0: Кузену храброму шлют искренний поклон и знать хотят, где может он назначить тайное свидание.

1: Я вы, вы сами.

2: Вам, вам передать хотят 1 секрет. Секрет да тайну важную. Ой, клянусь, небеса. Какой же вы дадите мне ответ? Ой, боже.

3: Ой ой ой, ой, ой, вы что? Ой, скорее, ради Бога. Ну скорее. Ну говорите, где вы что? Ну, скорее, ради Бога, где же?

4: Постойте. Ой, боже, постойте, я ищу.

5: Кондитерское рагно. Да, скажите мне 1. Какая улица, какая улица? Ой, ой, я во сне.

6: Здрасьте.

7: Ну так что относительно линии жизни, да, у нас такое странное время, с моей точки зрения, что говорить о себе сейчас довольно как-то смешно, потому что сейчас же все стараются вспомнить.

8: Своё дворянское происхождение. У нас же выяснилось, что все дворяне, все просто поместные дворяне, все отсуживают свои какие-то угодья, особняки я в этом смысле не представляю ну никакого.

9: Интереса. Вы знаете, я вышла из совершенно другой среды, мои родители были потомственные революционеры, и я с детства впитала в себя эту революционную романтику. Я росла среди людей совершенно.

10: Легендарных биографий. И поэтому я тоже, вероятно, выросла таким, ну, что ли, общественным человеком, совершенно не, не современным. Мы приехали из Баку, где я родила

11: Мы вообще бакинцы, и моя мама старая большевичка. Если здесь есть кто-нибудь из пожилых людей, то они, может быть, помнят, что были 26 бакинских Комиссаров, и вот моя мама была среди них и чудом спаслась.

12: Поэтому я все это знаю наизусть, и все это мне безумно нравилось. Я сама себя считала абсолютно, что я должна идти на баррикады с детских лет. Так вот, когда мы приехали в Москву, жилплощадью было ещё хуже, чем сейчас, и нас поселили.

13: На тверской стоял такой дом, он тогда казался огромным четырехэтажное здание среди маленьких этих домов называлось бывшая лоскутная гостиница, я даже недавно прочла у Бунина где-то, что он останавливался.

14: В лоскутной гостинице она называлась 18 дом советов, и там жили исключительно старые большевики. Каждый имел свой, ну, номер, что ли, никакого удобства. Просто номер. Вот входишь, у тебя там кровать, перегородка. Все.

15: 4 человека нас папа, мама, я и сестра. Нас поселили в этот номер, и как-то надо было существовать. Мы жили на 4, на 3 этаже была кухня, в ней стояла плита, и каждая хозяйка, уходя утром на работу, Ставила.

16: На эту огромную плиту свою там кастрюлю, чугун, или я не знаю, что, и уходила на работу. Вечером, придя с работы, она брала свою кастрюлю и тащилась к себе в эту самую номер, кормила своих детей, мужей и чёртов ступе там, что у неё было, и

17: Самое интересное, что эти кастрюли никогда не выкипали, никогда не сгорали, никогда не пропадали, потому что каждая хозяйка, кроме своей кастрюли, ееще сдвигала эту самую соседскую или мешала, или что-то это самое.

18: Помогала. Это я говорю, к тому, какая была обстановка, в какой обстановке я росла, а рядом стояла так называемая Кубова. То есть там, где мы брали кипяток, значит, комната поменьше, где стоял большой этот, ну, не знаю, как сказать.

19: С 2 кранами. И тут, и тут стояли очереди за кипятком в нашей семье я была самая бойкая, и меня за этим кипятком всегда посылали. У меня до сих пор есть Шрам, как я там обварилась, потому что у меня был

20: 6 лет. Но дело не в этом. Стояли люди долго этот кипяток лился страшно медленно, и если сейчас вспомнить, какие люди стояли там, за кипятком, сколько у них было.

21: Этих самых орденов красного знамени, сколько они рассказывали интереснейших историй о том, как они брали перекоп, я не знаю, ещё. И я вот так вот свои 5, 6 лет вот так вот совершенно оголтело это слушала, то понятно.

22: Во что я выросла. Понятно, чем я питалась. И вот моя

23: Мама очень такая целеустремлённая, очень сильная, очень властная, абсолютно не хозяйка. Она вообще ходила. Ну, это было такое время, она ходила в красном платочке, в кепке, в каких-то рваных калошах, вообще не придавала.

24: Никакое значение у неё было 2 невероятных желания она хотела, во первых, чтобы приблизилась как можно быстрее мировая революция, это было совершенно естественно для неё и чтобы у неё не простужались дети, поскольку мы приехали из Баку.

25: Из очень жаркого места с берега моря, а здесь был мороз, то она страшно была обеспокоена, чтоб мы не простудились и так как она вообще по своей основной профессии была портниха, а уж.

26: Революционная деятельность её это шло параллельно, она нам быстро сшила мне и сестре такие шубы. У нас вообще не было ничего, мы приехали, это отдельный разговор. Мы приехали совершенно ни с чем, поселились в этой гостинице и начали

27: Жить с пустого места, так сказать, мои родители, мои романтические родители. Она нам шила пальто, такой чёрный материал, подбитый на какой-то кошмарной вате, с 2 дырками для рукавов и дырки для головы. Это была такая

28: Тяжесть и такое неудобство. И вот в этой шубе, в этом шкафу, вернее, в таком диком шкафу, в котором можно было только задохнуться. Мы пошли в школу, я пошла в 1 класс.

29: Вы хотите, чтобы я сказала, сколько мне лет? Да, а все же упадут в обморок.

30: Причём, вы знаете, когда я сейчас вспоминаю это время, я удивляюсь. Москва была вообще совершенно другая, она была почти патриархальная. Вот эта вот лоскутная гостиница, она стояла между махо.

31: И охотным рядом примерно Шёл трамвай номер 4 от этого охотного ряда туда, на мясницкую, где я училась, как могло случиться, что восьмилетнюю девочку отпускали 1 на этот трамвай?

32: И в школу. Я когда сейчас смотрю на своих детей, Внуков, и когда я дрожу, что он не позвонил через каждые 5 минут, и я не знаю, где он находится и что вообще творится с ним, то я вспоминаю, как же так, мои родители абсолютно спокойно. Я в этой вот немыслимой

33: Совершенно в этом шкафу, именуемой шубой, с огромным красным мешком втыкалась в чёрный, в этот самый в трамвай 4 номер, ехала до мясницкой и так как мама считала, что можно простудиться даже в раздевалке, то она уговорила.

34: Чтоб нас пускали в классе раздеваться. И представляете, вот идут занятия, мы уже опоздали, открывается дверь, все дети уже сидят и входит вот такое чучело в этом, ну, невероятном совершенно пальто с этими.

35: Красным мешком и, значит, все очумело так на меня смотрят я абсолютно спокойно считаю, что так и надо, раздеваюсь в классе, наконец снимаю эту черт знает что, как называемую шуму, и меня тут же вызывают к доске.

36: И я в 1 же минуту делаю 3 ошибки, она мне учительница, имя которой я до сих пор помню. Анна Афанасьевна говорит, ну-ка, напиши слово Москва, я умудрилась в слове Москва сделать сразу 3 ошибки. Я написала.

37: С маленькой буквы и вместо Москва написала Москва и пропустила букву к, сразу получила свою двойку и тем самым стала ученицей этой школы и занималась, я, честно вам скажу, очень неважно и вообще этим не интересовалась.

38: Но тем не менее все, что не касалось уроков, все это меня очень волновало, интересовало, и всем этим я жила. Когда я в 3 классе заболела дифтеритом, то я рыдала безумно утром, что я не Иду в школу, и мой папа у меня был.

39: Замечательный папа, очень тонкий, очень интеллигентный, очень какой-то добрый, необыкновенный совершенно человек. Он так тихонько ко мне подошёл и сказал ты что так хочешь в школу? Я говорю да, да, да, хочу. Ты так любишь? Учи.

40: Учиться, сказал, да нет, ничего не учиться, просто там будут выбирать председателя класском и меня не выберут. Вот это была вся я и все моё детство.

41: Моего отца послали работать за границу, в торгпредство, и он уехал, и мы остались с этой вот мамой, которая нас вот так вот держала и которая не разрешала абсолютно ничего, кроме как ходить с красными флагами на демонстра.

42: Это было самое основное занятие. И тут я почувствовала, что мне как-то в школе не очень все это подходит. Я с 4 класса сбежала и пошла на завод фзу завода амо. Это тот завод, который потом назывался завод имени Сталина. Я

43: С трудом туда попала, потому что меня не принимали. Моя сестра исправила мне год рождения, который до сих пор сейчас никто не верит, что я вру, что я на год моложе, но это уже случилось. Тут ничего не поделаешь, и я поступила ученицей.

44: Сборщиком учёба. Моя работа заключалась в том, что я лежала под грузовиком. И такое вот есть слово, которое я запомнила на всю жизнь. Такое масло, тавот. Этим тавотом я должна была там че то смазывать. Ну, я пробыла там несколько месяцев.

45: Вступила в комсомол там, что для меня было самое важное, и заболела, заболела довольно тяжело в общем, мама меня оттуда взяла, и я болталась так вне всего, и тогда я увидела на той же мясницкой такую вывеску литератур.

46: Рабфак и решила, во что мне надо. И представьте себе, что я вот такая была бойкая барышня, что я в этот рабфак попала совершенно невероятным путём, потому что там были только рабочие со стажем. Извини.

47: Колхозники со стажем. И вот я, меня приняли, и я очутилась совершенно в среде вот такой, как мне нравилось вот, вот это, то, что мне надо. Я училась, опять же, там плохо, но там было 3

48: Литературы советская, русская и западная 3 потрясающих педагога. Вот они это, пожалуй, единственное, что я в детстве получила в смысле образования, и чтение для меня стало необходимым действием, но читала я тоже.

49: Специфические вещи напротив нашей лоскутки, как мы её называли, наш дом, была редакция рабочей газеты, и выпускали рабочую газету, которую я девочкой покупала и читала исключительно 1 раздел суд.

50: И быт, я хотела быть прокурором. Я хотела быть обязательно прокурором, чтобы обличать, выявлять все, что, кто против советской власти, их судить. Я хотела вот быть вот такой вот, и в 1 прекрасный момент наш Рафак закрыли.

51: А мы ходили, конечно, с сестрой в театр и в театр. Мы ходили, конечно, в малый, в художественный, поскольку территориально это было рядом. И тут вот я пристрастилась к театру, я помню, я смотрела спектакль, во первых, мне дико нравились там артистки, они настолько

52: Не походили на меня, на мою маму, на все наше окружение, что я умирала, там была такая, может быть, кто-нибудь из старших помнит такая знаменитая актриса Гоголева, может быть, помните в малом театре, но невероятной красоты актрисы.

53: Героиня прекрасная. И вот я в неё влюбилась, это было что-то невероятное. Была моя 1 Любовь, я старалась на неё походить во всем. Она была дикой красоты, такая профиль, как комея. Я была толстой, здоровой, краснощёкой, но мне казалось.

54: Что я очень на неё похожа, по крайней мере, стремилась быть похожей. И вот я все её спектакли смотрела, помню, смотрела такой спектакль, который меня больше всего потряс. Это была какая-то польская пьеса, называлась Альбина Мигурская.

55: Заключалась она в том, что какая-то очень знатная дама, то ли графиня, то ли какая-то очень знатная полька, влюбляется в революционера опять, что для меня было крайне важно, и он, кстати, ееще табер.

56: Лезник, он сидит в тюрьме, она его каким-то образом выкрадывает из тюрьмы, как-то охмуряет всех Жандармов, всех на свете и его, этого самого туберкулёзника, везёт вроде хоронить, короче.

57: Говоря, занавес открывается таким образом, посреди сцены стоит вот так вот наперекосых гроб, а так как артист, который лежал в гробу, был очень высокий, то гроб, огромный, занавес открыт, гроб стоит, это все светится, она вся в шелках.

58: В кружевах, в мехах, черт знает в чем, дико переживает. Наконец она его вывезла, оторвала от этих сволочей Жандармов. Она открывает крышку гроба, он выскакивает совершенно живой, здоровый, из гроба. Я помню, я

59: Умерла от его красоты и запомнила на всю жизнь, что он в лакированных туфлях там лежал, они бросились друг другу в объятия, огромная такая роскошная лирическая сцена в это время за сценой слышно какой-то шум, чьи-то шаги, кто-то приближа.

60: Они прислушиваются, но оторваться друг от друга не могут. Открывается дверь, входят жандармы, которые выследили их и его хватают, она его не отпускает своим телом, его загораживает, он кидается, она кидает.

61: Все орут, все кричат занавес сказать, что я не умерла в этом отраде. Это ничего не сказать. Все пошли гулять в буфет. Я не знаю, куда я сидела и рыдала в зрительном зале. Так что я не могу вам передать. Я до сих пор помню.

62: И я решила, что я буду артисткой, нет, только артисткой и только такой, как Гоголева.

63: И я стала готовиться и пошла сдавать малый театр. Помню, как сейчас напенделяю я что-то самое лучшее, что было в доме 1 раз в жизни, надела какие-то каблуки, 1 раз в жизни напудрилась и пошла, почти уверенная, что меня примут.

64: Потому что я все делала как Гоголева, вплоть до того, что у неё здесь так, когда она говорила, у неё здесь так пульсировала Жилка такая, и я себе рисовала карандашом. Я была очень здоровая, очень толстая, очень грудастая, краснощёкая, но я здесь.

65: Рисовала себе такую чернильным карандашом вот такую вот полосу, считая, что вот у меня такая же Жилка, как у неё. Короче говоря, пошла сдавать и провалилась. И вот я Иду после неудачного экзамена, прохожу

66: Вот как все в жизни бывает чудо случай прохожу мимо колонного зала, Иду к себе домой от малого театра и встречаю подругу там свою старую подругу ещё по Раффак ты че такая расстроенная? Говорю, вот я не поступила в малый театр, а ты?

67: Попробуй вахтангова. Короче говоря, я пошла туда, так сказать, поспрашивала, что, как, что сделать, чтобы поступить, и узнала, что здесь все по другому. Здесь любят простых таких вот комсомолов здесь не любят ни в коем случае пудриться.

68: Нельзя, надо попроще одеться. Ну, короче говоря, я помню, что я была в парусиновых туфельках, такая, такие, на перепоночке. Я пошла домой, их быстро зубным порошком начистила, надела белую кофточку, нацепила комсомольский значок и пошла, и

69: Как ни странно, была принята. И с этого момента, боюсь вам сказать, в каком это было году, потому что вы тогда подсчитаете, что мне 150 лет или уже 190. Поэтому это мы умолчим. Было это задолго до войны, и

70: Даже, по моему, до войны с наполеоном, так что это было действительно очень давно вот поступила, и, вы знаете, сразу окунулась в такую атмосферу, в такую вот, знаете, вот я сейчас вам говорю, и я

71: Пожалуй, не найду подходящие слова для того, чтобы описать, что такое был театр вахтангова. Ну что он является для меня сейчас это понятно, но вот то впечатление, какое я семнадцатилетняя девочка.

72: Получила от 1 же знакомства с театром.

73: 1 моя роль заключалась в том, что был спектакль аристократы и нас, второкурсников, по моему, второкурсник, заняли в этом спектакле у нас. Так вот, вывешивается репертуар и в репертуаре на доске написано.

74: То вызывается там было написано Симонов Костя капитан это из жизни беломорканала, там alekseev сонька золотая ручка и потом наши фамилии я простояла полдня около этого репертуара с таким.

75: Вот люди видят, что там моя фамилия стояла, как дура. Вот такое вот у меня было, понимаете, какое-то полусумасшедшее полу, восторженное отношение. А роль моя заключалась в том, что в полной темноте, в полнейшей темноте, из той Кулис,

76: В эту кулису мы должны были с подругой пройти, с котелками, мы тоже были зечки, как будто за похлёбкой все.

77: Я пригласила маму на 1 генеральную, потому что я же артистка, я играю. Мама пригласила свою подругу, старую большевичку, такая Клара, огромная такая, с большой седой головой, такая уже немножко тронутая.

78: Умом, потому что сидела во всех тюрьмах. До этого они пришли смотреть спектакль, посмотрели, и мы идём домой. Они впереди. Я сзади плетусь. Они разговаривают. Мама с этой кларой о своих делах. Я

79: Иду, они разговаривают, меня такое зло взяло. Я так нагибаюсь и говорю, Клара, а че мы это уже было, подходя к националю уже. Мы вот вот перейдём дорогу, будем дома. А че вы мне говорите, как я вам понравилась такая?

80: Пауза она говорит твоё участие в этом спектакле мне напоминает участие берии в построении беломорского канала.

81: Голос у неё громкий, низкий, и вот хотите верьте, хотите нет, это 36 год. Мы пришли домой, и больше мы клару не видели, кто на улице услышал, как.

82: Донесли, как это было. Вот я сейчас говорю, меня немножко колотит. Вот какая была жизнь.

83: Со мной вместе поступала прелестная девушка Нина Никитина, замечательная красотка с дивной фигурой. У неё эти самые ноги просто от плеч росли, и вообще все она умела, потому что на 1 курсе мы

84: Занимались, если вот кто знает такой предмет, память физических действий. Надо с пустыми руками делать все, как будто там вот мыть пол, вот как будто ты принесла ведро, вот как будто ты опустила тряпку, я этого ничего не умела. Я вообще отродясь пол не мыла, она это все

85: Прекрасно. И вообще всем нравилось очень. И Румен Николаевич Симонов, наш тогдашний художественный руководитель, сразу, так сказать, обратил на неё своё внимание.

86: И вот вечер часов 11 раздаётся ко мне звонок домой у нас был такой Боря Ильинский, секретарь школы, большая должность, и он мне нервно говорит Галя, а где можно найти нину? Я говорю как, где можно 11 часо.

87: Галя срочно нужна Нина. Как нужна Нина, срочно ищите. Я говорю, да, я не могу. 11 часов. У неё нет телефона. Я поехать уже не могу. На трамвае я не до метро ещё тогда не было, не было метро, только копали. Я не

88: Он говорит, ну, она нужна. Вы понимаете, что репети? Я говорю, ну, я не знаю, что делать. Ну, я же комсомолка, я ж вообще могу на амбразуру. Я говорю, ну я приду.

89: Такая пауза, которую я слышу даже до сих пор, и такой его ледяной голос, но Рубен Николаевич хочет занять её.

90: Моё 1 знакомство с жизнью театра это 1 оплеуха, которую я получила. Я потому что считала, какая разница, её нет, приду я, я комсомолка, я выручу её подругу. Оказывается, не тут то было.

91: Это было тяжело. Надо вам сказать, что когда я пришла в театр, я 1, что сделала, я там организовала комсомольскую ячейку, которая там

92: Не было до сих пор. Она состояла из 3 человек, из меня, из такой маруси Алексеевой, которая была реквизиторше, и ещё 1 какого-то идиота из вспомогательного состава. Все, я все время занималась общественной работой. Я потом поняла, что надо было

93: Роли показывать, но мне казалось, что раз я в театре, какая разница, что я делаю? За мной ухаживал молодой человек, он мне сказал, вам, наверное, обидно. А че, обидно? Ну вот Нина играет. А вы, а че, обидно, она играет. А у меня стенгазета. Какая разница? Я действительно

94: Алло. Что разницы нет никакой. Потом меня жизнь многому научила, но это все было потом, потом, знаете, вот сейчас, когда студенты кончают институт свой, и если вот у нас в театр, мы берём там 4 человека, 5 человек, или 3, или 1, то всегда.

95: Произносится речь, и им дарят цветы. Вот нам Гвоздик не дарили. Мы кончили перед самой войной. Ничего нам не дарили, ничего нам не обещали, ничего нам не говорили, но когда мы

96: Кончили, то повесили на стену приказ, который у меня до сих пор лежит в секретаре. Там было написано нашу школу окончили 7 человек, мы их всех берём в театр. Они займут раз.

97: Разное положение будут получать разную зарплату, но мы надеемся, что они будут настоящими вахтанговцами, и они поведут наш театр вперёд. Вы знаете, мне даже сейчас, когда я говорю слово вахтанговец,

98: Оно сейчас уже стало, истрепалось, а тогда оно очень многое значило, оно в себя включало все и отношение к театру, и отношение к жизни, и отношению к друг другу это был действительн.

99: Коллектив. И когда говорят, что театр это храм или театр, это дом, я с этим не согласна. Театр это жизнь. Вот отними даже сейчас у меня, у меня уже есть дети, внуки, я не знаю, все на свете седая голова, полная.

100: Отсутствие здоровья у меня только единственная память хорошая, и вы знаете, все уже умерли, никого не осталось. Но вот этот приказ он до сих пор звучит, и мы постарались. Мы постарались все прожить свою жизнь в театре. Ну так.

101: Чтоб это не запятнать. И мы не работали, мы служили этому театру вот в самом высоком значении этого слова.

102: Я вышла замуж, и мой муж был мой однокурсник, хотя и старше меня. Вот он получил самую большую зарплату. Я, кстати, получила самую маленькую. Так что не думайте, что я была очень хороша, я ж всем газеты.

103: Главным образом занималась вот войну мы узнали, стоя на сцене, мы играли спектакль фельдмаршал Кутузов, где, как известно, наполеон берет Москву, а мы играли селянок, которые отступают.

104: От Москвы. И в этот момент это был утренник, как вы знаете, воскресенье. И в этот момент мы услышали, что немцы объявили нам войну. Это не произвело на нас никакого впечатления, потому что пропаганда была так сильна, что мы понимали, что это, ну, недели 2

105: Это все кончится. Мы же, господи, красная армия все разобьёт. И ничего, это мы продолжали играть. Все было чудно, прекрасно. А я к тому времени уже родила, и у меня была новорождённая девочка, и у меня была.

106: Очень больная мама, у неё был инфекционный полиартрит, она уже не ходила, она лежала 12 лет в постели на спине, она не могла даже повернуться Набок, но у меня был потрясающий муж, который все это тянул. Он её таскал в ванну. Она кричала.

107: Вот так вот я говорю, че ты кричишь? А вдруг он меня уронит? Так не уронил же ещё, а вдруг уронит?

108: И вот война началась, но мы продолжали играть, что я, что мой муж, ездили в театр и вдруг стали ходить по квартирам какие-то тётки, такие непонятные, вроде из домкома, вроде из райкома, с тем, что надо все.

109: У кого есть маленькие дети и старики быстро уезжать и так как мы совершенно не знали, куда уезжать. Вот просто, ну вот, ну вот сейчас нам скажи, вот быстро быстро складывается, что-то мы похватали, что-то мы как-то сложили, я

110: Помню, что до войны я меня взяли в бригаду такую артисты старшие ездили зарабатывать деньги летом в отпускное время, и ко мне там очень хорошо относился, если не сказать большего, артист державин вот отец этого мишки Державина, которому уже сейчас

111: Тоже 250 лет его папа ко мне хорошо относился. Меня взяли в эту бригаду, и я заработала там довольно приличные деньги. А так как к тому времени это был 37 год, мой папа ушёл с работы, спрятал.

112: Просто чтобы его не арестовали и тогда уже никто не работал. Это все было ужасно. Я заработала деньги и купила себе шубу, настоящую котиковую шубу. Ну, сказать вам, что это равносильно?

113: Потому что если у вас сейчас самолёт свой, то примерно потому, что кто это тогда имел котиковую шум. Но вы знаете, я до такой степени была счастливая, вы себе представьте, я даже сочинила стихи гимн шубе твоей в эту зиму сведёшь ты.

114: Ума положительно всех москвичей. Вот я помню такое четверостишие, я над этой шубой тряслась. И вот единственное из хороших вещей, что мы взяли, это мою шубу, ну там какое-то постельное белье было у нас такой портплед, мы это все туда запихали, но куда ехать?

115: И тут из квартиры в квартиру ходили все люди, советовались, и нам посоветовали ехать на волгу, городок назывался Юрьевец, его никто не знал, это сейчас он знаменит, потому что там родился Андрей тарковский, никто не знал, что такое Юрьевец.

116: А мы туда попёрлись, и вот такая семья больная обезноженная мама, безумно расстроенный папа, потому что все это ужасно, он 1 понимал, что такое война, я с новорождённым ребёнком, с полным отсутствием молока и моя.

117: Старшая сестра Тамара, педагог по образованию. Ну, как мы приехали в Юрьевец, это рассказать невозможно. Нас там было страшно много эвакуированных, нельзя было устроиться на работу. Это малюсенький город, там не было ничего, там была 1 фабрика.

118: Называлось веретино. И вот я, будучи очень бойкой, как известно, пошла в райком комсомола и стала говорить, что мне нужна работа, потому что семья вот на фабрику веретино, иди туда, будешь делать там газету только

119: Не стену, а многотиражку. Можешь? Могу. Конечно. У меня колоссальный опыт. Я же делала стенгазету, я начала там работать. И, как сейчас помню, огромная комната такая, партком на фабрике. Одни бабы.

120: Ни 1 мужчины, а в парткоме 1 человек, он секретарь парткома, он же директор, он ещё то там профком чёртов ступе. И почему он? Потому что у него нет ноги, запомнила я на всю жизнь его, потому что, во первых, его фамилия была не

121: А во вторых, он имел корову.

122: И он, хорошо ко мне относясь, приносил мне иногда для ребёнка молока немножко тайком от всех он мне приносил молоко, и вот моя работа заключалась в том, что я утром бегала по цехам, приставала к этим работницам, чтобы они что-нибудь написали.

123: Они меня хорошо посылали, тогда я сама че то от их имени сочиняла и бежала. Аа, городок же маленький, все рядом, бежала в типографию, там это все верстала, и утром на рассвете я эту многотиражку ходила по цехам разносила.

124: И всем работницам говорила это ты их фамилию подписывала, и каждый из них радовался, что они это вот заключалась моя работа, шло дело к осени уже мы ничего не знали ни про театр, ни про моего мужа, ни про ничего не знали, от всего были.

125: Оторвано, никаких газет не было. И вот в 1 прекрасное утро я бегу к себе, к этому некрасову одноногому, и вдруг он меня встречает в дверях и говорит немедленно уходите немедленно, чтобы вас здесь не было. Что такое? Уходите.

126: Радио, и выясняется, что я

127: В газете в своей, которая называлась веретино, написала, переписав из центральной газеты не очень внимательно коммюнике.

128: Советского союза с америкой, а надо было написать коммюнике ссср с сша, и когда кто-то там в райкоме это увидел, то подняли страшный скандал что что это?

129: Такое, кто это написал, что это вообще какой-то Выходец шпион. Я не знаю, кто, и он сказал, что вашего Духу здесь не было, чтоб вас никто не видел. И я побежала домой, рассказала все своим родителям. И мама, старая большевичка.

130: У неё сразу сработала голова, она сказала не знаю, арестуют или не арестуют, но то, что дело к осени, и то, что навигация кончится, и мы останемся здесь и на к волге придёт немец надо бежать. Куда бежать, чего в это время?

131: Получили телеграмму от брата моего мужа, такую очень короткую, очень сухую, без всяких здрасьте. Он просто написал. Вчера Володя выехал театром Омск, и таким образом мы узнали, что в Омск, что театр уехал в Омск, в эвакуа.

132: И вот моя мама сказала все, едем в Омск. Как на чем? Что, как? Ну, это вам невозможно передать. Сейчас это выглядит как детектив. Она тогда это была трагедия абсолютная. Вдруг моя сестра узнает? Она же работала в школе.

133: Что Пионерский отряд редакции правды едет в Омск, и мама, лёжа, командуя нами всеми, она была полным командиром, несмотря на то, что она даже на бок не могла повернуться, и мы её с ложки кормили, потому что она была совер.

134: Совершенно без движения. Она говорит, едем в Омск и представьте себе эту картину. Мы достаём какую-то подводу. Кладём маму с маленькой девочкой этой новорождённой на подводу. Кладём этот портрет с моей шубой. Главным образом и

135: Какими-то там подушками и едем на пристань, а не едем, а она едет. А мы идём рядом все на пристань. Ну, назвать пристанью. Это тоже очень громко сказано, это какие-то моски трясущиеся. И когда мы приходим на это, я пони.

136: Понимаю, что сейчас случится что-то невероятное, потому что стоит огромный отряд пионеров с горнами, с барабанами, с пионерскими галстуками и невероятное количество таких пожиловатый мамаш, которые все сделались вожатыми, они

137: Тоже в галстуках пионерских, и они все распоряжаются, все мамы неожиданно стали вожатыми. И когда мы подъезжаем, подходим к этим маскам, начинается дикий скандал откуда это семейство не пускать? Что это такое у нас дети, у нас пионер.

138: Отряд ни в коем случае, нас толкают, мы забрасываем маму с ребёнком, каким чудом через все головы туда, на палубу, как-то сами протискиваемся, и в это время сходни снимают, и пароходик очень слабенький.

139: Очень такой какой-то подозрительный, с невероятным пением этих самых дурацких пионеров. И команды ихних мамаш пионер вожатых отплывают. И тогда ко мне подлетает 1, я её запомнила на всю жизнь такая, ну,

140: Пожилая, наверное, очень молодая, крупная, с крупной грудью, с большой причёской, такая баба с Пионерским галстуком и говорит, что вы сюда пришли, вы нам мешаете, у нас тут дети, ваш ребёнок орёт, он мешает нашим детям. Я вот так вот разорвала на себе рож.

141: Как сейчас помню кофту, что там на мне сказал ну, убейте меня, ну, выкиньте меня с моим ребёнком за борт, ну, сделайте что-нибудь со мной была дикая истерика, и капитан, проходящий мимо, сказал можно вас на минуточку? Идёмте со мной, я вас.

142: У меня дежурство, сегодня я вас устрою к себе в трюм, маму с девочкой положили в его каюту, а мы папа, Тамара, и я в трюм машинное отделение, жара немыслимая, нечеловеческая никак.

143: Еды боимся выйти на палубу, что нас выкинут, так мы доехали до Казани в Казани, пересели на поезд. Вот так мы добрались до Омска.

144: А в Омске был театр, этим уже все сказано.

145: Владимир Иванович мой муж, когда он увидел нас, а у него была астма, а я была такая здоровая, немыслимая. Я вообще не знала, что за болезнь. Когда я вышла за него замуж ещё до этого, за 3 года, то его брат мне сказал.

146: А ты не боишься? Ты знаешь, что у него астма? Я так подумала. Это, наверное, что-то венерическое.

147: Там был невероятный мороз в Омске, и он от мороза, и от того, что он начал волноваться, что на него, ну, такое огромное семейство свалилось сразу. Понимаете, у него был приступ астмы, он не мог никуда. Ой, это отдельно.

148: Короче говоря, все жили в школе, огромный такой физкультурный зал, где все вповалку вот так вот жили, кто-то простынями загораживался, у кого были простыни, кто-то ещё, я, значит, своя шуба, которая моя котика.

149: Великолепно. А потом Владимир Иванович нашёл комнату.

150: Как сейчас помню, называлась кооперативная 100. Вот это был наш адрес деревянный дом на 2 этаже без всяких электричества нет, воды нет, печки, нет ничего. Вот комната, 1 комната, мы вошли, пустая комната, ни кровать.

151: Ни стола, ни Стуль, ничего. Вот живите в комнатах все. Короче говоря, он пошёл искать что-нибудь, и он принёс какие-то ящики, думаю, что он делает. Он мимо какого-то магазина. Он говорит, я увидел валяются ящики, написано дрожжи.

152: Он принёс ящики сюда, ящик сюда, между ними доски Набил, и уже получилась постель. Мы 2 с половиной года спали на этих дрожжах, я, как сейчас помню.

153: И тем не менее мы жили, у нас шли спектакли, мы с ума сходили, хотели играть, когда моей девочке исполнился год. Я устроила вечеринку, потому что

154: Я сказала, что как это к нам не придут гости, но кормить было нечем, и поэтому купили за какой-то 1000000 зайца, и я не знала, че с ним делать, потому что его надо было щипать. Он же был весь заяц, да, его надо было резать. Его надо было. И мама ле.

155: Вот так вот мной командовала. Кое-как мы в этой самой этого зайца сварили, испекли. Я не знаю, что есть его было невозможно, но я полтеатра пригласила, и все. Мне принесли подарки. Кто-то мне принёс коптилку. Не знаете, что такое?

156: Это керосиновая лампа, это была мечта, мечта идиота, керосиновая лампа, а это такая малюсенькая стеклянная штучка, туда наливался керосин и фитилёк, и это зажигалось, и было страшное.

157: Пришёл сам Рубен Николаевич, я ещё подумала потом, как я не стеснялась его в такой обстановке, и кто-то играл на гитаре, и пели. Девочка все время просыпалась, плакала, чтобы они уходили. Все это было прекрасно.

158: Вот в такой обстановке мы жили, и вдруг 42 год, встреча 42 года и весь театр приглашают на встречу нового года в обком партии. Ну, это, знаете, и как?

159: Когда мы пришли в этот зал и увидели столы накрытые, это был не довоенный стол. Это был дореволюционный стол. Все сели, начали есть какие там тосты, какие там танцы, ничего не было.

160: Еле еле, еле, как сумасшедший, и когда наелись.

161: Но поняли, что мы то едим, а дома то у всех есть родственники, у кого дети, у кого и начали постепенно со столов, что осталось брать себе в сумочки, я тоже чего-то хватала, клала в сумку, а рядом со мной.

162: Сидела такая наша старая актриса, очень уважаемая, я так кладу, она че то кладёт, я кладу, она че то-то, что можно схватить так более менее заметно. И вдруг слышу над своим ухом такой мужской голос, он так к ней нагибается, говорит, граждан.

163: Вы бы хоть графинчик оставили. Официант роскошный официант видит, как она берет графин с водкой и кладёт. Я её не осудила, потому что за эту водку она.

164: Могла потом неделю кормить своих детей, продав эту водку. Вот так вот мы жили, мы выпустили очень много спектаклей, но 2 спектакля были грандиозные. Это фронт с участием дикого, который я никогда не забуду, как он играл, это все равно.

165: Ирак с участием Симонова и Мансурова. Причём, вы знаете, вот в такой обстановке, при таком голоде, при таком невероятном холоде хотелось все время есть. И вот дивный спектакль. Так что вот потом мы приехали в Москву, мы

166: Играли в помещении тюза, потом отстроили театр. А теперь милости просим, приходите на арбат.

167: Галина Львовна, нынешний главный режиссёр театра Римас туминас, просто подарил вам 2 актёрскую жизнь, откуда такая и, если можно, а я все видела и, если можно, о спектакле.

168: Пристань. Вот как отбирался материал для этого спектакля, как вы репетировали. Понятно. Спасибо. Все абсолютная правда. Действительно пришёл римос. Действительно, он почему-то меня отрыл неизвестно почему до сих пор.

169: Непонятно, почему он начал ставить дядю Ваню. Я, как, как сказать, как чиновник, там, как завтру очень была заинтересована, чтобы он скорее начал работать, потому что актёры это вообще звери, если они

170: Не работают. Это профессия кошмарная, кошмарная. Это единственная профессия, где люди до 100 лет хотят работать. Вот можете на меня посмотреть, мне не нужен ни отдых, ничего мне дайте роль. И вот так вот 8.

171: Человек, пойди вообще удовлетвори всех. Поэтому я ходила за ним, как это самое, хвостик и говорила, ну когда же вы? А мне было важно, чтобы он хотя бы не начал работать, а хотя бы повесил бы распределение. Вот это важно, что человек приходит в театр.

172: Его фамилия там в распределении уже неважно, когда начнутся. А значит, я все-таки буду. Это тут процесс очень сложный. И я его спрашивала без конца. Ну, когда вы, ну, дайте хоть распределение, дайте, хоть и он в 1 прекрасный момент, вдруг так.

173: Сказал, мы были очень мало знакомы. Он так сказал, да, вот я дам распределение, когда вы согласитесь играть, я играть, а кого мне играть то? Ну вот играть. Я говорю, да, мне там некого играть. Он говорит, нет, вот няньку я говорю, да вы что, я

174: Я буду нянька какая-то такая. Да нет, не буду я нянька. Он говорит, нет, это будет другая нянька. Я говорю, ну я знаю, с вашей фантазией. Вы заставите эту няньку лезть на дерево или чарльз стон танцевать? Я вас знаю. Нет, нет, нет. И я

175: Я долго отказывалась по 2 причинам. Во первых, потому что я, мне всегда бывает неловко, потому что другие будут говорить, вот она там себе схватила. Тут такой момент довольно щепетильный. И вообще не хотела эту няньку. Ну вот.

176: Он как-то так меня уломал. И когда была 1 репетиция, вот если вас это интересует, кухня наша, то я действительно надела чепчик и взяла спицы. Хотя вязать я не умею абсолютно, но тем не менее я взяла спицы.

177: Села вот так вот, потому что это старая нянька, а у Чехова написано, она рыхлая, старая, это самое. Ну, я все прочла. Рыхлая, старая. Значит, он сказал, это вы положите сюда. Ну и дал мне вот такой вот рисунок.

178: Как вы видели, и как-то дело пошло, и я увлеклась. Сейчас полегчает.

179: Это болезнь у вас давняя ещё, Вера Петровна, покойница все маялась бывалоче, все ночи напролёт плакала ах, как она вас любила.

180: Как любила ничего, батюшка, меня самолёт ноги.

181: Что мало все хочет, чтоб пожалели. А старость то никому не жалко. Вижу, вижу, батюшка, что полегчало.

182: А таперь постель?

183: Пойдём, Марина.

184: Спектакль не всем нравился, но я всегда говорила, что у меня человечество делится на 2 категории. На тех, кто принимает дядю Ваню. Это мои любимые люди. На тех, кто не принимает. Идите знаете, куда все. А пристань. Вы знаете, это было.

185: Странно, потому что Шёл наш юбилей, девяностолетие театра, и я боюсь сказать, сколько из этих 90 лет я на юбилейни алась.

186: Значит, юбилей. Вся труппа сидит на сцене очень чисто, вымытая, естественно, дико скучает, потому что 1000000 людей приходит с этими папками, и все говорят, какой чудесный театр, и скучают те, кто говорят, и скучает, те, кто слушает и

187: Все, потом все идут пить водку и этим дело кончать. И вдруг он говорит, нет, будет по другому, артисты должны играть. Я, говорит, придумал вот такую вот пристань. Я помню, что я до такой степени не понимала, что он хочет, что я даже забывала это название. Я говорю,

188: Какую-то палубу придумал. Он сказал ищите себе отрывки, вот что хочешь играй, вот что не сыграно. Хочешь джульетту играй. Хочешь там, я не знаю, что горе от играй что хочешь. Это большой соблазн, и надо иметь вообще, так сказать.

189: Некоторые извилины, чтобы не сыграть там, ну, он, конечно, руководил всем, но все-таки он дал каждому старому. Я не люблю это слово. Мне очень не нравится, когда про меня говорят, как про меня говорят, старейшая и пишут.

190: Вот сейчас выйдет старейшая она, несмотря на то, что она старейшая, я это ненавижу, я просто, ну, скажите все, что угодно, лучше ругательство, чем это старейшая. И вот ждут, что это выйдет эта старейшая, её вот выведут. Это я.

191: Слышать не могу, это тем не менее он старейшим всем выбрал, значит, всех старейших и сказал вот, делайте, что хотите. И стала я искать и ничего не могла найти себе. И у нас есть в училище такой завкафедрой, вы его все знаете.

192: Любимцев Паша, Любимцев, который ведёт программу. И такой очень эрудированный господин. Я ему сказала, слушайте, вот что бы мне. И он мне буквально на завтра принёс вот такой вот список произведений, невероятное количество всяких пьес. Ну, невероятное.

193: Подумала, какой молодец. Все-таки такой обязательный человек. Я стала читать и вот там нашла этот рассказ, и я отнесла римусу. Он сказал, нет, я не понимаю, как его делать, потому что это рассказ. Ну идите, читайте его с эстрады и все.

194: Ну как можно такой рассказ сделать? Ну нет, так нет, я ещё ему говорила, дайте я вам прочту, тогда не надо мне читать. Уходи, ладно? И через несколько дней он меня встретил, сказал, вы знаете, а я придумал, что такое. Я придумал это сделать как немое кино. 1.

195: Репетиция я пришла страшно взволнованная 1 репетиция. Мы очень приучены к тому, что у нас раньше на 1 репетицию мы всегда наряжались, чисто мылись, особенно при Рубен николаевиче он придавал большое значение, чтоб были

196: Красивой женщины. Он всегда смотрел, кто как одет. У меня уже дочь была взрослая, она так на меня посмотрела, сказала, как галечка, это я вас пропустил.

197: Да, да, было, было, было и действительно пропустил. Ну, короче говоря, я пришла на эту 1 репетицию, он так cell довольно спокойно, мрачно сказал, идите туда, вот туда, вот туда идите отсюда пойдёт это. Ну, давайте, иди.

198: На меня. Я сказала, минуточку, минуточку, мне же надо как-то оправдать нас учили, я же все-таки школу кончила, мне надо знать, ну что я её порицаю, эту героиню или я ей сочувствую, он так на меня скучно посмотрел и

199: Значит, так. Идите туда, идите на меня, ты давай музыку, а насчёт того, как ты порицаешь. Нет, это дома разберёшься и все.

200: Сквозь румяны горят, горят багровые пятна изрта пахнут от рук кремом, от её газового платья духами она похожа на смерть.

201: На артистка имела колоссальный успех, её вызывали.

202: Всегда мало, всегда играть, всегда играть, играть, играть. И если тебя похвалили, вот даже человек, которому, ну,

203: Он вчера тебе был никто, но если он подошёл, сказал слушайте, вы мне так смотришь и думаешь, какой хороший человек, и наоборот.