскими республиками моя фамилия прозвучала почти в самом конце списка лейтенант Морозов в распоряжении главного Штаба войск противовоздушной обороны город Москва.
9: В аудитории повисла тишина, даже преподаватели переглянулись главный штаб это было нечто из другой Вселенной, туда не отправляли безусых выпускников, это означало либо какую-то чудовищную ошибку, либо нечто совершенно из ряда Вон выходя.
10: Через 3 дня в новенькой, ещё пахнущей сукном форме я уже стоял перед массивной Дубовой дверью с табличкой генерал полковник авиации п. А. Бачити сердце колотилось где-то в горле я.
11: Трижды проверил, Ровно ли сидит фуражка, одёрнул китель и несмело постучал войдите. Раздался глухой властный голос, кабинет был огромным, как футбольное поле, длинная ковровая дорожка вела к исполинскому столу, за которым сидел седой, высеченный.
12: Из гранита человек с тяжёлым взглядом, он не предложил мне сесть, просто молча изучал меня несколько минут, и под этим взглядом я почувствовал себя не офицером, а нашкодившим школьником. Наконец он кивнул на папку, лежавшую перед ним моро.
13: Виктор Сергеевич, начал он ровным безэмоциональным тоном, отличник боевой и политической подготовки, лучший на курсе по теории радиолокации. Характеристики идеальные, слишком идеальные лейтенант, вы что, шпион?
14: Он я опешил, кровь бросилась в лицо. Никак нет, товарищ генерал полковник, выпалил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он усмехнулся краешком губ. Шучу, хотя в каждой шутке ладно, вы комсомолец, Морозов.
15: Так точно, в Бога не верите? Вопрос был настолько неожиданным, что я на секунду замешкался. Никак нет, я атеист, воспитанный на материалистических идеалах. Хорошо, он снова посерьёзнел. Это ва.
16: Важно, потому что там, куда вы отправитесь, никакой Бог вам не поможет, только устав и приборы, он пододвинул ко мне тонкую папку с грифом особой важности. Вы направляетесь для прохождения дальнейшей службы на объект 734 официально.
17: Название отдельная радиолокационная рота дальнего обнаружения место дислокации архипелаг северная земля Остров большевик ваша задача обеспечение бесперебойной работы радиолокационного комплекса сфера 1. Срок слу.
18: 2 года с возможностью продления до 7 лет. Любые контакты с внешним миром, включая переписку с родными, строго ограничены и осуществляются только через 1 отдел. Вопросы есть. Я сглотнул Остров большевик, я едва помнил.
19: Его из курса географии ледяная пустыня где-то между карским морем и морем лаптевых что там делать радиолокационной роте прикрывать северный полюс от американских Стратов, фортресс бред их маршруты пролегали.
20: Совершенно в других секторах, товарищ генерал полковник, разрешите уточнить, каковы основные цели и задачи нашего подразделения сектора ответственности? Вероятный противник генерал поднял на меня тяжёлый взгляд. Ваша задача, лейтенант.
21: Смотреть на экран и докладывать все вероятного противника у вас нет и быть не может, потому что в ваш сектор ответственности не залетают даже полярные чайки. Вы будете смотреть в пустоту. Это ясно? Так-то.
22: Точно, промямлил я, чувствуя, как мой энтузиазм улетучивается с каждой секундой это было похоже на почётную ссылку, вот и отлично, он протянул мне лист бумаги и ручку, а теперь подпишите вот здесь эта подписка.
23: Неразглашении государственной тайны сроком на 50 лет. Нарушение карается по всей строгости законов военного времени. Даже если никакого военного времени не будет, я взял ручку, пальцы слегка дрожали. Я пробежал глазами по тем,
24: Стандартные формулировки о запрете разглашения сведений, составляющих я запнулся в графе сведения от руки было вписано 1 слово объект неба 0. Я поднял вопросительный взгляд на генерала подпи.
25: Лейтенант, его голос стал жёстким, как сталь. Чем меньше вы знаете, тем крепче будете спать. Ваше дело исполнять приказ. И запомните раз и навсегда все, что вы там увидите, все, что услышите, и все, о чем подумаете, это.
26: Не существует для всего остального мира объекта 734 не существует. И вас на ближайшие 2 года тоже не существует. Я поставил свою подпись. Тогда я ещё не понимал, что подписываю не просто бумагу я подписывал при
27: Своей прежней жизни и своему душевному спокойствию я ещё не знал, что пустота, в которую мне предстояло смотреть, окажется самой Страшной и самой реальной вещью во Вселенной и что неподвижная точка на экране радара будет преследовать меня в кошмарах.
28: До конца моих дней путь на Остров большевик был похож на медленное погружение в другой мир, на спуск, в какой-то ледяной ад, где привычные законы физики и человеческой логики постепенно переставали действовать сначала был поезд Москва.
29: Архангельск двое суток в душном плацкартном вагоне, наполненном дембелями, командировочными и женщинами с детьми. Я сидел у окна, смотрел на проносящиеся мимо леса, поля, деревни и чувствовал себя чужим на этом празднике жизни я ехал туда, где.
30: Ничего этого не было. В моём запечатанном пакете с документами лежал приказ, который я не имел права вскрывать до прибытия в Архангельск, в штаб беломорской военно морской базы, на все вопросы попутчиков о том, куда я еду, я отвечал общими фразами на.
31: Север служить они сочувственно качали головами. О, парень, не повезло тебе. Там же тоска смертная, медведи белые да водка. Я тогда ещё не знал, что буду мечтать о простой смертной тоске. В Архангельске меня встретил хмурый капитан.
32: 3 ранга с обветренным лицом он не задавал лишних вопросов, молча проверил мои документы, вскрыл пакет и, прочитав приказ, посмотрел на меня с каким-то странным выражением это была смесь жалости и уважения. Понятно, коротко?
33: Бросил он на 734. Повезло тебе, лейтенант, особое задание. Родине такие нужны. В его голосе не было ни капли иронии, он отвёз меня на военный аэродром талаги, где меня уже ждал транспортный.
34: Кроме меня, на борту было ещё несколько человек в лётных комбинезонах и гора каких-то ящиков, наглухо заколоченных и опечатанных сургучными печатями, самолёт летел низко под плотной серой пеленой облаков через несколько.
35: Несколько часов полёта земля внизу изменилась, леса сменились тундрой, потом и она исчезла, уступив место бесконечному серо свинцовому морю, утыканному белыми льдинами, похожими на обломки какого-то гигантского фарфорового сервиза.
36: Пробирался даже сквозь толстые стенки фюзеляжа я сидел, вцепившись в ледяной металл скамьи, и пытался представить себе, как можно жить в этом мире белого и серого промежуточная посадка была на аэродроме Рогачева на новой земле, там нас встретил прони.
37: До Костей ветер нас быстро перегрузили в вертолёт ми 8, он был старым, потрёпанным, вибрировал всем своим железным телом, так что казалось, вот вот развалится на части пилот пожилой майор с уставшими глазами окинул меня взглядом.
38: На большевик, значит? Спросил он, перекрикивая рёв Турбин к Сидорову, передавай привет старому хрычу. Вы его знаете? Спросил я. А кто ж его не знает, усмехнулся майор, он там сидит.
39: С самого начала, с семи10.02, говорят, врос в вечную мерзлоту. Некоторые даже спорят, человек он или уже часть скалы, у него там своё царство, свои законы. Ты, лейтенант, главное, не спорь с ним и поменьше вопросов задавай он это.
40: Не любит, просто делай, что говорят, и, может, вернёшься оттуда в своём уме. Его слова меня насторожили. А что были те, кто возвращался не в своём. Майор нахмурился, его взгляд ушёл куда-то в сторону, на мутное, залепленное снег.
41: Стекло иллюминатора были, сказал он после долгой паузы, разные случаи бывали, место там странное, тишина давит, некоторые её не выдерживают, начинают всякое слышать, говорят, там есть местная легенда ещё.
42: Нганасанов, осталось про белую тишину, будто это не просто отсутствие звука, а что-то живое. Сущность, которая обитает в этих краях. Она слушает твои мысли. И если мысли у тебя плохие, чёрные, она приходит за тобой, Забира.
43: Душу, а тело оставляет пустую оболочку. Брееед, конечно, полярное безумие, но ты все равно будь осторожен с тишиной, лейтенант. Я скептически хмыкнул меня, Советского офицера материалиста, пытались напугать
44: Какими-то шаманскими сказками я списал это на местный фольклор способ скоротать время в полёте, но где-то в глубине души его слова посеяли крошечное зёрнышко тревоги мы летели ещё 3 часа, внизу не было ничего, кроме слепящей белизны без.
45: Конечное ледовое поле, изрезанное тёмными трещинами разводий, не было ни горизонта, ни ориентиров казалось, мы просто висим в молоке, в белой пустоте, и только рёв винтов доказывал, что мы все ещё движемся, и вот в какой-то момент пилот.
46: Ткнул пальцем вперёд прилетели Вон он, большевик я прильнул к иллюминатору сквозь снежную крупу я разглядел тёмную полосу на горизонте по мере приближения она росла, превращаясь в скалистый угрюмый берег, покрытый ледник.
47: Остров выглядел необитаемым и враждебным голые чёрные скалы, ледяные шапки ни единого деревца, ни единого признака жизни, и тут произошло 1 странное событие стрелка компаса на приборной панели вдруг бешено закрутилась, как сумасшедшая одновреме.
48: Временно с этим в наушниках раздался оглушительный треск, и радиосвязь прервалась. Майор выругался, ударил кулаком по приборной доске. Опять черт бы побрал это место. Что случилось? Крикнул я. Аномалия про
49: Он магнитная, чтобы её здесь такое бывает, прямо над их объектом все приборы с ума сходят, идём на визуальном. Он уверенно повёл машину ниже, ориентируясь на какие-то ему 1 известные приметы через несколько.
50: Минут. Аномалия окончилась так же внезапно, как и началась стрелка компаса успокоилась. Радио зашипело, возвращаясь к жизни, но то неприятное чувство, тот холодок, что пробежал по спине, остался. Это было моё 1 знакомство с Островом большевик, с местом, где
51: Законы физики давали сбой, и я ещё не знал, что это самое безобидное из того, с чем мне предстояло столкнуться вертолёт приземлился на расчищенной площадке рядом с несколькими приземистыми строениями, едва видневшимися из под снега дверь.
52: Открылась, и в салон ворвался ледяной, режущий лицо ветер, я спрыгнул на Твёрдый утоптанный снег, меня встретил человек в огромном тулупе и ушанке, надвинутой на самые глаза лейтенант Морозов. Его голос был хриплым и глухим так точно.
53: Майор Сидоров, командир объекта. Добро пожаловать в ад, лейтенант, привыкайте. Он не улыбнулся. Он вообще, казалось, не умел улыбаться. Я стоял посреди белого безмолвия, оглушённый ветром и тишиной, и смотрел на
54: Своего нового командира, который был похож на ожившую арктическую скалу, и в этот момент я впервые по настоящему испугался база, или, как её называл Сидоров, объект, представляла собой унылое и гнетущее зрелище 3.
55: Одноэтажных строений из бетонных блоков, соединённые между собой крытыми переходами, чтобы не выходить на улицу во время пурги, все это было по самые окна занесено снегом и выглядело скорее как естественное геологическое образование, чем как творение человеческих.
56: Рук. Над 1 из бидани возвышалась ажурная мачта метеостанции и несколько антенн связи, но главное сооружение находилось чуть поодаль и было соединено с основным комплексом длинным подземным коридором. Это был гигантский бетонный бункер, из центра которого
57: Росла опорная конструкция для огромной метров 30 в диаметре тарелки радара, и 1, что бросилось мне в глаза и заставило внутренне похолодеть, это положение самой тарелки она была направлена строго вертикально вверх, в зенит.
58: Любой курсант первогодка знал, что радары дальнего обнаружения предназначены для сканирования горизонта они ищут цели на малых и средних высотах, подлетающие со стороны вероятного противника. Направлять такую махину в небо было также бессмысленно, как пытаться ловить рыбу.
59: В пустыне это нарушало все мыслимые и немыслимые инструкции и уставы. Сидоров заметил мой недоумевающий взгляд нравится наша сфера, хмыкнул он, уникальная конструкция единственная в своём Роде её.
60: Специально для нас проектировали. Не пытайся найти в этом логику, лейтенант. Здесь её нет, здесь есть только приказ. Он повёл меня внутрь. Жилой блок был спартанским до нельзя. Длинный, тускло освещённый коридор, от которого отходили 2.
61: В кубрике на четверых человек столовая, совмещённая с ленинской комнатой, где на стене висел обязательный портрет Брежнева и несколько плакатов о бдительности и каптёрка, пахло соляркой, морозом и какой-то несвежей едой всего на объекте.
62: Включая меня, было 20 человек майор Сидоров, трое офицеров, теперь уже четверо прапорщик, начальник склада и 15 солдат и Сержантов срочной службы все они выглядели старше своих лет, с серыми усталыми лицами и потухшими глазами. Они.
63: Двигались медленно, говорили мало, и казалось, что из них высосали всю жизненную энергию, они поздоровались со мной без особого интереса, как с очередным временным явлением в их застывшем мире меня поселили в кубрике со старшим лейтенантом кузнецовым и инженером по радио.
64: Локационном комплексу Кузнецов был полной противоположностью Сидорова худощавый, суетливый, с горящими фанатичным огнём глазами, он говорил быстро, постоянно жестикулируя он был здесь уже 4 года и, казалось, был единственным, кто не утратил интерес.
65: К происходящему, а новый оператор, воскликнул он, когда я вошёл отлично, отлично, свежая кровь, свежий взгляд, а то Сидоров уже совсем в статую превратился, а остальные бойцы только кроссворды и разгадывают.
66: Я тебе сейчас все покажу, все расскажу. Наша сфера 1 это чудо техники. Такого больше нигде нет. Частотный диапазон, модуляция, мощность импульса, все нестандартное, все сделано под заказ, под нашу единственную, так сказать, цель. Он
67: Говорил с таким восторгом, будто речь шла не о военной технике, а о произведении искусства после короткого обустройства Сидоров повёл меня на рабочее место в тот самый бункер мы спустились по длинной бетонной лестнице на глубину около 30 метров.
68: Воздух стал спёртым и холодным, внизу находился командный пункт, это была большая круглая комната, стены которой были уставлены стойками с гудящей аппаратурой, десятки циферблатов, тумблеров, экранов асцелограф в в центре помещения на специаль.
69: На постаменте стояло главное рабочее место оператора 3 кресла перед огромным, почти двухметровым в диаметре, круглым экраном индикатора кругового обзора, сейчас он был выключен. Вот, лейтенант, твоё хозяйство, сказал Сидоров.
70: Водя рукой помещение, дежурство 8 часов через 16 в смене 3 человека оператор, инженер и связист. Твоя задача сидеть вот в этом кресле и смотреть на экран, ничего не трогать без моей команды. Все изменения в обстановке.
71: Немедленно докладывать мне, даже если тебе покажется, что муха на экран села. Ясно? Так точно. А что мы должны увидеть, какие параметры цели? Сидоров помолчал, глядя на Тёмный экран, ты увидишь точку, сказал он.
72: Наконец, 1 единственную точку прям в центре экрана. Она не движется никогда. Она просто есть. Твоя задача следить, чтобы она никуда не делась. Мой мозг отказывался понимать целое секретное.
73: База 20 человек личного состава, уникальный сверхдорогой радиолокационный комплекс, и все это для того, чтобы смотреть на неподвижную точку, товарищ майор, я не понимаю, что это спутник на геостационарной орбите. Нет.
74: Отрезал Сидоров. Спутники. Мы видим, они проходят по другим траекториям и выглядят иначе. К тому же этот объект находится в режиме стелс. Его не видит ни 1 другая рлс в мире, ни наша, ни американская только.
75: Мы наша сфера настроена на его, скажем так, резонансную частоту, мы не просто светим на него, мы его слышим, это пассивно активный режим, очень сложная штука. Кузнецов тебе потом объяснит он.
76: Подошёл к пульту и щёлкнул несколькими тумблерами стойки с аппаратурой загудели сильнее, в помещении зажглись дополнительные лампы, экран радара ожил, сначала по нему пробежала яркая Зелёная линия развёртки, оставляя за собой слабое, фосфорное после свечение.
77: Она сделала полный оборот, 2, 3 экран был абсолютно чист, прогрев системы, пояснил Сидоров. 5 минут мы стояли в тишине нарушаемой только Гулом аппаратуры я смотрел на пустой зелёный круг и чувствовал, как нарастает абсурд.
78: Происходящего. И вот когда развёртка начала свой очередной круг, точно в перекрестье центральных координат, вспыхнула и осталась гореть яркая белая точка, она не мерцала, не меняла яркости, она была идеальной, неподвижной абсолютно
79: Стабильной. Я смотрел на неё, затаив дыхание. Было в ней что-то гипнотическое, что-то неправильное, она висела там, в пустоте, как глаз, смотрящий на нас из бездны. Знакомься, лейтенант, тихо сказал Сидоров, не отрывая взгляда от экрана, это
80: Объект неба 0 твоя работа на ближайшие 2 года я смотрел на эту точку и понимал, что генерал в Москве был прав. Здесь, в ледяной пустыне, на глубине 30 метров под землёй, я буду смотреть в пустоту, но эта пустота была занята.
81: И она смотрела на меня в ответ. Моя 1 смена началась в полночь, хотя понятия ночь и день здесь были абсолютно условными за толщей бетона и вечной мерзлоты всегда царил искусственный полумрак, а снаружи, на поверхности, уже на.
82: Полярный день и солнце просто ходило по кругу, никогда не опускаясь за горизонт, вместе со мной на дежурство заступил Кузнецов, и молодой сержант, связист по фамилии Лапин Кузнецов сразу же погрузился в свои приборы, что-то подкручивая, сверяясь с показа.
83: Осциллографов и, бормоча себе под нос какие-то термины, Лапин сидел за своим пультом, безучастно глядя на индикаторы моё же место было в центральном кресле перед огромным зелёным оком сферы, и в центре этого ока все также висела она то
84: Я сидел и смотрел на неё прошёл час, 2, ничего не менялось, абсолютно ничего, точка висела в центре экрана с такой непоколебимой стабильностью, что казалось, будто её просто нарисовали на стекле, но я знал, что
85: Это не так. Каждые 30 секунд по экрану пробегала линия развёртки, на мгновение стирая изображение, и точка тут же появлялась снова на том же самом месте она была реальна. Это был реальный объект, отражавший или излучавший сигнал, который
86: Улавливала наша станция. Я попытался заговорить с кузнецовым старший лейтенант, а какие у него характеристики? Размер, высота. Кузнецов оторвался от своих приборов, его глаза блеснули, но это самое интересное высота.
87: Геостационарная орбита примерно 35786 километров плюс минус пара метров, стабильность просто невероятная. Ни 1 наш или американский спутник не способен так держать позицию, он висит.
88: Над нами, будто прибитый гвоздями к небу, а вот размер тут все сложнее судя по мощности отражённого сигнала и некоторым косвенным параметрам, он огромный, просто гигантский, может, километр в диаметре, может 2.
89: А может, и все. 10 мы не можем точно определить, потому что его, скажем так, поверхность поглощает большую часть наших импульсов. Он как бы чёрный для радара. Мы видим только слабый отклик. Эхо и это.
90: Эхо всегда одинаковая, никаких флуктуаций, никаких изменений, но что это может быть, не унимался я. А вот это, лейтенант, вопрос на 1 000 000 $ или в нашем случае на расстрельную статью он понизил голос до шёпота теории.
91: Много. 1, самая простая и скучная, сверхсекретный американский спутник, шпион нового поколения, но она не выдерживает критики. Зачем им вешать его над северной землёй? Здесь нет ничего интересного.
92: Ни баз, ни производств. Пустыня. К тому же мы бы засекли его вывод на орбиту, а он появился просто из ниоткуда. В 1 прекрасный день. В 72 году его просто включили, и он появился на экранах 1 смены. 2
93: Теория природный феномен какое-то уникальное плазменное образование, застрявшее в магнитосфере земли красиво, но тоже бред. Плазма не может быть такой стабильной, она бы пульсировала, меняла форму, а наш небо 0 стабильнее гранитной.
94: Скалы. Он замолчал, посмотрел на точку на экране, и в его взгляде появилось что-то похожее на благоговение, и есть 3 теория, та, о которой не говорят вслух, та, из за которой мы все здесь сидим, это не наше.
95: И не американское это что-то другое, чужое, наблюдатель, он висит там и смотрит на нас, на весь мир. А мы единственные, кто знает, что он там, мы его часовые, от его слов по моей спине пробежал.
96: Холодок, часовые мы не защищали страну от врага, мы сторожили нечто, что было неизмеримо древнее и могущественнее любой земной державы, вся наша служба, вся эта секретность приобретала новый зловещий смысл. Мы.
97: Были не солдатами. Мы были туземцами, которые сидят у подножия огромного идола и боятся поднять на него глаза. 8 часов моей 1 смены тянулись, как вечность. Я смотрел на точку, и моё воображение рисовало самые невероятные картины. Я
98: Представлял себе гигантский корабль из чёрного металла, безмолвно висящий в космосе кто там внутри, что им нужно от нас, почему они прячутся ото всех, кроме нас, и почему именно над этим Богом, забытым Островом? К концу смены у меня начали болеть глаза.
99: Точка, казалось, пульсировала, втягивая в себя моё внимание, мне стало казаться, что, если я отвернусь, произойдёт что-то ужасное. Сержант Лапин, заметив моё напряжение, хмыкнул привыкай, лейтенант, первые недели у всех так?
100: Потом проходит, начинаешь воспринимать её как часть мебели, как Вон тот шкаф или этот стол просто есть и есть, но я не был уверен, что смогу к этому привыкнуть. Когда меня сменили, я вышел из бункера с гудящей головой на поверхности, яркая.
101: Входящее солнце слепило глаза, воздух был морозным и чистым, но мне казалось, что я все ещё вижу эту точку. Она отпечаталась у меня на сетчатке. Я поднял голову и посмотрел в бледно голубое, без единого облачка, небо там ничего не.
102: Было пустота, но я то теперь знал, что это не так. Там, в этой пустоте, на высоте 36000 километров, висит он и смотрит в столовой. Я сел за стол с остальными солдатами они ели молча.
103: Механически работая ложками, я попытался завести разговор, но наткнулся на стену безразличия их не интересовало, кто я и откуда их не интересовало вообще ничего, кроме смены еды и сна, они были живыми автоматами, выполняющими непонятную им функцию.
104: Только 1 раз, когда я спросил у соседа, как долго он здесь, он поднял на меня пустые глаза и сказал я уже не помню, кажется, вечность в ту ночь, а точнее, в тот условный период для сна, я долго не мог заснуть.
105: Я лежал в своей койке, слушал храп Кузнецова и завывание ветра за стеной, я закрывал глаза и видел перед собой зелёный экран, неподвижную белую точку, и мне впервые стало по настоящему страшно это был не страх перед врагом, не страх смерти это был.
106: Первобытный экзистенциальный ужас перед неизвестным, перед чем-то настолько огромным и чуждым, что сам факт его существования ставил под сомнение все, во что я верил, мы были не хозяевами своей планеты, мы были просто обитателями аквариума.
107: А кто-то снаружи смотрел на нас и, возможно, решал, не пора ли сменить воду. В какой-то момент я задремал, и мне приснился сон. Я был в командном пункте 1, и точка на экране начала двигаться. Она медленно поползла к краю экрана и.
108: Я знал всем своим существом знал, что, если она исчезнет с экрана, это будет означать конец, конец всего. Я проснулся в холодном поту. Сидоров стоял над моей койкой. Подъём, лейтенант, твоя смена объект.
109: На месте я посмотрел в его невозмутимое, как полярная ночь, лицо и задал вопрос, который мучил меня больше всего, товарищ майор, мы ждём, что он нападёт. Сидоров смотрел на меня долго, несколько секунд и в его глазах
110: Я впервые увидел что-то, кроме усталости, это была бесконечная вселенская тоска. Нет, лейтенант, тихо сказал он, мы ждём, что он проснётся, дни слились в 1 бесконечную серую массу, разделённую лишь сменами дежурств.
111: 8 часов в полумраке бункера, вглядываясь в неподвижную точку 16 часов в унылых интерьерах жилого блока, пытаясь чем-то занять свой мозг, чтобы не сойти с ума, я читал все книги, которые были в местной библиотечке, в основном подшивки правды.
112: Последние 5 лет и собрание сочинений ленина я играл в шахматы с прапорщиком, но он был настолько апатичен, что мог обдумывать 1 ход по полчаса я пытался заставить солдат заниматься физподготовкой, но Сидоров посмотрел на меня как на идиота лейтенант.
113: Оставь их в покое, им нужно экономить энергию. Здесь это главный ресурс. Постепенно я начал понимать, что он имел ввиду энергию не физическую, а душевную. Каждый день проведённый здесь, высасывал из тебя частичку воли. Частичку ли?
114: Люди превращались в тени самих себя. Единственным, кто ещё проявлял признаки жизни, был Кузнецов. Он мог часами рассказывать мне о своей цели, как он её называл. Он изучил её досконально. Он показал мне графики, которые вёл с самого 1.
115: Дня на них была отображена мощность сигнала, его частота, фаза, все эти линии были идеально прямыми. Понимаешь, в этом то и вся жуть, горячился он. В природе не бывает ничего идеального. Всегда есть флуктуации, поме.
116: Отклонения, солнечный ветер, магнитные бури, да что угодно. Любой сигнал, проходящий через атмосферу и магнитосферу, должен искажаться, а этот нет. Он приходит к нам в первозданном виде, будто между нами и им нет 36.
117: Тысяч километров вакуума и воздуха, будто он шепчет прямо в ухо нашей антенне. Иногда мне кажется, что наша сфера это не радар, это приёмник, а он передатчик, и он передаёт 1 единственное сообщение сообщение.
118: Стоящая из тишины его одержимость одновременно и восхищала, и пугала меня я начал бояться, что однажды он перейдёт черту, за которой начинается безумие чтобы отвлечься, я решил привести в порядок архив командного пункта в 1 из металлических шкафов.
119: Заваленном старыми инструкциями и формулярами, я наткнулся на несколько толстых опломбированных папок. На них стоял гриф хранить вечно и даты 1972, 1974 это
120: Были вахтенные журналы самой 1 смены тех людей, что заступили на дежурство. Когда база только открылась, я спросил у Сидорова разрешение ознакомиться с ними, он пожал плечами валяй, все равно там нет ничего, чего бы ты не знал то?
121: Точка точка. Каждый день одно и то же, но он ошибался. Я открыл 1 журнал. Дата 15.10.2092. 1 запись, сделанная каллиграфическим почерком капитана, нет.
122: 1 командира объекта 22:00, запуск комплекса сфера 1 в рабочий режим, все системы функционируют штатно и to five на экране чисто начинаем сканирование заданного сектора.
123: Я листал страницы первые дни были заполнены техническими деталями, отчётами о калибровке аппаратуры они искали, они ещё не знали, что именно, но они тщательно прочёсывали свой сектор неба, и вот запись от 20 октября 3.
124: Надцать. 15. В центре экрана зафиксирована стабильная отметка. Параметры азимут 0, угол места 90 градусов. Сигнал устойчивый, предварительная классификация и на геостационарной орбите при
125: Условный номер неба 0 значит уведение цели в последующие дни их записи были полны энтузиазма, они пытались определить параметры объекта, его скорость, которая равнялась нулю относительно поверхности земли, его размеры харра.
126: Характер отражённого сигнала. Они строили теории, спорили на Полях журнала были пометки карандашом, формулы, расчёты это были исследователи первооткрыватели, но постепенно тон записей начал меняться. Прошла неделя, месяц, объект не
127: Двигался он, не менялся, он просто висел энтузиазм сменился недоумением. 15 ноября объект неба 0 стабилен, никаких изменений, попытка связаться с центром для получения дополнительных инструкций.
128: Ответ продолжать наблюдение, что мы должны наблюдать его неподвижность я листал дальше зима 72 года, полярная ночь, 4 месяца полной темноты, и записи становились.
129: Все более тревожными 10 декабря сержант Петренко жалуется на головные боли во время дежурства, говорит, что слышит низкий гул, который не фиксируется приборами. Врач списал на переутомление 25 декабря уже трое Бойцов из сме.
130: Альфа, утверждают, что слышат гул. Я сам вчера во время дежурства почувствовал странную вибрацию, будто весь бункер дрожит. Но сейсмографы молчат 5.01.1973. Это невыносимо гул.
131: Стал сильнее, он не в ушах, он в голове, он резонирует с костями черепа. Кажется, он исходит от него. Это не звук, это присутствие. Мои руки похолодели. Я читал дневник людей, медленно сходящих с ума, или
132: Нисходящих, что если они действительно что-то слышали, 1 февраля капитан Нестеров приказал провести эксперимент. Мы развернули вспомогательную параболическую антенну и направили на объект узкий сфокусированный луч. На максимальной мощности. Мы
133: Как бы крикнули ему мы здесь, мы тебя видим. Мы хотели спровоцировать его, заставить отреагировать. Я затаил дыхание. Следующая запись была сделана дрожащей рукой. 1 февраля Зиро фо 3 ответ.
134: Получен в момент включения передатчика на полную мощность, отметка на экране мигнула 1 раз. Яркость увеличилась в сотни раз на секунду ослепив оператора, в тот же миг вся аппаратура в бункере вырубилась короткое.
135: Mini у всех, кто был на смене, пошла носом кровь я пишу это при свете аварийной лампы мы его разозлили о боже, что мы наделали я захлопнул журнал, сердце бешено колотилось теперь я понял, я понял причину.
136: Апатии и страха в глазах Сидорова, который, как я узнал позже, был в той самой 1 смене молодым лейтенантом, они не просто наблюдали, они установили контакт, и этот контакт их сломал. Они заглянули в бездну, и бездна посмотрела на них в ответ.
137: Испепелив их любопытство 1 единственным взглядом с тех пор приказ был 1 только пассивное наблюдение никогда, ни при каких обстоятельствах не пытаться привлечь к себе внимание, просто сидеть и смотреть, быть тихими часовыми я.
138: Поднял глаза на экран радара, точка все также невозмутимо висела в центре, но теперь она не казалась мне просто отметкой я видел в ней спящего гиганта, древнее божество, которое однажды разбудили, и оно, недовольно моргнув, снова погрузилось.
139: Дрёму и вся наша миссия заключалась в том, чтобы, не дай Бог, не разбудить его снова чтение старых журналов изменило моё восприятие службы, абсурдность происходящего сменилась глубинным, почти мистическим страхом каждую свою смену я теперь
140: Сидел в кресле оператора не как офицер пво, а как жрец в древнем храме, охраняющий покой своего Грозного божества. Я прислушивался, я вслушивался в тишину, в гул аппаратуры, пытаясь уловить тот самый гул, о котором
141: Писали в 73 поначалу мне казалось, что это плод моего воображения, игра разума, уставшего от монотонности, я слышал, как гудит трансформатор, как шуршат подшипники в системе вентиляции, как потрескивают рели в стойках, я находил каждому звуку.
142: Рациональное объяснение, но со временем я начал различать нечто иное это был инфрозвук, очень низкая частота на самой границе человеческого восприятия он не слышался ушами, он ощущался всем телом, Лёгкая вибрация в грудной клетке.
143: Давление на барабанные перепонки он был непостоянным, он приходил и уходил, как прилив, иногда его не было часами, а потом он накатывал волной, заставляя волосы на затылке шевелиться. Я рассказал об этом Кузнецову, он не удивился а ты тоже начал его?
144: Слышать. Он деловито достал 1 из своих блокнотов. Я веду график. Есть определённая цикличность примерно раз в 12 часов его активность повышается, длится около часа, потом снова затихает. Я думаю, это
145: Связано с какими-то его внутренними процессами, как дыхание, он дышит раз в 12 часов от его спокойного обыденного тона мне стало не по себе, он говорил о дыхании гигантского инопланетного объекта так, будто речь шла о погоде за окном.
146: Его научное любопытство победило, страх для него ниба 0 был не монстром, а объектом исследования, самой важной научной загадкой в истории человечества, и ему выпала удача находиться в 1 ряду. Но почему его не слышали до нас, спроси.
147: Я в журналах за последние годы нет ни слова об этом, они перестали слушать, пожал плечами Кузнецов. После того случая в 73 им приказали не просто наблюдать, а игнорировать, они научились не замечать Сидоров в этом.
148: Мастер, он построил вокруг себя стену из устава, и приказов он не слышит, потому что ему не приказывали слышать. А солдаты им все равно. Они считают дни до дембеля, а мы с тобой, лейтенант, мы другие. Нам интересно.
149: Поэтому мы и слышим он был прав. Мне было интересно и страшно этот гул или дыхание стал частью моей жизни, я научился его распознавать, я чувствовал его приближение во время его активной фазы на базе.
150: Происходили странные вещи, солдаты становились раздражительными, то вспыхивали ссоры на пустом месте. Прапорщик жаловался на мигрень. Однажды ночью у повара случился припадок эпилепсии, хотя он никогда раньше этим не страдал. Я был уверен, что все это.
151: Связано это нечто наверху, влияло на нас, на наши тела, на наши умы. Оно было не просто пассивным наблюдателем, оно создавало вокруг себя поле, и мы жили внутри этого поля. Я вернулся к журналам, я пролистывал за
152: За 73 год, ища ещё какие-нибудь зацепки, и я нашёл после инцидента с ответом записи капитана Нестерова стали ещё более странными он перестал писать о технических деталях, он начал описывать сны 15.
153: Марта 1973 года. Снова этот сон. Я стою на чёрной, как стекло, равнине под фиолетовым небом, и я вижу его. Он не корабль. Он похож на гигантский, идеально отполированный кристалл обсидиана из
154: Его граней исходит музыка не звуки, а именно музыка сфер, о которой писали древние, и я понимаю, что он не злой, он просто есть, а мы для него как плесень на камне мы суетимся, живём, умираем, а он
155: Просто наблюдает за этим процессом, который длится для него 1 мгновение, 2.04.1973. Этот сон видели ещё трое сержант Ковалёв, рядовой Исаев и лейтенант Сидоров. Мы описали его друг другу.
156: Детали совпадают. Чёрная равнина, фиолетовое небо, поющий кристалл. Он общается с нами. Или мы просто все вместе сходим с ума. Сидоров мой командир. Он тоже видел этот сон. Я посмотрел на него.
157: Его другими глазами. Его маска непробиваемого спокойствия была лишь защитой, защитой от воспоминаний, от того знания, которое он получил там в 73 он был 1 из тех, кто заглянул за занавес. Я нашёл последнюю запись, сделанную
158: Рукой капитана Нестерова она была датирована летом 74 года, незадолго до того, как всю 1 смену в полном составе отправили на большую землю и заменили новыми людьми. 10.06.1974. Я
159: Понял. Мы ошибались. Это не наблюдатель, это маяк. Он не смотрит на нас, он ждёт, он подаёт сигнал кому-то там в глубинах космоса. Сигнал о том, что эта планета, этот камень созрел, что
160: Плесень разрослась достаточно, и однажды за ним придут, придут садовники и соберут урожай, а мы, мы просто сидим здесь и честно докладываем, что маяк работает исправно. После этой записи шли уже сухие, формальные.
161: Отчёт нового командира, никаких снов, никакого Гула, никаких теорий, только цифры и факты приказ игнорировать был выполнен, тайна была снова похоронена под толщей инструкций и секретности я закрыл журнал теория.
162: Нестерова была самой безумной и самой логичной из всех она объясняла все и нашу изолированность, и уникальность радара, и реакцию центра, и странное поведение объекта мы были не часовыми, мы были сторожами при маяке, и наша
163: Задача была следить, чтобы он не погас, а если погаснет или, наоборот, загорится слишком ярко, это будет означать, что садовники уже в пути. Я снова пошёл в командный пункт, моя смена ещё не началась.
164: Но мне нужно было увидеть его, увидеть эту точку я спустился по лестнице, вошёл в зал. Дежурный оператор дремал в кресле, я подошёл к экрану, точка была на месте стабильная, неподвижная, дышащая.
165: Ждущая, я положил ладонь на холодное стекло экрана, и в этот момент гул вернулся, но на этот раз он был другим, более чётким, и в нём, среди низких вибраций я впервые расслышал нечто иное это был не звук, а скорее.
166: Мысль, прозвучавшая в моей голове, она была чужой, нечеловеческой, но я понял её смысл 3 слова, как долго ещее услышанная в моей голове фраза или то, что я принял за фразу, повергла меня в шок я несколько.
167: Несколько дней ходил, как в тумане, пытаясь найти этому рациональное объяснение, переутомление, стресс, начало той самой полярной болезни, которой нас пугали врачи перед отправкой мой мозг, изголодавшийся по информации и общению, сам начал генерировать.
168: Смыслы там, где их не было. Я убеждал себя в этом, цеплялся за логику, как утопающий за соломинку, но в глубине души я знал, что это не было галлюцинацией. Ощущение было слишком реальным, слишком отчётливым. Это было похоже на то, как если бы кто-то на
169: Строил радиоприёмник прямо у меня в черепной коробке. Я решил поговорить с единственным человеком, который мог бы меня понять с кузнецовым. Я подкараулил его после смены в курилке маленькой прокопчённой каморке, где всегда стоял густой табачный дым. Они
170: Дел 1. Задумчиво глядя на огонёк сигареты, я сел рядом, закурил несколько минут мы молчали. Старший лейтенант начал я неуверенно. У меня тут случай был странный. Кузнецов медленно повернул ко мне.
171: Голову в его глазах не было удивления, только усталый интерес слышать начал не просто гул, а что-то ещё, я кивнул, поражённый его проницательностью слова, точнее, мысль я не знаю, как объяснить.
172: Знаю, перебил он, у меня такое было пару лет назад 1 раз чётко и ясно, кто вы, я чуть с ума не сошёл, проверил всю аппаратуру, думал, это какие-то радиоперехваты, наводки, но нет эфир.
173: Был чист, источник был внутри. И что вы сделали? Спросил я с надеждой. Ничего. Он горько усмехнулся а что я мог сделать? Написать рапорт майору Сидорову, товарищ майор? Докладываю объе.
174: Небо 0 интересуется, кто мы такие, меня бы в тот же день отправили вертолётом в Мурманск, в палату для буйных. Я просто записал это в свой личный блокнот и стал ждать, но больше такого не повторялось. Видимо, это был какой-то случайный всплеск.
175: Проверка связи, так сказать, он затянулся и выпустил кольцо дыма. Ты пойми, Морозов, мы имеем дело с чем-то, что находится за гранью нашего понимания. Мы пытаемся измерить океан с помощью школьной линейки. Все наши теории это просто попытка.
176: Тянуть привычную нам картину мира на явление, которое в неё не помещается. Может, это вообще не разум в нашем понимании, может, это просто физический закон, о котором мы ещё не знаем, а наши мозги как чувствительные антенны, просто улавливают?
177: Его побочное излучение и интерпретируют его как мысли или слова, как радиоприёмник превращает электромагнитную волну в музыку. Не сама волна является музыкой. Понимаешь, его объяснение было стройным, наукообразным, но оно меня не
178: Успокоила. Наоборот. Если уж мозг такого фанатика науки, как Кузнецов, не нашёл ничего лучше, чем эта теория, значит, дело было совсем плохо. Разговор с кузнецовым не принёс облегчения, и я решился на отчаянный шаг. Я по.
179: Шёл к Сидорову. Я должен был узнать, что он думает. Он последний из первых. Он должен знать больше. Я нашёл его в его маленькой, похожей на келью комарке. Он сидел за столом и чистил свой табельный Макаров. Этот ритуал он совершал.
180: Каждый вечер, товарищ майор, разрешите обратиться, сказал я. Стоя на пороге, он медленно поднял на меня свои бесцветные глаза. Что у тебя, лейтенант, опять теория? Я вошёл и закрыл за собой дверь, товарищ майор.
181: Я читал журналы 70, 2, 70, 4 годов, он не дрогнул, продолжал методично протирать ветошью ствол пистолета это не запрещено, я читал про сны, про чёрную равнину и поющий кристалл. Мы тоже.
182: Это видели. Он остановился, положил ствол на стол. В комнате повисла тяжёлая тишина, и что с того? Его голос был ровным, но я уловил в нём едва заметное напряжение. Я. Я думаю, он снова пытается говорить.
183: Я слышал. Замолчи, резко оборвал он меня. Его голос не был громким, но в нём была такая ледяная ярость, что я отшатнулся. Ты ничего не слышал? Тебе показалось переутомление полярная ночь. Скоро у всех нервы шалят.
184: Ясно. Но, товарищ майор, я сказал ясно. Он вскочил. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я впервые видел его таким. Его спокойствие слетело, как Шелуха, и под ним оказалась бездна страха и отча.
185: Ты хочешь, чтобы все повторилось, как тогда. Хочешь, чтобы снова у всех кровь из носа шла, чтобы люди с ума сходили. Он спит, понимаешь? Ты идиот. Он спит, и наша задача ходить на цыпочках. И не дай Бог, его не.
186: Разбудить. Никаких экспериментов, никаких теорий, никаких, я слышал, есть только точка на экране и приказ. Все остальное от лукавого. Выкинь все это из головы. Лейтенант. Это приказ. Он тяжело дышит.
187: А его грудь вздымалась, я смотрел в его глаза и видел там тот самый сон, чёрную равнину и ужас, невероятный, всепоглощающий ужас. Я понял, что он не просто боится, он в панике. Все эти годы он жил в состоянии.
188: Перманентного ужаса. Прикрываясь стеной из устава и приказов, он знал правду, он был там, он слышал и видел, и это знание его сломало. Слушаюсь, товарищ майор, тихо сказал я свободен. Я вышел из его комо.
189: Чувствую себя так, будто меня ударили. Я понял, что остался 1 на 1 со своей тайной. Кузнецов был слишком увлечён наукой, чтобы видеть опасность. Сидоров был слишком напуган, чтобы что-то делать. Остальные были просто живыми мертвецами.
190: Молчания, которую выстроил Сидоров, была надёжнее бетонных стен нашего бункера, но я знал, что эта стена не спасёт нас, если тот наверху, решит заговорить снова, и не шёпотом, а в полный голос. В ту ночь на базе произошло чрезвычайное происшествие, рядовой.
191: Алиев, тихий исполнительный парень из дагестана, которого я едва знал, ночью вышел из казармы в 1 белье и пошёл в сторону моря. Его хватились только утром. Мы искали его несколько часов, нашли в 3 километрах от ба.
192: На краю ледяного обрыва он сидел на снегу, обняв колени, и смотрел на тёмные воды пролива он был жив, но не реагировал ни на что, глаза его были открыты, но не видели, он что-то бормотал на своём языке, когда мы привели его на базу и врач его осмотрел.
193: Он поставил диагноз острое реактивное состояние, сомнамбулизм, но когда я спросил у его сослуживца, что именно бормотал Алиев, тот, помявшись, ответил он все время повторял одно и то же он зовёт надо.
194: Он зовёт. В тот день я понял, что игра в молчанку закончилась, он начал действовать. Случай с рядовым алиевым всколыхнул наше сонное болото, Сидоров сделал вид, что ничего особенного не произошло, он отправил в центр шифровку.
195: Случай обморожения в результате нарушения техники безопасности Алиева заперли в лазарете, накачав успокоительного в ожидании ближайшего вертолёта, но среди личного состава поползли слухи. Люди стали смотреть друг на друга с подозрением вздрагивать от каждо.
196: Шороха атмосфера на базе стала тяжёлой, наэлектризованной, апатия сменилась тихой глухой паникой, особенно это чувствовалось в командном пункте во время дежурств люди перестали разговаривать, все сидели, вперившись в свои приборы и прислу.
197: Не к звукам аппаратуры, а к тишине каждый боялся услышать тот самый зов дыхание объекта стало более интенсивным, теперь гул появлялся не 2 раза в сутки, a3 4 иногда он не прекращался часами, куз.
198: Бегал между стойками, как заведённый, снимая показания, его блокноты пухли от записей смотри, Морозов, смотри, шептал он мне, показывая очередной график, амплитуда растёт, и частота меняется, смещается в более высокий диапазон.
199: Это уже не просто дыхание, это речь. Он что-то говорит, а мы не можем понять. Нам нужен дешифратор, анализатор спектра, но у нас тут только ламповые асцелограф. Мы как дикари, которые нашли радиоприёмник и пытаются разжечь им костёр его.
200: Фанатизм больше не казался мне забавным, он был опасен, я боялся, что в своём стремлении понять он сделает то же, что и Нестеров в 73 попытается крикнуть в ответ, и я не был уверен, что на этот раз оно ограничится просто носовым.
201: Течением Сидоров, казалось, тоже это чувствовал. Он стал ещё более замкнутым и жёстким. Он целыми днями просиживал в командном пункте даже не в свою смену и молча смотрел на экран. Его лицо превратилось в серую маску. Однажды я застал его ночью в
202: Центральном зале. Он стоял перед экраном 1, в полной тишине, и я увидел, как шевелятся его губы. Он что-то шептал. Я подошёл ближе, он не заметил меня, он разговаривал с точкой оставь нас в покое, шептал он, пожа.
203: Пожалуйста, мы ничего тебе не сделали. Мы просто сторожим. Уходи. Просто уйди. В этот момент мне стало его жаль. Он был не командиром, а заложником, заложником своего прошлого, своего знания, своей беспомощности. Точ.
204: Невозврата была пройдена, мы все это понимали, мы больше не были наблюдателями, мы стали участниками какого-то непонятного нам процесса, мы были на шахматной доске, и кто-то невидимый сделал свой 1 ход, передвинув пешку рядового Алиева.
205: И мы ждали, каким будет следующий ход он не заставил себя долго ждать. Через неделю после случая с алиевым во время моей смены произошло нечто, что перевернуло все с ног на голову. Я сидел в своём кресле, Кузнецов возился с приборами связист.
206: Лапин читал книгу, гул в тот момент был особенно сильным, он ощущался почти физически, и вдруг на экране радара, рядом с центральной точкой неба 0 появилась ещё 1, она была меньше, тусклее, и она двигалась, она появилась из ниоткуда на самой.
207: Границы зоны видимости. И медленно, но верно направлялась к центру, к неба 0. У меня перехватило дыхание. Тревога, заорал я. Мой голос сорвался Кузнецов и lupin подскочили к моему месту что?
208: Прошептал Кузнецов. Его лицо побелело. Не знаю, спутник метеорит. Нет, Кузнецов уже стучал по клавишам анализатора. Скорость слишком низкая для метеорита и траектория она идеальна, он
209: Идёт точно на стыковку. Это корабль, чей американский? Не знаю, у него нет ответчика, он Тёмный, но он точно искусственного происхождения. Я нажал кнопку прямой связи с каютой командира.
210: Товарищ майор, в нашем секторе неопознанная цель движется курсом на небо 0. Через 30 секунд в командный пункт ворвался Сидоров. Он был без кителя в 1 рубашке. Он взглянул на экран, и я увидел, как его лицо окаменело.
211: Несколько секунд он молчал, глядя на ползущую по экрану 2 точку, потом он отдал приказ, который я никогда не ожидал от него услышать, его голос был спокоен, но в этой спокойствии было что-то страшное связисту передать в центр шифровку.
212: Объект неба 0 принимает гостя. Код алебарда. Повторяю, код алебарда Кузнецову. Включить запись всех параметров всех Морозов, продолжать вести цель, докладывать об изменении курса и скорости.
213: Каждые 30 секунд код алебарда я не знал, что он означает, но потому как побледнел связист Лапин, я понял, что это нечто чрезвычайное. Это был сигнал, который, возможно, никогда раньше не передавался тем временем.
214: Маленькая точка продолжала своё движение. Она прошла половину пути до центра, и тут гул резко прекратился. В бункере наступила абсолютная, мёртвая тишина, такая тишина, что было слышно, как гудит кровь в ушах, а потом неба 0 от.
215: Реагировал центральная точка на экране, которая 7 лет была абсолютно неподвижной и стабильной, вдруг начала пульсировать, она разгоралась и гасла раз в секунду, как сердце, огромное космическое сердце, а потом из неё, как луч прожектора.
216: Вырвалась тонкая линия и устремилась навстречу маленькой точке. Это не был выстрел, это не было похоже на оружие, это была нить связь, линия коснулась маленькой точки, и та остановилась, они замерли, соединённые.
217: Этим тонким зелёным лучом мы стояли как заворожённые, глядя на это неземное зрелище, что это? Прошептал я. Что происходит, стыковка, выдохнул Кузнецов. Нет, скачивание данных заправк.
218: Я не знаю, я никогда такого не видел. Приборы сходят с ума, и в этот момент по всему бункеру разнёсся звук громкий, чистый, похожий на звон колокола. Он Шёл не из динамиков. Он Шёл отовсюду от стен, от потолка.
219: Пола, будто сам бетон под нами пел, а потом снова заговорил голос в моей голове. И на этот раз это были не вопросы и не обрывки фраз. Это был поток, поток образов, звуков, ощущений. Я увидел фиолетовые сонца города из
220: Vetta существ, сотканных из музыки, я почувствовал время, текущее не как река, а как океан во все стороны, сразу я понял нет, я не понял, я ощутил, что небо 0 это не корабль и не маяк, это библиотека храни.
221: А маленькая точка курьер, который прилетел забрать или доставить новую книгу, а мы мы были просто мышами, которые жили в подвале этой библиотеки и вдруг в библиотеке включили свет, и мы ослепли поток образов.
222: В моей голове длился, может быть, несколько секунд, но мне показалось, что прошла вечность, я видел рождение и смерть галактик, я слышал симфонии, написанные на языке математики, я чувствовал эмоции, для которых в человеческом лексиконе нет.
223: Названий. Это было невыносимо и прекрасно одновременно моё сознание, мой маленький человеческий разум был на грани коллапса, не в силах вместить этот океан информации, я упал на колени, зажимая голову руками. Рядом со мной на пол опустился Кузнецов.
224: Его глаза были широко открыты и бессмысленны, связист Лапин просто сполз со стула и лежал без движения. Единственным, кто остался на ногах, был Сидоров, он стоял, вцепившись в пульт управления, его костяшки побелели, он смотрел на экран и по его щекам.
225: Текли слезы, он не плакал от боли или страха, он плакал от благоговения, он, который боялся разбудить спящего Бога, теперь стоял перед ним, когда тот открыл глаза и не мог отвести взгляд так же внезапно, как все началось, все, и закончил.
226: Звон колокола, стих, поток образов в моей голове иссяк, я поднял голову на экране радара линия, соединявшая 2 объекта, исчезла центральная точка неба 0 перестала пульсировать и снова стала ровной, стабильной, какой была всегда.
227: А маленькая точка. Она снова пришла в движение, но теперь она двигалась в обратную сторону, к краю экрана. Она уходила, она двигалась все быстрее и быстрее и через минуту исчезла, растворившись в пустоте, так же, как и появилась во.
228: Командном пункте снова воцарилась тишина, нарушаемая только Гулом аппаратуры, и нашим тяжёлым дыханием Кузнецов медленно пришёл в себя что что это было? Прохрипел он. Сидоров вытер слезы тыльной стороной ладони.
229: Его лицо снова стало непроницаемой маской, смена караула, глухо сказал он, и в этой фразе было все, он понял, может быть, не умом, а сердцем, но он понял тоже, что и я. Мы не были ни часовыми, ни сторожами, мы были просто.
230: Пылью на полу в зале ожидания космического вокзала, и мы только что стали свидетелями прибытия и отправления 1 из поездов. В течение следующего часа мы приходили в себя, Лапин очнулся, у него была сильная головная боль, но в остальном он был в порядке.
231: Забыв о шоке, уже бросился к своим самописцам, жадно изучая каракули, которые вывели перья приборов во время события, а я. Я чувствовал себя опустошённым, будто из меня выкачали не только силы, но и часть моей личности, тот поток.
232: Информации, прошедшей через мой мозг, оставил после себя выжженную пустыню. Мои прежние цели, мечты, страхи. Все это казалось теперь таким мелким, таким ничтожным, что значит защита родины по сравнению с рождением новой звезды, что?
233: Значит, Любовь к женщине по сравнению с гармонией вселенских законов я испугался этого чувства. Я боялся потерять себя, раствориться в этом космическом безразличии. Сидоров, казалось, переживал нечто подобное. Он сел в кресло оператора моё кресло.
234: И просто смотрел на точку, он не отдавал приказов, не выходил на связь, и он просто сидел и смотрел связист, несколько раз пытался с ним заговорить, докладывал, что из центра запрашивают подтверждение алебарды и требуют детального отчёта Сидоров.
235: Реагировал. Он был там за 36000 километров. Он все ещё слушал музыку сфер. Эта апатия продолжалась несколько часов. Нас должна была сменить другая смена, но никто не пришёл. Видимо, то, что произошло в бункере, как-то отразилось и на
236: На тех, кто был на поверхности. Наконец Кузнецов, оторвавшись от своих графиков, тряхнул Сидорова за плечо товарищ майор, надо что-то делать, центр рвёт и мечет, что им докладывать. Сидоров медленно моргнул, будто просыпаясь.
237: Он посмотрел на Кузнецова, на меня, на Лапина, он обвёл взглядом командный пункт, его взгляд был взглядом человека, который вернулся из очень далёкого путешествия докладывать, медленно проговорил он, доложите им, что все.
238: Порядке. Объект стабилен, наблюдение продолжается. Ну как же, а алебарда? A2 цель, растерялся связист, отставить алебарду, твёрдо сказал Сидоров. Это была ошиб.
239: Сбой аппаратуры, магнитная буря, что угодно, никакой 2 цели не было. Нам всем показалось. Вы меня поняли. Мы смотрели на него, ничего не понимая. Скрыть такое. Зачем, товарищ майор? Ну это же.
240: Начал было Кузнецов это приказ. Старший лейтенант отрезал Сидоров, он встал, его спина выпрямилась, прежний командир вернулся, никаких отчётов о том, что здесь произошло, все записи самописцев уничтожить журнал.
241: Дежурств. Переписать этого события не было никогда, это понятно всем. Мы молча кивнули. Я начал догадываться, почему он это делает, если в центре узнают правду, что оно не просто висит, а активно, что оно
242: Часть какой-то галактической сети, что они сделают? Они могут испугаться, они могут попытаться его уничтожить ядерным оружием с орбиты или ещё чем похуже, и чем бы оно ответило на такую агрессию Сидоров?
243: Не хотел этого проверять. Он выбрал меньшее из зол. Он решил снова похоронить тайну, снова стать просто сторожем спящего Бога. Делая вид, что не видел, как тот открывал глаза. Мы начали заметать следы. Кузнецов с лицом мученика сжигал.
244: В металлическом ведре ленты самописцев бесценные для него данные я переписывал вахтенный журнал, каллиграфически выводя 22:00 дежурство, принял объект стабилен, секс дежурство сдал объект.
245: Стабилен. Мы врали, мы врали своему командованию, своей стране, но эта ложь была во спасение, во спасение всего мира, который даже не подозревал о том, на краю какой пропасти он стоит. Когда мы закончили, наступило утро, мы вышли.
246: Шли из бункера, солнце висело над горизонтом, заливая ледяную пустыню розоватым светом, на базе царила странная тишина, солдаты жались друг к другу, испуганно перешёптываясь, оказалось, что ночью у многих были странные сны, у кого-то шла.
247: Носом кровь. Кто-то слышал звон, но никто ничего не понимал. Мы вчетвером Сидоров, Кузнецов, Лапин и я были единственными хранителями знания. Мы переглянулись, мы были повязаны этой тайной, этой ночью мы перестали быть
248: Просто сослуживцами мы стали братством, братством свидетелей, и в этот момент я посмотрел на небо, на чистое пустое голубое небо, и впервые за все время службы я почувствовал не страх, а что-то другое.
249: Благодарность, благодарность за то, что оно позволило нам заглянуть за занавес и за то, что оно снова его опустило после той ночи жизнь на базе, казалось, вернулась в прежнее русло, но это была только видимость под поверхностью монотонной службы.
250: Что-то необратимо изменилось, мы, четверо посвящённых, стали другими, мы избегали смотреть друг другу в глаза, боясь увидеть в них отражение той бездны, в которую мы заглянули, мы молчали, но это молчание было красноречивее любых слов мы.
251: Ждали мы не знали, чего именно, но чувство ожидания висело в воздухе, как заряды статического электричества перед грозой Кузнецов перестал вести свои графики, он больше не пытался анализировать сигнал, он понял тщетность этих попыток вместо этого.
252: Он часами сидел в библиотеке и читал труды циолковского, мечтая о том, что когда-нибудь человечество сможет говорить с ними на равных, Сидоров стал ещё молчаливее и угрюмее, но в его глазах больше не было того животного страха его.
253: Neil, какая-то вселенская печаль он смотрел на суетящихся солдат, на наши приборы, на бетонные стены бункера, как смотрит взрослый на детские игры в песочнице он знал, насколько все это неважно, а я. Я пытался жить с тем.
254: Знанием, что получил, пытался снова стать лейтенантом морозовым, офицером советской армии, но у меня плохо получалось образы, увиденные в ту ночь, постоянно всплывали в моей памяти. Иногда во время дежурства я смотрел на точку, и мне казалось, что я
255: Снова слышу её музыку, я боролся с этим, я заставлял себя думать о доме, о родителях, о девушке, которая обещала меня ждать, я цеплялся за эти простые человеческие вещи, как за якорь, чтобы не улететь окончательно в космос дыхание объекта.
256: Прекратилось. После ухода курьера. Он снова затих. Сигнал стал таким же ровным и стабильным, каким был до этого. Он снова спал или делал вид, что спит. Прошла неделя, 2, месяц из центра больше не запрашивали подробностей, видимо.
257: Объяснение Сидорова про сбой аппаратуры их удовлетворило, или они просто не хотели знать правду, ведь если ты не знаешь о проблеме, то её как бы и нет. Это была очень удобная позиция. Жизнь на базе превратилась в тягучее, вязкое ожидание. Мы все
258: Ждали следующего хода, но ничего не происходило. Зима сменилась коротким арктическим летом. Потом снова пришла полярная ночь. Мой двухлетний контракт подходил к концу. Я уже начал мечтать о возвращении на большую землю. Я думал, что самое
259: Страшное уже позади я ошибался кульминация всей этой истории наступила внезапно, в 1 ничем не примечательный день это была моя смена я сидел в кресле оператора, механически поглядывая на экран рядом дремал Кузнецов уронил.
260: В голову на пульт было около 3 часов ночи, я отвлёкся на секунду, чтобы сделать запись в вахтенном журнале я написал 3:15, объект неба 0 стабилен, а потом я поднял глаза на экран, и моё сердце остановилось.
261: Центр экрана был пуст, точки не было, я протёр глаза, мне показалось, что это галлюцинация, я уставился на то место, где она должна была быть пустота, зелёное фосфорное свечение и бегающая по кругу линия развёртки.
262: На точки не было. Кузнецов закричал я. Мой голос превратился в хриплый шёпот, Подъём. Он вскочил, непонимающе глядя на меня что случилось? Смотри, я ткнул пальцем в экран. Он посмотрел.
263: Его лицо вытянулось, он бросился к приборам. Не может быть, не может быть, бормотал он, щёлкая тумблерами. Аппаратура в норме, питание есть, усилители работают, все работает, он провёл.
264: Экспресс диагностику всей системы. Все было в идеальном состоянии. Радар работал, но он ничего не видел, потому что там, наверху, больше ничего не было. Он просто исчез, не улетел, не сдвинулся, он просто выключился.
265: Как лампочка. Я нажал кнопку вызова Сидорова. Через минуту он был в бункере. Он молча подошёл к экрану, долго смотрел на пустое место. Я ждал его реакции, крика, паники, приказов, но он был абсолютно спокоен. Он по
266: Смотрел на пустой экран, потом перевёл взгляд на меня, на Кузнецова, и на его лице я впервые за все время нашей службы увидел что-то похожее на улыбку это была грустная, усталая улыбка, все тихо сказал он, кончилось. Что кончилось?
267: Товарищ майор, спросил Кузнецов. Служба, ответил Сидоров, наша служба, он ушёл, наблюдатель ушёл, мы стояли втроём посреди командного пункта, который внезапно потерял всякий смысл. Это сложнейшая дорог.
268: Аппаратура превратилась в груду бесполезного железа, наша миссия, которой мы посвятили годы своей жизни, закончилась, но вместо облегчения я чувствовал тревогу, почему он ушёл, что это значит? Его работа здесь закончена или он просто.
269: Ехал в другое место, и самый главный вопрос он вернётся. Мы провели остаток ночи, вглядываясь в пустой экран, мы ждали, надеялись, что он снова появится, но экран оставался девственно чистым утром Сидоров отправил в центр шифровку корот.
270: И лаконичную. Объект неба 0 больше не наблюдается. Ответ пришёл через 6 часов он был ещё короче, готовьте объект к консервации. В течение недели за вами прибудет транспорт. Все, никаких
271: Вопросов никаких, комиссий, никакого расследования. Они все знали. Они ждали этого. Они поняли, что если наблюдатель ушёл, то и в часовых больше нет никакого смысла. Наше присутствие здесь потеряло всякую причину.
272: Началась неделя суматохи. Мы паковали оборудование, жгли секретные документы, готовили базу к тому, чтобы она могла простоять в вечной мерзлоте десятки лет. Солдаты радовались, они не понимали причин, но они были счастливы, что скоро отправятся домой, а мы.
273: Четверо ходили среди этого веселья как призраки. Мы чувствовали себя брошенными сиротами. Тот, кто был центром нашей Вселенной, смыслом нашего существования, покинул нас в последний день. Перед самым отлётом я спустился.
274: В командный пункт он был уже пуст, с приборов сняли панели, кабели были обрезаны, экран радара был темным и мёртвым, я подошёл и прикоснулся к нему, он был холодным, я стоял в тишине и пустоте, и я понял последнюю.
275: Самую страшную вещь. Мы думали, что это мы наблюдаем за ним, а на самом деле это он наблюдал за нами, за всем человечеством. Он был исследователем, а мы объектом исследования. И вот его исследование подошло к концу. Он собрал все необходимые
276: Данные написал свою диссертацию о разумной плесени на 3 камне от среднего жёлтого карлика и улетел, а нас оставили, как оставляют лабораторных мышей в клетке после окончания эксперимента мы ему больше не интересны, и это было.
277: Страшнее всего страшнее его присутствия было только его отсутствие. Через неделю за нами прилетел транспортный ил 76. Мы грузились в полной тишине, бросая последние взгляды на наш ледяной дом, который так внезапно стал нам не нужен. Когда?
278: Самолёт набрал высоту, я посмотрел в иллюминатор Остров большевик, наш объект превращался в маленькое тёмное пятно посреди бесконечной белизны на материке нас уже ждали не оркестр и не красная дорожка, нас ждали несколько хмурых людей в штатском.
279: В одинаковых Серых пальто нас всех от майора до последнего солдата отвезли на какую-то закрытую подмосковную дачу, которая на самом деле была объектом гру, и начались допросы, они длились почти месяц, нас допрашивали по одиночке.
280: Вежливо, корректно, но настойчиво они хотели знать все, каждую деталь, что мы видели, что слышали, что чувствовали, я рассказывал, я рассказывал все, как было, про точку, про дыхание, про сны, про курьера.
281: Поток образов про исчезновение человек, который меня допрашивал, полковник с усталыми глазами все тщательно записывал, не проявляя никаких эмоций. Когда я закончил, он долго молчал, перелистывая свои записи, потом он поднял на меня взгляд.
282: Очень интересная история, лейтенант, сказал он. Очень богатая фантазия. Видимо, служба в условиях крайнего севера пагубно сказалась на вашей психике. Вы переутомились, вам всем нужен хороший, долгий отдых. Я понял, что
283: Он мне не верит или делает вид, что не верит. Это правда, воскликнул я. Спросите у Сидорова, у Кузнецова. Мы уже спросили, спокойно ответил он, и они рассказали нам тоже самое у вас был коллективный псих.
284: Хоз, на почве изоляции бывает, ничего страшного, мы вас подлечим. В конце мне дали подписать ещё 1 бумагу подписку о неразглашении, но на этот раз формулировки были другими. Там не было упоминания государственной.
285: Тайны. Там было написано, что я обязуюсь никогда и никому не рассказывать о своих галлюцинациях, имевших место во время прохождения службы на объекте 734, и внизу была приписка разглашение данных сведений будет
286: Рассматриваться как умышленная дискредитация вооружённых сил ссср и антисоветская пропаганда я понял, что это была угроза, они не просто засекречивали информацию, они объявляли её несуществующей, они стирали её из истории.
287: Нас всех комиссовали по состоянию здоровья с волчьим билетом, мне, как и остальным офицерам, дали небольшую пенсию и настоятельно порекомендовали уехать куда-нибудь в провинцию и не отсвечивать Сидоров уехал в родную деревню под Вологдой кузнец.
288: Пытался устроиться в какой-то н. Ii, но его не взяли, говорят, спился о судьбе остальных я ничего не знаю, мы больше никогда не встречались, это было 1 из условий нашего освобождения. Я вернулся в свой родной город.
289: Пытался жить нормальной жизнью, женился, родились дети, работал инженером на заводе. Я никому никогда не рассказывал о том, что со мной было даже жене, как я мог ей это объяснить, я и сам до конца не понимал, но это знание.
290: Жило во мне, оно было тем самым холодом, о котором я говорил в начале каждую ночь мне снились сны Чёрная равнина, фиолетовое небо и пустота, место, где раньше был поющий кристалл, теперь было пустым, и эта пустота.
291: Была оглушительной. Шли годы, распался Советский союз, грифы секретности потеряли свою силу, я мог бы рассказать, но кому, кто бы мне поверил, меня бы просто подняли на смех. Я молчал, я дожил до
292: Старости. И вот сейчас, сидя в своей маленькой квартире, я смотрю в ночное небо и думаю, думаю о нём. Почему он ушёл? Может быть, теория капитана Нестерова была верна, и он был маяком, и он погас, потому что садовники уже здесь, они
293: Пришли, и они ходят среди нас незамеченные и собирают свой урожай. А может, все было проще? Может, мы просто надоели ему, как надоедает смотреть скучный, предсказуемый фильм, и он просто переключил канал. А может, он никуда и не уходил? Он про
294: Просто стал ещё незаметнее, перешёл на другой уровень, который мы не в силах воспринять. Я не знаю ответа, я знаю только 1 иногда в полной тишине, когда засыпает город, я до сих пор слышу его. Тот самый низкий гул. Он звучит.
295: В ушах он звучит где-то глубоко внутри меня, как echo echo той музыки, которую я слышал однажды, и это эхо напоминает мне о том, насколько мы малы, одиноки и слепы, и о том, что самая страшная тишина это не та, в которой нет звука.
296: А та, в которой с тобой перестали разговаривать вот такая история история о том, что самый важный пост во всей советской армии находился не у ядерной кнопки, а перед зелёным экраном, на котором не было ничего, кроме 1 единственной точки.
297: История о том, что иногда самое страшное открытие это понять, что ты всего лишь сноска на Полях чужой необъятной книги. Официально объект 734 был законсервирован из за нерентабельности, но мы то с вами теперь знаем, что на самом деле произошло на Острове большевик.
298: Наблюдатель просто ушёл. Спасибо, что досмотрели до конца. Если эта история заставила вас о чем-то задуматься, поддержите нас Лайком и подпишитесь на канал и не забудьте поделиться в комментариях своими мыслями. До встречи в следующих выпусках и при
299: Прислушивайтесь к тишине, иногда она может рассказать больше, чем любой.