0: Добрый день или добрый вечер. В зависимости от того, когда вы смотрите этот учебный, эту учебную программу я хотел бы начать с 1 высказывания замечательного писателя, который называет себя

1: Журналистом я имею ввиду габриэля гарсии маркеса.

2: Он, говоря о журналистике, как сказал так когда спрашивают, как можно отделить этику от профессионализма, он сказал так это все равно, что пытаться отделить жужжание от мухи, то есть его.

3: Точки зрения, если это не этично, то это уже непрофессионально. Сегодня мы поговорим на эту тему. Очень трудную в журналистике, на самом деле очень трудную. И, пожалуй, не будет никаких рецептов. Здесь будут точки зрения. Я полагаю, что они

4: Будут разными, но тем не менее, я надеюсь, что в конце этого разговора для вас, для тех, кто пользуется вот этой кассетой, что-то прояснится или, по крайней мере, вы будете серьёзно думать уже

5: Неплохой результат. За столом сидят профессиональные люди. Меня зовут познер Владимир Владимирович. Каждый сам представится. Я бы хотел начать просто с самого 1 для меня вопроса, который

6: Я связываю с предстоящими выборами, естественно, кое-кто, посмотрев эту кассету, увидит её после выборов. Но не важно, я имею ввиду выборы в государственную думу 19 декабря 99 года и последующие президентские выборы

7: И вопрос такой имеет ли право журналист?

8: Показывать только ту сторону, которая ему нравится, вспомним выборы 96 года, когда, по сути дела все было о ельцине, никакого Зюганова там не было очень мало, он появлялся на экране, я говорю сейчас о телевизон.

9: Журналистики или можно взять сегодняшний день чечню.

10: Никто ведь слово не даёт басаеву, чтобы услышать, а другую ту точку зрения, то есть вообще журналист имеет право, будь он репортёром или комментатором, имеет ли он право.

11: Только то, что ему нравится показывать и говорить, поддерживать и не давать зрителю возможность услышать другую точку зрения. Вот 1 вопрос, который я хотел бы поставить перед вами, и кто хочет 1 начать этот разговор, то пожалуйста,

12: Меня зовут Дмитрий Киселёв, журналиста нельзя отделить от этики, но людей, которых вы видите на экранах, нельзя назвать часто журналистами, потому что часто это просто агитаторы и агита.

13: Автор памфлета либо это писатель имеет право на это так же, как художник имеет право покрасить картину в красный цвет всю целиком и сказать, что я так вижу мир у меня такой авто.

14: Взгляд, но журналист не имеет права, потому что задача журналиста, на мой взгляд, это показ верных пропорций мира, это показ всей картины мира. Так что проблема в том. Это скорее.

15: Проблема публики, которая смотрит на экран и должна понять, кто перед ней журналист или агитатор Михаил Леонтьев, нету в мире телевизионных компаний крупных, которые бы зани.

16: Занимались информированием населения, они все занимаются, в общем, так или иначе формированием общественного мнения. Да, я считаю, что журналист это очень полезная профессия. В действительности журналист для меня

17: В 1 очередь, это вот репортёр, да, это человек, который должен рассказывать о факте, должен, и его профессионализм заключается в том, что его рассказ о факте не должен отрываться от факта полностью. Хотя бы, да, он должен быть близок к факту, он может выпол

18: Выполнять заказ, задание и так далее. Да, но это надо делать профессионально. Я хочу, чтобы вы уточнили, уточнили, что значит выполнять заказ. Ну а если заказ есть задача компании, ну вот, например, снимается, там беженцы.

19: В косово или не в косово, предположим, в ингушетии, да, если нужно создать ситуацию, и она совершенно задана, да, ужасы и безобразия наличия этих беженцев, да, создать ситуацию катастрофы гуманитарной, да.

20: Но это должны быть беженцы в ингушетии как минимум, да, для начала, а не где-то ещё, да, то есть можно тенденциозно подбирать факты, но это все-таки должны быть факты, это как минимум, я, в общем то комментатор, да, я

21: Я так полагаю, что человек, который комментирует события, у него есть 2 задачи. Во первых, он должен говорить то, что думает. Вот это самое главное, да, если ему не даёт говорить что-то, что он думает вот это об этике, да, то он должен, наверное, порывать с этой компанией, уходить в другу.

22: Компанию. Я просил бы вот остальных включиться и приведу 1 пример. Многоуважаемый мной американский скорее комментатор, чем репортёр. Конечно, тед коппел гордится тем, что он говорит так никто не

23: Знает из моих зрителей, за кого я буду голосовать. Никто не угадает, за кого я буду голосовать. Но я не для того появляюсь на экране, чтобы агитировать. Я появляюсь, чтобы дать вот, вот познер говорит так,

24: Представляя, предположим, когда-то Советский союз и вот sweet говорит так, представляя соединённые штаты слушайте, я задаю одинаково трудные, каверзные вопросы и тому, и другому, но я совершенно не собираюсь навязывать.

25: Собственное мнение это 1 точка зрения на то, что есть журналист, а другая точка зрения. Видимо, ваша. Так нет, я ещё раз говорю, я не журналист, я плохой журналист, я, я никогда меня не интересовала журналистика как таковая, я человека.

26: Абсолютно политически ангажированный. Я могу каждому в лоб рассказать, какие у меня есть политические взгляды, позиции, симпатии. Давайте других подключим. Или вы хотели сейчас? Да? Ну, собственно, мы с этого и начали. Да, есть журналисты, есть не журналисты, есть агита.

27: Проповедники кто угодно, то есть здесь Миша просто за гранью добра и зла, за гранью того, как это добро и зло понимается в профессии, но Миша и сам и не говорит, что он журналист, это.

28: Иное. Вот, собственно, нам нужно хорошо провести черту. Прошу вас, Виктор Мучин, главный редактор телекомпании тв 2 Томск. Видимо, мне в Нудной Роли моралиста придётся тут выступить, но есть правила профессии, есть мораль, и когда

29: Когда мы начинаем ориентироваться на спрос, причём спрашивает с нас хозяин, это часто переходит границы и правил профессии и морали, а когда это переходит границы?

30: Я убеждён, в этом заканчивается рано или поздно, и спрос на эту профессию, и на этого журналиста, который начинает отрабатывать заказ слишком активно, и, собственно, конец этой телекомпании в перспективе, то есть мы можем

31: Исходить из того, что да, вот есть зрители, они глупые, и мы им можем что-то навязать. Возможно, такая позиция, но я не убеждён, что эта позиция продуктивная, когда были выборы 96 года, аргументация была таковой. Мы то знаем, что будет, если

32: Коммунисты придут к власти, мы знаем, что никакой свободы уже тогда не будет, мы уже это проходили, мы, журналисты, знаем, что когда они у власти, то вообще кончается журналистика и начинается пропаганда, поэтому будем, извини.

33: За выражение мочить Зюганова не будем ему давать слово именно потому, что мы знаем, что не надо ничего делать, чтобы он мог выступать, будем поддерживать Ельцина, какой он никакой, но все-таки это другая система, это говорили люди весьма.

34: Уважаемые, весьма известные и аргументированно говорили, вот это, так скажем, их визави, американские, в частности, англичане говорили, это невозможно. Наши говорили, да, вы не понимаете ситуацию, те говорили, да, вы не

35: Понимаете, журналистику вот для меня, я это хочу понять здесь, да, Тимур Иванов, 4 канал, Екатеринбург. Вот мне кажется, что делая из себя фильтры, да, то есть которые там как-то фильтруют эту информацию, пропускают, не пропускают, мы пытаемся сделать

36: Выбор за кого-то ещё, ну за народ, да, там, за наших зрителей обмануть 1 человека или купить 1 человека журналиста конечно можно обмануть многих людей гораздо сложнее. Ну а если бы в результате того, что дали бы слово. Ну ладно, зюганов плохо говорит.

37: Он неубедительный человек, но представим себе, что это не зюганов, представим себе, что это лукашенко, который умеет говорить, который увлекает людей, который зажигательный и который обаятельный, и вдруг бы он а ведь люди смотрят и голосуют, извините сердцем, так ведь и?

38: Проголосовали бы мы, выполнили свой журналистский долг. Вот мы этого дали, и мы того дали. А вот теперь мы имеем в результате нашего такого щепетильного отношения, вот этого президента, после чего нас всех сажают, естественно, или нечто похожее на это.

39: Но зато мы молодцы, мы вот я здесь, для меня есть серьёзный вопрос. Лидия Кузьминова, тверской проспект. Я говорила вот по поводу того, что должны же быть ангажированы средства массовой информации. Ну вот по моим сведениям, журналист

40: Журналист идти к человеку вот не к средствам, а конкретным, но журналист. Вот, по крайней мере, по региональным телекомпаниям я рассуждаю, журналист, он не может выражать свою точку зрения отдельно от телекомпании, то есть

41: Если мы говорим о журналисте, то мы должны говорить о телекомпании как таковых свободных телекомпаний вот их все-таки нету если она государственная, значит, на неё давит государство, область, город неважно кто, если она частная, то все равно учитываются интересы частного лица того.

42: Кто владеет этой компанией, меня интересует принципиально, как вы считаете? Вот если бы вы же, вы, это была абсолютно свободная, как вы, выра, да, и, пожалуйста, вот все-таки надо давать слово в любых, в любых случаях и там

43: Тому и другому. Надо ли давать зрителю возможность услышать и того и другого, понимая, что тот очень опасен и очень вреден, но как журналист вы обязаны это делать или нет? Мне кажется, надо давать высказаться 2 людям.

44: Да, пожалуйста. Ситуация с президентскими выборами все прекрасно знают. Никто ни на кого не давил, никто никому не говорил. Вы должны поддерживать Ельцина, вы не должны там давать слово. Позиция была совершенно заявлена. Это была свободная позиция журналистов, правда?

45: Это удивительный случай абсолютной, неангажированной свободы. Вот то, что вы говорили про англичан и американцев, которые не понимают, да, хотел бы я на них посмотреть, как бы они выбирали, когда бы у них была

46: Альтернатива с коммунизмом или говорили и правильно говорили, и я не знаю, нормального ответа его нету, потому что здесь журналист должен делать индивидуальный этический выбор. Дмитрий, вы хотели у англичан?

47: Никогда не будет коммунистической альтернативой, но именно потому, что они придерживаются других принципов в журналистике именно потому, что английские журналисты признают право своей публики знать.

48: Ту и другую точку зрения именно потому, что это право строит общество, именно потому, что они привержены этим общественным ценностям. Если мы игнорируем это право знать и занимаемся пропагандой и агитаторством, то это значит, что мы строим

49: Иное общество и общество, основанное на расколе, на ненависти, на насилии, на пропаганде и так далее. Собственно, мы воспроизводим коммунистические, пропагандистские методы и таким

50: Образом. Наша система это коммунизм, наоборот. С другой стороны, это изнанка коммунизма и ничего общего не имеет с демократией. Именно поэтому мы всегда будем иметь коммунистическую альтернативу, если будем вести себя

51: Таким образом, как агитаторы пропагандисты игнорировать мировой опыт журналистики и мировые ценности. То, что говорил Дима, это совершенно справедливо, абсолютно, но я же о чем говорил, что журналист до

52: Должен иметь свою позицию, и никто не имеет права у него отнять право на позицию. Я вот хочу вам напомнить, когда все началось, когда пошла гласность, когда все стало меняться, вы, наверное, помните, что именно жу,

53: Журналисты были, ну, олицетворяли вот эти изменения и в какой-то степени оказались, ну, героями, героями дня все говорили о них и перед, и тсн, и, значит, взгляд, ну, и

54: Так далее и так далее. Не произошло ли сейчас по инерции? Не получается ли так, что журналист продолжает считать себя немножко миссией? Вот не информировать, а вот вести

55: А ему это дано в России журналист больше, чем журналист не это le существует и лично мне это претит абсолютно как как взгляд, но исторически может быть в этом корне то вот где.

56: Потому что мы были ими, вот этими героями и хотим оставаться. Есть исторические корни всего этого. Это очевидно. Вот в России вообще слова больше, чем слово всегда было как известно. И, соответственно, журнализм с определённой

57: Стадии развития общества стал больше, чем журналист общество то меняется, и оно меняется, я убеждён, в более правильную сторону, оно меняется в сторону правил профессии, в частности, и журналист.

58: Должен это улавливать это изменение. Он должен меняться и с определённого момента. Я убеждён, это миссионерство просто начнёт раздражать людей, отталкивать. Оно уже раздражает многих, естественно, и человек переключится на другой канал, более взыскуемый обществом.

59: Будет информация, так что здесь первично некие правила, которых мы должны придерживаться. Или же мы, ну, отражая то, что, простите за грубость, пипл хавает, это вот.

60: Мы и делаем, а когда перестанут хавать, тогда и мы будем по другому. Вот здесь мы меняемся вместе с обществом. Извините, в котором находимся, естественным образом должны приноравливаться к этим изменениям. И раз уж оно меняется.

61: Как мы считаем в сторону большего соблюдения правил, то и мы должны естественным образом меняться в эту сторону. Вот и да, есть ответственность журналиста, но он не может быть миссионером. С определённого момента он будет выглядеть неестественно.

62: Определённого момента он будет выглядеть в этой своей Роли. Просто смешно. Нельзя выглядеть сейчас в эфире, так как выглядел, ну, допустим, Невзоров там в каком-нибудь 90 году. Вот неприлично сейчас, с моей точки зрения, извините, не

63: В соответствии с правилами выглядит доренко, и в конце Концов, люди в провинции, они выключат этот канал, будут смотреть другой Виктор. Факты говорят против вас. У доренко прекрасный высокий рейтинг, но

64: Я бы здесь не пользовался рейтингом как аргументом. Мне кажется, аргумент рейтинг. Он работает против журналистики в данном случае, поскольку доренко сделал из своей программы шоу. Это авторская программа сергея доренко, и никто не называет её аналитической программой. Он занима

65: Памфлетом, там пишет картины, делает коллаж и все что угодно. Это другая история, у неё будет рейтинг, как у поля чудес, но это другой жанр. Мы все-таки говорим о профессиональной журналистике, именно если говорить

66: О, пипл хавает, то он будет хавать постоянно. Снижение уровня ещё пошлее, ещё голее, ещё любой эпотаж, любое снижение планки, любое снижение. Не знаю морали и правил. Пипл будет хавать, но

67: Тогда в 1 прекрасный момент мы обнаружим себя просто в Грязи, купающимися, как свиньи, и будет такое общество, и будем хавать друг друга вместе с грязью. И вот там мы себя найдём, а ниже уже опуститься будет нельзя. И такой был.

68: Анекдот про англичане приезжают вот те же англичане, вы любите английские примеры, им начинают объяснять, вот им все объясняют нашу специфику, вот 1 партия вас бы всех собрать в 1 партию, ваших бы фермеров собрать бы в колхозы ваши же газеты соб.

69: В 1 газету правду сделать бы 1 центральный канал, центральное телевидение и так далее. Закрыть границу, никого не выпускать. Ну, в общем, все наши ужасы коллективизации, там репрессий обрисовали, но была такая английская пауза, они сказали, да.

70: Даже после всего этого мы не стали бы делать автомобили, жигули, понимаете? Вот даже после всего этого они бы не поступились правилами журналистики, потому что журналистская этика и мораль и право людей знать.

71: И другую точку зрения. Право знать то, что думает Басаев, в том числе, это создаст другое общество. Это восстановит общество из Руин, из тех Руин, в котором находится наше общество. Сейчас мне кажется, что зритель сейчас многому очень не верит. Это

72: Как раз потому, что ему навязывают точку зрения и ангажированность, а если бы зрителю предоставлять, выбирать самому и предоставлять некоторые точки зрения, он бы, может быть, начал думать сейчас зритель не верит во многое, что говорится с экрана, то есть он переключает телевизор и говорит, на кого работает, неважно, что это, на кого работает.

73: То есть зрителю сам зритель уже этот вопрос мы зададим ещё вот это, между прочим, ключевой вопрос, но я бы хотел к нему ещё подойти и как частность. Вот, вот есть правда, правда войны, вот людей на вой.

74: Не убивают.

75: Надо ли показывать всю правду, то есть кровь, вывалившиеся кишки, оторванные головы и так далее? Или не нужно, например, опять мы скоро говорим об англии, там есть

76: Правила нельзя показывать то-то, то, то и то-то просто это вписано оторванную голову, да, оторванную, да, да, да, оторванную голову нельзя показывать запрещено, потому что это ничего, кроме чисто физического, эмоционального

77: Воздействия не имеет, это уже неправда. Это воздействие специально на зрителя, а мы хотим информировать. Поэтому говорим, погибло 3000 человек, были страшные зверства. Вот журналист.

78: Он должен думать об этой, ну, я не знаю, о взвешенности, что ли, о мере или нет. Надо задавать себе вопрос, во имя чего вот это все показывать. Если физиологические подробности, то, по моему мнению, этого не надо показывать. Почему, а что это даст?

79: Рейтинг высокий или что-то то, что человек узнает правду, как это на самом деле происходит и что там на самом деле происходит. Ну то есть для того, чтобы сказать, слово погибли, умерло это недостаточно. Ну очень как, по моему, очень легко.

80: Переживать, да, там 3000 человек, 20000000 человек. Да, очень трудно любить 1 конкретного человека. Здесь тоже самое. Здесь за каждым подобным вот убийством на войне стоит трагедия. Настоящая человеческая трагедия чужой, как ближе к тебе. Во имя чего? Да во имя чего это правда?

81: Любой раненый в шоке, это страшнее убитого, это кошмар, да и можно показывать шоковых раненых всегда и у вас всегда будет 1 эмоциональная реакция, если вы хотите ввести в стране пораженческую пропаганду, если страна ведёт войну.

82: Вы будете показывать настоящих шоковых, раненых, не плюшевых никаких. Вот показывать и показывать. Да, есть профессия врача, да, есть, есть понятие не навреди. Общество может быть развито, не развито, переразвито, есть правила.

83: Врача. Есть правила, для журналиста есть эти правила или нет, этого делать нельзя. А это ты делать обязан. Вне зависимости от твоей точки зрения. Ты обязан дать 2 точки зрения. Ты обязан информировать. Да, тебе могут

84: Дать губернатор может нажать. Хозяин может уволить. Это другой разговор, но ты как журналист, для тебя существуют правила, как для врача или не существует. Существуют правила. Можно. Вот представьте себе, ситуация, когда я имею

85: Информацию, что там Тютькин что-то украл, правда, украл. Да, и вот сейчас, в данный момент, я даю информацию, что Тютькин украл, и эта информация страшно выгодна абсолютным законченным ублюдкам, и они из за неё

86: Её получают страшный успех, я эту информацию не дам, а вот это вот и есть не дам. Это и есть принципиальный вопрос. Вы скроете информацию именно для того, чтобы бяки не могли этим воспользоваться? Или вы говорите это?

87: Не мой вопрос, мой вопрос выдать информацию, которую почему-то прячут.

88: Наверное, тоже бы не выдала, не выдали. Не навреди. Быва. Есть такая, и у журналистов не навреди. А вы, скрою ли я преднамеренно информацию? Да, в отдельном случае, да, все-таки, да, мне кажется, что правила должны существовать, как только мы на

89: Начинаем отходить от них, то мы путаемся, мы, мы задумываемся, и мы начинаем уничтожать себя, и мы начинаем копошиться в каком-то средневековье. Мы мыслим категориями шаек. Ватак, вот это вот они ублюдки, они плохие, они другие.

90: Они нам непонятны. Все равно существует правило, дайте другую точку зрения, дайте другую точку зрения, потому что люди имеют право знать. Да и такая профессия, профессиональный подход, дать непрофессиональный подход не

91: По поводу Тютькина мне бы хотелось закончить. Вот я в этой ситуации дал информацию про Тютькина, что он украл. При этом бы сказал, что-то, что эта информация появилась именно сейчас выгодно вот этим бандюгам, чтобы не я, а вот мои зрители решали, что для них

92: Важнее, что Тютькин украл или что это он, очень крупный журналист, собрав за столом других, очень крупных журналистов, поставил перед ними вопрос я им постоянно пользуюсь, вы берете интервью у министра обороны своей страны, вы сидите у него за письменным столом, он с вам.

93: Разговаривает, раздаётся звонок, он берет трубку, он че то говорит, говорит, извините, я должен выйти буквально на 1 минуту посидите, он выходит. Ну вы журналист, да, вы так оглядываете стол, что там лежит такое. И вдруг видите, что он совершенно забыл.

94: Тут причём? Нельзя сказать, что, может быть, это подставка, все как есть. Он забыл бумагу сверхсекретную, вы её не трогайте, но так как вы умеете читать, когда повёрнуто от вас даже да, почитайте и видите, что ваша страна Собира.

95: Через 10 дней объявить войну другой стране. Вы об этом сообщите? Да, вас могут уволить, посадить. Не об этом сейчас речь. Ваш долг сообщить о том, что ваша страна собирается начать войну или

96: Это не важно. Или вы патриот в кавычках, не в кавычках и так далее. Ответ для него и для некоторых был однозначный. Я сообщаю, я тоже, я. Это совершенно неважно. Помогает противнику, не помогает противнику.

97: Правительство, государство скрывает от людей то, что оно собирается делать, и моё дело эту информацию добыть и сообщить, не мне судить, хорошо это плохо ли моя я журналист.

98: Все. Так вот здесь вы с этим не согласны? Очевидно, нет, соглас, но это очень трудно. Это каждый раз, кто говорит, просто нет. Каждый раз каждый вопрос надо решать отдельно. Нет, есть принцип. Здесь принцип, принцип. Вот я спрашиваю,

99: Есть принцип или нет? Я не, мне скрывать информацию, это нет понятия патриотизма для меня нет, есть понятие, вот информация, вот её скрывают. Будьте любезны, вопрос такой журналисту.

100: Больше, чем человек или меньше, чем человек. Это простой человек. Человек существует человек. Да, да, я бы, да, этого не сделал точно. Значит, это вопрос индивидуального человеческого выбора. Человек должен поступать как человек, как человек.

101: А не журналист плевать, он журналист, мусорщик там солдат, врач. Все равно он должен думать о последствиях собственных поступков. Есть некая порода людей недоразвитых, да, или переразвитых таких западно.

102: Журналисты, которые не думают о последствиях своих поступков, потому что у них есть правила, и они действуют согласно правилам. Но если они видят некоторые последствия собственных поступков, но считают, что по правилам они обязаны их не видеть. Да, есть яркий пример. Люди, которые передали в Германии на

103: Основании демократических выборов власть нацистам, подонки и преступники да никакая, никакие принципы демократии их не извиняют, потому что они издевались над собственным народом и над всем человечеством, и совершенно мне плевать, какими, чем они мотивировали.

104: Какими правилами? Передачу власть нацистской партии? Да, вот это для меня совершенно важно. Абсолютно эта ситуация за рамками правил игры нельзя играть по правилам, пока нету игры. Ещё в эту игру никто не играет или уже не играют.

105: В любом обществе, в любом обществе такая аргументация возможна. Поговорите с любым журналистом в любой стране, он вам найдёт 30000 таких доводов, что реальная жизнь такова и так далее.

106: И так далее. Я говорю о том, существуют ли какие-то незыблемые, в общем то говоря, этические правила журналиста, и это подводит к главному вопросу а для кого работает журналист, для кого он работает, это немало.

107: Важный вопрос для того, кто платит ему.

108: Для себя, прежде всего хочу самовыражаться. Или он все-таки работает для того, вот человека, который не имеет информации, то немало. Это есть главный вопрос. Что вы думаете? Ну, для общества в любом случае.

109: Для общества, да, для людей. Ну, я не знаю, может, это, кажется, смешно там, но для того, чтобы донести информацию, я не знаю, для чего тогда, иначе зачем это? Зачем в игру эту играем тогда я не понимаю. Ну, вы вот когда вы работаете, когда вы

110: Ходите к микрофону, у вас есть это внутреннее ощущение, что я работаю для тёти маши, которая сидит в телевизоре именно для, для них я работаю. Да, да, у вас есть это ощущение, да? Ну, замечательно. Да, прошу.

111: Как недоразвитый или переразвитый западноориентированный журналист. Мне кажется, Миша абсолютно некорректная постановка вопроса кто больше журналист или человек, кто больше стюардесса или человек мне очень

112: Любопытно летать нашими авиакомпаниями, потому что все наши стюардессы, они, конечно, люди. Я сразу вижу, какое у неё настроение. Да, я слежу за ней. Если у неё плохое настроение, она её прольёт мне на колени. Вот если хорошее, она будет порхать, а вот

113: Западных стюардесс есть правила, да, что своё настроение она должна оставить дома, она, если она в форме, она больше стюардесса, чем человек. Штука в том, да, есть правила. И да, мы нарушаем эти правила, но очень важно себе сказат,

114: Да, я, зараза, вот нарушил правила, но я знаю, что они есть, я нарушил их, потому-то я отдаю себе отчёт в этом, но я знаю, что они есть, и я хочу работать по правилам. Вот хотя бы, если это себе сказать и не забывать о том, что правила есть, это уже очень

115: Важно будет, во всяком случае, для того состояния общества и для того состояния журналистики, которое сейчас есть. Хотите. Итак, на кого мы работаем? Да, да. Следующее. Мы, безусловно, работаем. Журналисты работают на

116: Общество и на людей, и других здесь вариантов нет. И все остальное это другие профессии, да, там киллеры, да, есть, да, существуют информационные киллеры. Почему денежки и вперёд. Значит так.

117: Как так? Ну да, вот это, опять же, не надо путать разные профессии. Конечно, на общество это глаза, уши, я не знаю, сознание и представляет, пожалуйста, обществу, а не кому-то ещё, безусловно, даже если на частный.

118: Компании, даже если на частной компании, потому что общество допускает частные компании именно потому, что они будут заниматься журналистикой, что если это называется новостями, то тогда это будут новости. Если это комментарии, то там должны быть разные точки.

119: Зрение и просто постановка проблемы в контекст. А если это памфлет, то это памфлет. Да, нормально. Если это авторская программа, да, если это танец, я не знаю, песня это разные жанры. Пьеса ради Бога, но мы говорим о професси.

120: Национальной журналистики, ориентированной на общество. Что вы скажете, на кого мы работаем? Ну, на кого вы работаете?

121: На зрителя, на самом деле, на зрителя, да, то есть есть там показатели этой работы, которые вычисляются там рейтингами какими-то, вот как только у нас возникает вот это вот, вот этот вопрос, да, а будет ли это выгодно обществу, вот всему обществу, любое решение всему, вот каждому человеку в обществе.

122: Выгодным быть не может. Вот как только мы ставим вопрос о том, выгодно или невыгодно, да, вот мы тут же перестаём быть журналистами, потому что наша задача все-таки, как бы вот не на этот, не на этот вопрос найти ответ выгодно обществу, знать об этом, пусть оно само решит.

123: Выгодно ему об этом знать или невыгодно. Вот эта тема меня страшно волнует. Я был пропагандистом, я знаю, что такое выполнять заказ, я не хочу вдаваться в это сейчас, но эта тема меня очень захва.

124: Но я хочу сказать тем, кто смотрит эту программу, эту кассету, что она бесконечна, что нет ответа на самом деле, что есть очень разные взгляды. То есть, по мне есть ответ. Вот по мне, вы слышали, все-таки очень, очень ра.

125: Разные тут взгляды, разные подходы, разные способы оправдать то, что ты делаешь. Причём я говорю без, без иронии. Это так оно и есть. Но, как мне кажется, это, это центр всего. Если говорить о журналистике, то о чем мы

126: Сегодня говорили, есть профессионал, умение построить фразу, умение снять умение. Но есть вот это внутреннее состояние, и оно самое главное. И, наверное, то, что вы сказали очень правильно, лучше понимать. Да, я Нару.

127: Хотя бы я это понимаю, я нарушаю, потому что иначе меня уволят, потому что иначе мне не заплатят, потому что иначе страшно. Могут даже убить. Но я хочу, я понимаю, что я нарушаю, то уже не

128: Плохо. Уже неплохо. Вот, пожалуй, на этом, наверное, мы могли бы закончить. Всем вам спасибо. И будем надеяться, что наступит то замечательное время, когда можно будет даже и не думать об этом.