0: В 1937 я был следователем нквд, я считал себя мастером, скульптором, который работает с самым податливым материалом человеческой душой, а потом мне привели его у него.
1: Не было лица, и за 1 ночь оно не сломалось, оно разобрало меня на части и собрало заново, но уже своей копией, и вот уже больше 50 лет я каждое утро боюсь смотреться в зеркало.
2: Потому что не знаю, кого там увижу. Эта история не о призраках, она о том, что пустота может быть хищником, друзья, эта история тяжёлый камень на моей душе, и я делюсь ей.
3: Первые это не выдумка, это признание, за которое меня могут стереть из всех архивов, даже посмертно. Если то, что вы услышите, найдёт отклик, прошу вас, поддержите это видео и подпишитесь на канал.
4: Для меня это будет знаком, что я говорю не в пустоту, а теперь давайте вернёмся в тот проклятый ноябрь до той ночи моя жизнь была простой и понятной, как устав караульной службы, мне было 35 лет.
5: Старший следователь особого отдела кабинет на 3 этаже лубянки, пачка казбека в кармане кителя и твёрдая уверенность в собственной правоте 1937 год был нашим годом.
6: Годом большой чистки Москва гудела от страха и строительства, 2 этих звука сливались в 1 непрерывный аккомпанемент эпохи, пока под землёй метростроевцы вгрызались в плывуны и известняк прокладывая.
7: Светлый путь в будущее мы наверху, в Серых кабинетах, занимались тем же самым вгрызались в человеческий материал, вычищая трещины и гниль, я был хорош в своей работе, я умел слушать.
8: Тишину в паузах между вопросом и ответом в том, как человек сглатывает или теребит пуговицу, для меня было больше правды, чем в 1000 протоколов, я мог за несколько часов превратить убеждённого троцкиста в плачущего.
9: Предателя, а несгибаемого генерала в дрожащий комок плоти, готовый подписать любое признание. Я не считал это жестокостью. Я считал это необходимой хирургией. Мы строили новый мир, а для
10: Этого нужно было избавляться от старого прогнившего материала мой день начинался в 6 утра с холодной воды и горячего, слишком сладкого чая в коммунальной квартире на сретенке соседи, инженер.
11: Бухгалтерша и семья военного при виде меня опускали глаза, я был человеком из органов, а это в те годы было и клеймом, и охранной грамотой одновременно они боялись меня, и это.
12: Страх давал мне странное, извращённое чувство порядка мир был разделён на тех, кто задаёт вопросы, и тех, кто на них отвечает я прочно стоял на правильной стороне, дорога на работу.
13: Скрип кожаной портупеи, запах карболки и сырости в бесконечных коридорах нашего ведомства все это было ритуалом, который укреплял меня в моей Роли я был винтиком огромной машины, но винтиком важным.
14: Ответственным я верил в эту машину почти глубоко внутри, в том самом тёмном углу, куда я сам боялся заглядывать, сидела заноза год назад я вёл дело 1 поэта алексея.
15: Волкова тихий интеллигентный человек в очках, писал стихи о звёздах, и осени его взяли по доносу соседа обвинение стандартное антисоветская агитация дело было пустое, шитое.
16: Белыми нитками. Любой другой на моём месте закрыл бы его за неделю, но мне нужно было выполнить план. У меня горели сроки, и я надавил. Я использовал все своё мастерство. Бессонные ночь.
17: Под лампой ложные обещания, угрозы в адрес его семьи. Я не бил его. Я работал тоньше. Я ломал его изнутри, пока он не подписал все. Через месяц он умер в пересыльной тюрьме от
18: Сердечного Приступа иногда, очень редко, по ночам мне снились его глаза за толстыми стёклами очков, в них не было ненависти, только удивление, как будто он до последнего не мог поверить, что мир может быть.
19: Устроен так несправедливо я гнал эти мысли, сентиментальность, непозволительная роскошь в нашей работе это была моя единственная трещина, и именно в неё потом хлынет весь ужас в тот ноябрьский вечер.
20: Я заканчивал отчёт по делу группы инженеров с авиационного завода рутинная работа, предсказуемый результат все вину признали около 9 вечера зазвонил телефон прямая линия от major Гракова.
21: Моего непосредственного начальника. Голос у него был усталый и раздражённый, как всегда в конце рабочего дня Орлов, зайди срочно. Граков был старым чекистом ееще дзержинской школы, сухой, жилистый.
22: С лицом, похожим на старую карту, испещрённую морщинами, реками, он редко вызывал меня так поздно я поднялся в его кабинет, там пахло дешёвым табаком и тревогой майор сидел за своим массивным дубовым.
23: Столом, перебирая бумаги, он не предложил мне сесть. Есть работа, Глеб Андреевич, сказал он, не поднимая глаз, особый случай. Он протянул мне тонкую папку. В ней не было ничего, кроме 1, лис.
24: Сопроводительной записки я пробежал глазами арестант доставлен сегодня вечером, имя неизвестно, возраст на вид около 40, место задержания стройплощадка станции метро площадь.
25: Люции причина задержания отсутствие документов, отказ от сотрудничества, пусто, сказал я, возвращая папку, обычный бродяга или шпион молчун. Мои ребята расколют его за час Грак.
26: Поднял на меня тяжёлый взгляд. Твои ребята к нему не пойдут. Пойдёшь ты 1. Это было странно. Я был старшим следователем, рутинными допросами Молчунов. Я не занимался уже несколько лет. Что в нём?
27: Такого особенного, товарищ майор Граков потёр переносицу, словно у него болела голова, его нашли рабочие, глубина 30 метров, проходчики наткнулись на пустоту, в породе ни карст.
28: Не плывун, идеально Ровная полость будто вырезана, а в ней что-то вроде каменного ящика саркофага. Они его вскрыли, а там лежал он в какой-то грязной.
29: Без обуви живой. Я слушал и не верил своим ушам. Саркофаг под центром Москвы. Это звучало как бред. Может, сектант какой-то или сумасшедший забрался туда и уснул он не
30: Мог туда забраться. Орлов, отрезал Граков. Полость была герметично запечатана. По оценкам геологов, она находилась в изоляции минимум несколько тысяч лет. Тишина в кабинете стала плотной. Я
31: Смотрел на major, пытаясь понять, шутит он или нет, но Граков никогда не шутил так кто же он в этом и твоя задача, сказал майор и встал он подошёл к окну.
32: Смотрел на тёмные крыши Москвы, у него нет документов, нет отпечатков в картотеке его никто не ищет, он не говорит, он вообще странный, его осмотрел наш врач, физических отклонений нет.
33: Кроме 1 детали Граков повернулся ко мне в его глазах я впервые увидел что-то похожее на растерянность. У него нет лица. Орлов. Я моргнул, решив, что ослышался. То есть.
34: Изуродовано, шрамы нет, сказал Граков, и его голос стал тише, не изуродовано, его просто нет там, где должно быть лицо Гладкая.
35: Кожа, как у манекена, без глаз, без носа, без рта, просто Гладкая поверхность он замолчал, давая мне время осознать сказанное, а потом добавил фразу, которая до сих пор звучит у меня.
36: Меня в ушах, его поместили в 107 допросную в нижнем блоке. И вот тебе мой приказ, Глеб Андреевич, выясни, кто он или что оно такое, но запомни 1 и это самое важное, не.
37: Прикасайся к нему ни при каких обстоятельствах, не трогай его руками. Понял? 107, допросная. Даже среди нас, привыкших к подвалам лубянки, это место имело дурную славу. Она на.
38: Находилась на самом нижнем уровне, в так называемом отстойнике, куда спускали тех, от кого не ждали ничего, кроме смертного приговора путь туда был долгим спуском в преисподнюю сначала широкие коридоры с портретами вождей.
39: Потом узкие, с тусклыми лампочками и, наконец, последний винтовой лестничный пролёт, высеченный прямо в скальном основании здания воздух здесь был другим густой, неподвижный, пахнущий.
40: Сыростью, известковой пылью и чем-то ещё, что я всегда называл про себя запахом отчаяния, это была смесь пота, страха и безнадёжности, которая, казалось, впиталась в сами.
41: Стены. Каждый мой шаг по стёртым каменным ступеням отдавался гулким эхом. Звук был одиноким, неправильным, здесь всегда стояла тишина, но это была не тишина покоя, а тишина вакуума, где умерли все звуки.
42: У двери 107 стоял 1 конвоир, молодой парень, почти мальчишка с бледным лицом и широко раскрытыми глазами, он вытянулся в струнку при моём появлении, но я видел, как дрожит его рука.
43: Сжимающая винтовку. Он явно был напуган. Все спокойно спросил я, стараясь говорить Ровно так, точно, товарищ старший следователь, отрапортовал он, но голос его предательски дрогнул он
44: Он не двигается с тех пор, как привели открывай. Тяжёлый лязг Засова показался оглушительным, стальная дверь, обитая толстым слоем войлока, со скрипом отворилась, я шагнул внутрь.
45: Остался снаружи, поспешно закрыв за мной дверь, лязг Засова отрезал меня от мира я остался 1 на 1 с загадкой майора Гракова комната была стандартной для этого уровня небольшая, 3 на 4 метра.
46: Стены из голого бетона, покрытые потёками и пятнами плесени, которые причудливо складывались в подобие географических карт или искажённых лиц с потолка на длинном запылённом проводе свисала 1 единственная лампочка без обо.
47: What? На 40 она давала тусклый жёлтый свет, который делал тени густыми и вязкими, в воздухе стоял тот же запах, что и в коридоре, но к нему примешивался ещё 1 едва уловимый аромат.
48: Зона, как после грозы и сухой древней пыли, будто здесь 1000 лет не открывали окон из мебели, только тяжёлый, ввинченный в пол металлический стол и 2 стула, тоже прикрученных намертво 1.
49: Для меня другой, для него он сидел на стуле спиной к двери, идеально прямо не шелохнувшись, на нём была стандартная тюремная роба из грубого холста, серая, бесформенная, руки лежали на коленях.
50: Ладонями вниз. Я обошёл стол и сел напротив и впервые увидел его. Граков не соврал, но его слова не могли подготовить меня к этому зрелищу. Это не было похоже на травму. Ожог или
51: Врождённое уродство это было отсутствие идеально Гладкая, без единой морщинки или поры, поверхность. Она имела цвет и фактуру нешлифованной слоновой Кости или старого фарфора, не?
52: Не было ни глазных впадин, ни носа, ни губ, ничего, только Ровный монотонный овал эффект зловещей долины был настолько сильным, что у меня на мгновение перехватило дыхание, мозг отчаянно пытался найти.
53: Знакомые черты зацепиться хоть за что-то, но натыкался на пустоту это было хуже, чем самое уродливое лицо уродство это искажение нормы, а здесь не было самой нормы, это была ошибка.
54: В геометрии мироздания, сидящее передо мной на стуле, я несколько минут молча смотрел на него, собираясь с мыслями, возвращая себе профессиональное хладнокровие это просто человек или не человек?
55: Неважно, это объект, с которым нужно работать. Я достал папку, положил на стол, раскрыл, достал папиросу, закурил, глубоко затянулся дым казался единственной реальной вещью в этой комнате имя.
56: Произнёс я ровным, отработанным голосом, тем голосом, который ломал людей. Ответа не последовало, существо не шевельнулось, даже грудная клетка не вздымалась, будто оно не дышало, но оно.
57: Было живым, я это чувствовал, от него исходило едва заметное тепло, и в комнате стоял тот самый странный запах озона. Я задал вопрос, повторил я, повысив голос твоё имя тишина.
58: Плотная, тяжёлая тишина, которую нарушало только тиканье моих наручных часов и потрескивание нити Накала в лампочке я выдохнул дым ему в лицо, дым окутал Гладкий овал.
59: Обтёк его и рассеялся. Никакой реакции. Я начал стандартную процедуру давление, монотонное повторение вопросов, описание последствий отказа от сотрудничества. Я говорил о лагерях, о рас.
60: О судьбе его возможных подельников я лгал, импровизировал, рисовал перед ним картины его будущего каждую мрачнее предыдущей я говорил час, 2 существо сидело в той же позе.
61: Идеально, неподвижно это выводило из себя, я привык к реакции страх, гнев, упрямство, слезы все это были ступени, по которым я ввёл допрашиваемого к нужному результату, а здесь?
62: Не было ничего, стена Гладкая, как его лицо, я сделал перерыв, встал, прошёлся по камере, подошёл к стене, провёл рукой по холодному влажному бетону пятна плесени действительно напоминали лица.
63: Искажённые, застывшие в безмолвном крике, я моргнул, и наваждение прошло это была просто плесень, усталость, подумал я, пора заканчивать, на сегодня утром он будет сговорчивее.
64: Никто не выдерживает долго в одиночестве и тишине я снова сел за стол. Последний раз спрашиваю кто ты, откуда? И в этот момент оно впервые шевельнулось медленно, с какой-то механической.
65: Плавностью его голова наклонилась вбок градусов на 45, угол был неестественным, человеческая шея так не гнётся без хруста я замер, вцепившись в край стола из центра гладкой поверхности.
66: Там, где должен был быть рот, раздался звук, это не был голос, это был тихий сухой треск, похожий на помехи в радиоприёмнике или на шорох старой грампластинки, когда игла доходит до конца треск.
67: Длился несколько секунд, потом оборвался, я сидел, не дыша, пытаясь понять, что это было попытка заговорить или что-то другое, я наклонился вперёд, вглядываясь в гладкую поверхность.
68: Что ты сказал? И тут я заметил ещё кое-что. В кармане его робы что-то оттопыривалось. Маленький Твёрдый предмет. Инструкция запрещала обыскивать его без специального разрешения и при.
69: Отсутствие охраны, но приказ Гракова не прикасаться, звучал в голове набатом. Я боролся с искушением, что это могло быть оружие капсула с ядом или ключ к его тайне?
70: Существо медленно, также плавно выпрямило голову и снова застыло, я смотрел на него, и ледяное предчувствие сжало мне желудок это был не допрос, это была оценка, и оценивали.
71: Здесь не его, а меня. Именно в этот момент лампочка над головой мигнула 1 раз, потом 2 и треск, который я слышал, раздался снова. Но теперь он Шёл не от существа. Он Шёл из
72: Моих собственных наушников, подключённых к записывающему аппарату, который стоял на полу у стола, записывающий аппарат, был моей гордостью редкая по тем временам вещь трофейный немецкий проволочный магнитофон.
73: Который Граков выделил мне для особо важных дел. Он записывал звук на тонкую стальную проволоку, и качество было отвратительным, но сам факт фиксации голоса действовал на допрашиваемых.
74: Угнетающее. Я снял наушники и поднёс 1 к Уху, тот же самый сухой царапающий треск, шипение статика. Я проверил контакты, пошевелил провода, аппарат был
75: Я перемотал проволоку на пару минут назад и включил воспроизведение мой голос звучал глухо и отдалённо, как со Дна колодца, а поверх него накладывалось это шипение, оно не было постоянным.
76: Оно появлялось и исчезало. Пульсируя в странном неровном ритме, я снова посмотрел на существо, оно сидело неподвижно, все в той же позе, голова, прямо Гладкая поверхность не отражала тусклый свет лампы.
77: А словно впитывала его, мне показалось, или в комнате стало холоднее, я потёр озябшие руки, дыхание стало видимым, превращаясь в маленькие облачка пара, это было невозможно в подвал.
78: Всегда была 1 и та же температура, что зимой, что летом около 10 градусов тепла, но сейчас я чувствовал, как холод пробирается под китель, заставляет кожу покрываться мурашками, я снова надел наушники.
79: Стала громче, и в ней, на самой границе слуха, мы были в герметичной коробке, глубоко под землёй. Я снова посмотрел на влажные пятна на стене 1 из них то самое, что раньше показалось мне кричащим лицом.
80: Теперь изменилась, линии плесени и высолов сложились в новый узор, теперь это была ухмылка, широкая, насмешливая, я резко встал, подошёл к стене, провёл по ней рукой холод.
81: Шершавый бетон, обычная плесень, я вернулся к столу, сел. Ухмылка не исчезла, она смотрела на меня из стены, и я знал совершенно иррационально, но знал она меня видит агресси.
82: Парейдолия так, кажется, это называют врачи. Мозг, уставший от напряжения, начинает видеть лица и фигуры в случайных узорах. Я пытался убедить себя в этом, цеплялся за рациональное объяснение.
83: Как утопающий за соломинку. Ты это делаешь? Спросил я, тихо глядя на существо, этот холод, эти звуки оно не ответило, но я почувствовал изменение в атмосфере не физическое.
84: А какое-то другое давление, словно воздух стал плотнее, давил на барабанные перепонки, тишина в комнате стала абсолютной, перестали тикать мои часы, перестала потрескивать лампочка, звук.
85: Моего собственного дыхания казался оглушительным, я затаил дыхание, и в этой вакуумной тишине я услышал шёпот он раздался не из наушников, он прозвучал прямо у меня в голове чёткий, Ясный.
86: Но беззвучный, и это был мой собственный голос. Уходи, прошептал он, уходи, пока не поздно. Я вскочил, опрокинув стул. Сердце колотилось где-то в горле. Я бросился к
87: Двери забарабанил по ней кулаками откройте конвой открыть немедленно. Никакого ответа. Я бил по стальной двери, пока не сбил костяшки в кровь. Бесполезно меня не слышали или не хо?
88: Хотели слышать. Я обернулся. Существо сидело все также неподвижно, но теперь я знал, что его неподвижность это маска, под ней скрывалась активность, чуждая, непонятная, но абсолютно реальная. Я
89: Отошёл от двери, тяжело дыша, нужно было взять себя в руки я следователь, я контролирую ситуацию, это просто игра на нервах, изощрённая пытка, возможно, это какой-то новый психотропный газ, который пустили в вентиля.
90: Возможно, гипноз. Я искал любое объяснение, которое укладывалось бы в рамки моего мира. Я снова сел за стол, поднял свой стул, посмотрел на существо хорошо сказал.
91: Я, стараясь, чтобы голос не дрожал ты победил, я напуган, что дальше чего ты хочешь? И тогда оно заговорило на этот раз это был не треск и не шёпот в моей голове это.
92: Был настоящий голос, тихий, немного надтреснутый, с интеллигентными певучими интонациями, голос, который я узнал бы из 1000, голос, который преследовал меня в кошмарах последний год это.
93: Был голос поэта алексея Волкова, и в час, когда над миром стынет мгла и падают последние листы, он произнёс строчку из своего неопубликованного стихотворения стихотворение, которое я нашёл при.
94: Обыски у него на квартире, которые я читал ему на допросе, издеваясь, насмехаясь над его дикодентской чушью, стихотворение, которое не знал никто, кроме меня и него, я смотрел на Гладкий безликий овал из.
95: Которого лился этот до боли знакомый голос и чувствовал, как земля уходит у меня из под ног рациональный мир, в котором я жил, трещал по Швам, и сквозь эти трещины на меня смотрело нечто древнее и непости.
96: Лампочка над головой снова мигнула и погасла, погрузив комнату в абсолютную темноту, но голос продолжал звучать в этой темноте Ровный, спокойный, неотвратимый, как приговор, дду.
97: Душа моя, ты все-таки светла, хоть в ней так много вечной пустоты. Голос умолк, и в наступившей тишине я услышал, как что-то скребётся по бетонному полу, оно встало со стула.
98: Nota в 107 была не просто отсутствием света, она была материальной, густой, как смола, я не видел абсолютно ничего, даже контуров стола, за которым сидел единственным ориентиром был голос, голос.
99: Мёртвого поэта, звучавший из небытия, я вжался в спинку стула, рука сама потянулась к кобуре, но я вовремя вспомнил, что оружие на допросы в нижнем блоке проносить было строжайше запрещено. Я был без
100: Скрежет по полу прекратился, я слышал тихое размеренное дыхание, но оно было не там, где стоял стул арестанта, оно было ближе, слева от стола, оно двигалось.
101: В темноте моё собственное сердце стучало так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки. Я заставил себя замолчать, затаить дыхание, превратиться в слух. Кто ты? Прошептал я.
102: Губы едва шевелились, в ответ раздался тот же голос Волкова, но теперь он звучал насмешливо не спрашивай имён имена, лишь пепел на ветру времени ещё 1 строчка из его.
103: Стихов мой мозг лихорадочно работал, отчаянно пытаясь найти логическое объяснение, это сообщник Волкова, он выучил его стихи, имитирует его голос это все постановка сложный.
104: Спектакль, чтобы свести меня с ума, но как, как он мог знать те строки, рукопись я сжёг лично после вынесения приговора никто, кроме меня, её, не видел мысли метались, создавая ещё больший хаос.
105: Я проваливался в воспоминания о том последнем допросе яркий свет лампы, бьющий в лицо Волкову, его бледное измученное лицо, очки, съехавшие на нос, я сижу в тени, мой голос Ровный и холод.
106: Я не кричу, я просто разбираю его на части слово за словом, я читаю его стихи, выворачивая их наизнанку, находя в строках о любви контрреволюционный заговор, а в описании.
107: Осеннего леса, призыв к свержению строя, он молчит. Он долго молчал. А потом я применил последний аргумент. Я сказал, что его жену арестовали, что её сейчас допрашивают в соседнем кабинете. Я
108: Лгал. Его жена была дома, она ничего не знала, но он поверил и сломался. Он начал плакать тихо, беззвучно, слезы просто текли по его щекам. Он подписал все, что я ему подсунул, призна.
109: В шпионаже в пользу 3 разведок, в подготовке теракта, в троцкистской деятельности полный набор я смотрел на него, и в тот момент я не чувствовал триумфа, я чувствовал пустоту, я видел, как из человека уходит душа.
110: Оставляя лишь дрожащую оболочку. Вы отняли у меня лицо, прошептал он тогда, перед тем, как его увели. И вот теперь, в этой промозглой темноте, эта фраза вернулась к
111: Ко мне, произнесённое его голосом из безликой пустоты ты помнишь, Глеб Андреевич, спросил голос Волкова, ты помнишь, как пахла бумага, на которой он писал, старая, немного сырая, и чернила у него?
112: Были особые чернила с запахом фиалки. Я похолодел. Я действительно помнил этот запах, едва уловимый, сладковатый деталь, которую я отметил про себя, но никому не говорил, деталь, которую
113: Невозможно было узнать, как ты. Он рассказал мне, перебил голос. Когда ты ломал его, он уходил в себя, он разговаривал со мной, он отдал мне свои воспоминания, свои стихи, свою боль. Он думал.
114: Что отдаёт их в пустоту, чтобы сохранить, но пустота слушает, пустота запоминает, лампочка над головой вспыхнула, зашипела и снова загорелась. Свет был ещё более тусклым, чем раньше, но его
115: Хватило, чтобы увидеть существо стояло у стены, там, где было пятно плесени в виде ухмылки оно стояло ко мне спиной, я видел его Гладкий затылок, Неподвижные плечи я медленно поднял.
116: Нужно было действовать, нужно было прекратить это, я обошёл стол, стараясь не шуметь, план был прост добраться до двери, снова поднять шум. Рано или поздно конвоир должен был отреагировать или его
117: Сменщик, я сделал шаг 2, скрипнула подошва моего сапога. Существо медленно повернулось, и я увидел на гладкой поверхности его головы, там, где раньше не было ничего.
118: Чего теперь было? Что-то это не было полноценным лицом, это был набросок, слабые, едва заметные тени и линии, словно художник начал рисовать портрет, но пока нанёс лишь первые штрихи я ведь.
119: Контур левой глазницы, едва намеченную линию, скулы и тень под ней. И я узнал этот контур. Это была моя скула, моя глазница. Я отшатнулся, споткнулся о ножку стула, упал на
120: Я смотрел на него, не в силах отвести взгляд, линии на его лице становились чётче, глубже, словно невидимый резец вырезал их изнутри. Ты забрал его лицо, Глеб.
121: Повторил голос Волкова, но теперь он звучал глуше, объёмнее, и в нём прорезались мои собственные интонации. Ты оставил его пустым, а пустота это.
122: То, чем я питаюсь, теперь пришёл мой черёд. Оно сделало шаг ко мне. Я попятился, отталкиваясь руками от ледяного бетонного пола. Не подходи, крикнул я. Оно остановилось на
123: Его формирующемся лице. В том месте, где должен был быть рот, появилась Тёмная щель. Она медленно открылась, и из неё снова полился голос. Не бойся темноты, в ней зреют семена, не
124: Бойся тишины в ней музыка слышна, это были снова стихи Волкова, но я их не знал, это были строки, которые он не успел записать, строки, которые остались только в его памяти, в памяти.
125: Которую теперь хранило это существо, оно знало обо мне все оно было в моей голове, оно читало мою вину, мой страх, мои самые потаённые воспоминания оно не просто имитировало.
126: Волкова оно стало им, и теперь оно собиралось стать мной. Я посмотрел на свою руку, лежащую на полу кожа казалась бледной, почти прозрачной в тусклом свете лампы.
127: Мне показалось, что я вижу под ней свои Кости, я коснулся своего лица, кожа была на месте, но я чувствовал, как она становится тоньше, как будто моя собственная сущность, моя личность уте.
128: Из меня, перетекая в это существо напротив, я закричал долгий отчаянный крик, который был не криком страха, а криком человека, которого стирают из бытия, и пока я кричал на гладкой по.
129: Поверхности его лица рядом с контуром моего левого глаза медленно проступил и начал обретать форму. Правый мой крик утонул в тишине 107 он ударился о бетонные стены и умер, не оставив эх.
130: Существо остановилось, наблюдая за мной с холодным любопытством, которое было страшнее любой агрессии процесс формирования моего лица на его голове замедлился, но не прекратился я видел.
131: Как под гладкой кожей пульсируют тёмные тени, словно мышцы и Кости искали своё новое место. Нужно было что-то делать, думать, анализировать. Я заставил себя подняться. Страх никуда не.
132: Он ледяным обручем сжимал грудь, но профессиональная привычка, вбитая годами, взяла верх. Я следователь, передо мной враг, непонятный, чуждый, но враг.
133: А у любого врага есть уязвимость, нужно найти её. Я отступил к столу, создавая между нами преграду что ты такое? Спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо оно, мол.
134: Но теперь его молчание было другим, оно было наполнено ожиданием, оно ждало, что я пойму сам информация, мне нужна была информация, я вспомнил.
135: Папке, которую принёс Граков, тонкая, почти пустая рапорт со стройки метро это была единственная ниточка, единственная связь этого существа с реальным миром я должен выйти.
136: Сказал я, указывая на дверь. Мне нужны документы, я не ожидал, что она меня отпустит, но, к моему удивлению, существо сделало едва заметный жест, похожий на кивок, и отступило в тень у стены путь к двери был.
137: Был свободен. Я подошёл к двери и снова забарабанил конвой Орлов открыть приказ майора Гракова. На этот раз я услышал шаги, лязгнул Засов, дверь приоткрылась, за ней стоял не тот.
138: Пуганный мальчишка, а двое Крепких Бойцов из внутренней охраны лица у них были каменные мне нужно в кабинет майора, сказал я, выходя в коридор немедленно они не задавали вопросов, просто пошли.
139: И следом, держа меня на расстоянии, я оглянулся на дверь 107. Она захлопнулась. Я был свободен, но я знал, что это лишь временная передышка. Оно отпустило меня, потому что было уверено, что я вернусь под
140: Подниматься по винтовой лестнице было все равно что всплывать со Дна морского с каждым пролётом воздух становился теплее и суше возвращались обычные звуки гул вентиляции, далёкие голоса, телефонные звонки я вернулся.
141: В мир людей, но чувствовал себя чужим. В нём я дошёл до кабинета Гракова, он был на месте, хотя часы показывали уже 2 час ночи, он не спал, он ждал. Ну, спросил он, когда я вошёл, мне нужно дело.
142: Полное дело по его обнаружению, рапорты, свидетельства. Все, сказал я, опускаясь на стул. Руки все ещё дрожали. Граков молча открыл сейф и достал другую папку толще. Он бросил её на стол. Я
143: Надеялся, что это не понадобится читай. Я открыл папку 1 Шёл рапорт начальника смены метростроя, человека по фамилии Рябов сухой технический язык, но за ним чувствовался первобытный ужас он.
144: Писал, что 30 октября при проходке тоннеля на глубине 32 метров отбойные молотки внезапно упёрлись в преграду не скальную породу, что-то абсолютно твёрдое и гладкое геологи, осмотрев место, дали заключение.
145: Что это не является известной породой было принято решение использовать взрывчатку малый заряд после взрыва открылась полость Рябов описывал её идеально сферическая, диаметром около 10 метров сте.
146: Были не каменные, а из материала, похожего на чёрный обсидиан, но тёплые на ощупь в центре сферы стоял саркофаг, он был сделан из того же материала, что и стены, никаких украшений, никаких надписей просто.
147: Чёрный Гладкий ящик, рабочие 5 человек и сам Рябов решили вскрыть его, поддели крышку ломами, она поддалась неожиданно легко, будто не была закреплена внутри на подсти.
148: Из чего-то, похожего на высохший мох лежало оно в грязной робе неподвижное Рябов писал, что сначала они подумали, что это труп, но потом 1 из рабочих, парень по фамилии Силантьев.
149: Тронулся до его лица, и в этот момент оно открыло глаза дальше рапорт становился сбивчивым, почерк Рябова неровным, он писал, что никаких глаз на самом деле не было просто на гладкой поверхности.
150: Появились 2 тёмных пятна, которые начали пульсировать. Силантьев закричал и отшатнулся, потом начал смеяться диким истерическим смехом. Через час он перестал узнавать товарищей, разговаривал со
151: С собой, а потом попытался броситься под вагонетку. Его связали 2 рабочий, который стоял рядом. Пожилой мужчина по фамилии Дегтярёв, просто замолчал. Он сел на землю, уставился в 1
152: И больше не произнёс ни слова, он не реагировал ни на что, просто сидел и смотрел в пустоту 3, рабочий, самый молодой, исчез, его искали несколько часов.
153: Нашли. Ни в тоннеле, ни на поверхности. Он просто испарился. Оставшиеся двое и сам Рябов вытащили существо на поверхность и вызвали нквд. Существо не
154: Сопротивлялась, оно двигалось так, словно его вели на поводке к рапорту были приложены медицинские заключения Силантьев, диагноз острое реактивное состояние с кататоническим возбуждением Дегтярёв.
155: Кататонический ступор оба были помещены в специальную лечебницу, а в самом конце папки лежал ещё 1 лист предсмертная записка начальника смены Рябова он написал её на следующий день.
156: После составления рапорта, а потом застрелился из наградного нагана, я читал эти строки, и по спине у меня бежал холод. Я не могу спать, писал Рябов, я
157: Открываю глаза и вижу эту гладкую пустоту. Оно не злое, оно хуже, оно голодное, но оно питается не плотью, оно питается нами на
158: Нашими мыслями, нашими лицами. Когда Силантьев коснулся его, я видел, как его лицо на мгновение стало блёклым, как на старой фотографии, а на той твари проступила тень.
159: Его улыбки оно не крадёт, оно копирует, а original ему больше не нужен, я смотрю в зеркало и не узнаю себя, мои глаза, они стали чужими.
160: Я знаю, что оно начало копировать и меня. Я был там, я смотрел на него. Этого достаточно. Я не дам ему закончить, оно не получит моё лицо. Прощайте, товарищ.
161: Сталин мы построим лучшее в мире метро, жаль, что я не увижу я закрыл папку, все встало на свои места, слова Рябова оно копирует, а original ему.
162: Больше не нужен. Идеально описывали то, что я чувствовал. Процесс уже начался. Я следующий Граков молча курил, глядя на меня. Теперь ты понимаешь, спросил он, что вы собираетесь с ним?
163: Делать? Спросил я. Изучать, просто ответил Граков, а если не получится уничтожить? Но сначала мы должны понять, что это, какова его природа, его возможности, его уязвимости.
164: Это может быть оружие или ключ к оружию, поэтому ты вернёшься туда, Орлов, ты установил с ним контакт. Оно выбрало тебя, ты должен продолжить, оно меня убьёт, сказал я. Глухо. Или.
165: Делает тем, что стало с теми рабочими. Возможно, не стал спорить Граков. Но это приказ. Утром к тебе присоединится профессор Ланге из нашего специального научного отдела. Будете работать вместе. Он
166: Мозг, ты контакт. Он встал, давая понять, что разговор окончен. Я поднялся, чтобы уйти, и ещё 1. Орлов остановил меня. Майор у двери. Он подошёл к столу и взял из папки маленький предмет, завёрнутый в ветошь.
167: Это нашли в кармане его робы единственная вещь. Он протянул его мне, я развернул тряпку, на моей ладони лежал маленький металлический куб. Примерно 2 на 2 сантиметра он был идеально гладким, без еди.
168: Шва или царапины и сделан из металла, которого я никогда не видел, темно серого, почти чёрного, но с радужными переливами я взял его, он был неожиданно тяжёлым для своего размера и тёплым.
169: Словно внутри него был источник энергии, это был артефакт, парадокс, предмет которого не могло существовать в 1937 году технология его изготовления была за пределами нашего времени.
170: Что это? Спросил я. Мы не знаем, ответил Граков, но когда оно было рядом с ним, оно было спокойным. Когда мы его забрали, оно начало проявлять активность. Возьми его с собой. Может, это его?
171: Спокоит я смотрел на куб в своей руке, и меня пронзила страшная догадка последняя строка в записке Рябова что, если он не убил себя, что, если это сделало существо, уже носящее?
172: Его лицо, чтобы замести следы и занять его место в мире, и сколько таких замещённых, уже ходит по улицам Москвы я вернулся в 107, с тяжёлым сердцем, тёплый металлический куб в кармане кителя-ка.
173: Единственным островком реальности в этом мире безумия бойцы у двери сменились теперь это были двое ветеранов из личной охраны Гракова с лицами, не выражающими ничего, кроме скуки и готовности выполнить.
174: Любой приказ они молча открыли дверь и также молча закрыли её за мной существо сидело на своём стуле в той же позе, в которой я его оставил, но формирующееся на его голове моё лицо.
175: Стало ещё более чётким. Теперь это был не просто набросок, это был детализированный рисунок. Я мог различить форму своих бровей, линию носа, даже маленький Шрам над губой, который я
176: Получил в детстве, оно смотрело на меня моими глазами, и в этом взгляде было холодное, нечеловеческое знание я сел за стол, положил перед собой папку с делом, хотя и не собирался.
177: Её читать это была лишь декорация, попытка сохранить видимость привычного ритуала допроса я медленно достал из кармана тёплый куб и положил его на стол посредине между мной и ним.
178: Последовала незамедлительно пульсация теней под его кожей прекратилась, процесс формирования лица замер, существо слегка наклонило голову и его взгляд, мой взгляд.
179: Фокусировался на Кубе. Впервые с начала нашего разговора я почувствовал от него не угрозу, а что-то другое. Интерес, возможно, даже узнавание. Несколько минут мы сидели в тишине. Я
180: Глядя на него, оно, глядя на куб в комнате, снова стало теплее, ушёл тот Могильный холод. Давление на уши ослабло, я понял, что Граков был прав. Этот предмет каким-то.
181: Образом влиял на существо, успокаивал его, переключал его внимание. Я решил рискнуть. Этот предмет твой? Спросил я. Голос прозвучал глухо, оно не ответило, но
182: Тёмная щель на его лице, имитирующая мой рот, слегка приоткрылась. Откуда ты, продолжил я, из под земли или откуда-то ещё в ответ. Тишина, но я.
183: Чувствовал, что оно слушает, контакт был установлен хрупкий и односторонний, но он был, я начал говорить, я рассказывал ему о мире наверху, о Москве, о метро, о людях я не знал зачем.
184: Я это делаю. Возможно, это был способ сохранить собственный рассудок, говорить, заполнять тишину словами, утверждать свою реальность перед лицом этой пустоты. Я говорил около часа и.
185: Все это время оно сидело неподвижно. Глядя на куб. А потом я совершил ошибку, роковую ошибку. Я решил проверить 1 теорию если оно копирует то, что видит, что будет, если оно у
186: Не меня, а кого-то другого. Мне нужен ассистент, сказал я громко, обращаясь к невидимым наблюдателям за стеной. Пришлите конвоира. Я ждал никакой реакции.
187: Видимо, приказ Гракова работать 1 был в силе. Приказ майора Гракова соврал я. Срочно нужен конвоир для обеспечения безопасности. Через минуту я услышал шаги в коридоре, лязгнул.
188: Засов. Дверь приоткрылась, и в неё заглянул 1 из охранников, молодой парень, тот самый, что стоял на Посту. В мою 1 смену. Пётр вызывали, товарищ старший следователь? Спросил он, с опаской глядя на сидящее существо, да?
189: Пётр, войди, постой у двери. Он подчинился, вошёл в комнату и встал у стены, стараясь не смотреть на арестанта, но любопытство взяло верх. Он бросил на него быстрый, испуганный взгляд этого было достаточно существо мед.
190: Но повернула голову в его сторону его взгляд, мой взгляд оторвался от Куба и уставился на петра я увидел, как лицо парня исказилось от ужаса он хотел что-то сказать, открыл рот, но из него вырвался лишь сдавленный.
191: Хрип. Он схватился руками за своё лицо, словно пытался удержать его на месте. Его тело затряслось, что с ним? Крикнул я. Вскакивая. Пётр начал оседать на пол. Его пальцы скользили по лицу, а под ними под
192: Ними происходило нечто невообразимое черты его лица, нос, губы, глаза начали оплывать, терять чёткость, словно они были сделаны из мягкого воска, который плавится под жаром невидимой лампы кожа.
193: Стала бледной, натянутой. За несколько секунд его молодое живое лицо превратилось в размытое нечёткое пятно. Он рухнул на пол и затих. Его тело мелко подрагивало. Я
194: Остолбенело смотрел на него, а потом перевёл взгляд на существо то, что я увидел, заставило меня отшатнуться и удариться спиной о стену моё лицо, которое было на нём исчезло.
195: Оно снова стало гладким, как в начале, но эта гладкость была живой, под ней, как на экране кинотеатра, начали проступать новые черты, сначала размытые, потом все более чёткие через.
196: Полминуты на месте пустоты было лицо бледное, испуганное, с широко раскрытыми голубыми глазами и каплями пота на лбу это было лицо конвоира, петра, существо скопи.
197: Его оно украло его лицо, оставив парня на полу лишь пустую, размытую маску original ему больше не нужен, всплыли в памяти слова Рябова я смотрел на это новое чужое лицо и пони.
198: Понимал, что стал свидетелем чего-то, что ломало все законы природы, это была не мимикрия животного, это был акт творения и разрушения, одновременно, акт поглощения лично.
199: Существо, носящее лицо петра, повернуло голову ко мне. Его новые губы, губы конвоира шевельнулись. Он боится, сказало оно. Голос был не
200: Волкова и не мой. Это был точный, идеальный слепок голоса петра, тихий, немного испуганный, с деревенским говорком, он очень боится вас, товарищ старший следователь, оно.
201: Встала со стула, теперь оно двигалось иначе, не плавно и механически, а по другому походка стала молодой, немного неуклюжей, пружинистой, это была походка петра, оно не просто украло его.
202: Лицо и голос, оно украло его манеру двигаться, оно подошло к лежащему на полу телу, наклонилось и протянуло руку к его теперь уже почти безликой голове. Не трогай его, крикнул я.
203: Существо остановилось, не оборачиваясь. Я просто хочу посмотреть поближе, сказало оно голосом петра, интересно, что останется, когда я заберу все, и в этот момент дверь в допросную с грохотом распахнулась.
204: Пороге стоял Граков, а за ним двое Бойцов с винтовками наизготовку и невысокий пожилой человек в штатском, в очках с толстыми линзами не двигаться, рявкнул майор, но он опоздал. Существо обер.
205: И его взгляд, испуганный взгляд петра встретился со взглядом пожилого человека в очках я увидел, как лицо учёного на мгновение дрогнуло, а на лице существа поверх черт петра проступила новая тень.
206: Тень морщин и Седых бровей профессора процесс пошёл снова профессор Ланге, как я узнал позже, был светилом советской нейрофизиологии и по совместительству научным консультантом особого отдела.
207: Именно он должен был стать мозгом нашего тандема, сейчас его мозг, казалось, работал на пределе. Пытаясь обработать увиденное. Он отшатнулся от существа, прикрыв глаза рукой, и пробормотал что-то на немецком всем вы.
208: Приказал Граков. Бойцы схватили бесчувственное тело петра и потащили его из комнаты. Профессор Ланге, пошатываясь, вышел следом Граков задержался в дверях. Что здесь произошло, Орлов?
209: Спросил он, его голос был стальным, я. Я проводил эксперимент, выдавил я. Я запретил тебе привлекать посторонних, оно говорило со мной, оно, оно реагирует на других.
210: Граков бросил быстрый взгляд на существо, которое теперь стояло неподвижно его лицо было странной, незавершённой маской черты петра, на которые накладывались морщины и очертания очков профессора ты.
211: Остаёшься здесь, сказал Граков. Ланге сейчас придёт в себя, и мы решим, что делать. Дверь будет заперта, и не делай больше глупостей. Дверь захлопнулась, снова лязгнул Засов. Но на этот раз я чувствую.
212: Разницу раньше меня запирали с арестантом, теперь меня заперли с экспонатом в клетке, и я был частью этого экспоната. Я отошёл в самый дальний угол комнаты, сел на пол, прислонившись.
213: Спиной к холодному бетону я смотрел на существо, оно медленно, словно нехотя, вернулось на свой стул, лицо его постепенно менялось, черты профессора Ланге исчезли, и снова проступило лицо петра.
214: Но уже более размытое, менее чёткое, словно копия выцветала, оно вернулось к предыдущему сохранению осознание того, что я заперт, пришло не сразу, оно накатывало волнами 1 волна.
215: Животный страх клаустрофобии стены комнаты словно сдвинулись, потолок опустился ниже, воздух стал плотным, в нём было трудно дышать, я чувствовал себя заживо погребённым 2 волна профе.
216: Профессиональное унижение меня, старшего следователя, заперли как опасного зверя, система, которой я служил верой и правдой, которой я принёс в жертву свою совесть и чужие жизни, теперь использовала меня как.
217: Приманку я был не охотником. Я был наживкой на крючке. 3 волна была самой Страшной. Это было осознание экзистенциальной ловушки. Дело было не в запертой двери. Дверь можно было открыть, но как вы?
218: Из ловушки, которая находится у тебя в голове, оно уже начало меня копировать, часть меня уже была в нём, а может, и часть его во мне, где проходила граница, я потёр лицо, кожа.
219: Казалась чужой, словно я надел маску. Я ущипнул себя за руку, чтобы почувствовать боль, чтобы убедиться в собственной реальности. Боль была, но она была какой-то отстранённой, я посмотрел на существо.
220: Теперь оно носило лицо растерянного, напуганного парня, оно смотрело на меня глазами петра i. В этих глазах я видел не страх конвоира, а что-то другое, холодное, изучающее любопытство.
221: Оно использовало украденные эмоции как инструмент. Ты боишься, Глеб Андреевич, сказало оно голосом петра, твой пульс сейчас 120 ударов в минуту. В надпочечниках вырабатывается адреналин.
222: Это интересная реакция, примитивная, но эффективная. Оно анализировало меня, оно говорило о моих физиологических реакциях, так как энтомолог говорит о поведении насекомого. Откуда ты знаешь эти?
223: Sova, адреналин, пульс, профессор Ланге, ответило существо, у него очень структурированный разум, много терминов, он думал о кортизоле и синоптических связях, когда смотрел на меня теперь я это знаю.
224: Оно не просто копировало внешность, оно поглощало знания, оно было как губка, впитывающая всю информацию, до которой могла дотянуться поэт, рабочий, конвоир, учёный каждый контакт делал его сложнее.
225: Умнее, опаснее. Я понял, что моя предыдущая тактика говорить с ним, давать ему информацию была чудовищной ошибкой. Я кормил его, я сам помогал ему расти, нужно было молчать.
226: Полностью прекратить контакт. Я закрыл глаза, попытался очистить разум, не думать ни о чем, но это было невозможно. Мозг продолжал работать, генерируя мысли, страхи, воспоминания, и я чувствовал, как оно и
227: Читает, как будто моя черепная коробка стала для него открытой книгой. Ты думаешь о своём отце, сказало оно голосом петра, Андрей Орлов старый большевик, идеалист, он бы не одобрил твою работу, да, Глеб?
228: Он строил новый мир, а ты стал его санитаром, палачом. Я стиснул зубы. Оно добралось до самого больного. Заткнись. Он говорил тебе, что революция не должна пожирать своих детей.
229: А ты отправлял их в лагеря. Ты предал все, во что он верил. Ты предал его. Я закрыл уши руками, но это не помогало. Голос звучал у меня в голове, я вскочил. Нужно было что-то.
230: Делать, отвлечь его. Я посмотрел на стол. На нём лежал тёплый металлический куб. Единственное, что, казалось, могло его контролировать. Я подошёл к столу, взял куб. Он был все таким же тёплым и тяжёлым. Я протянул его.
231: Сторону существа. Это твоё. Что это лицо петра на его голове дрогнуло выражение любопытства, сменилось чем-то похожим на замешательство. Оно смотрело на куб так, словно видело его впервые. Это
232: Ключ, сказало оно, и в голосе петра появились новые, незнакомые, дребезжащие ноты. Нет, это якорь, он держит форму, оно говорило так, словно пыта.
233: Пыталась вспомнить что-то очень древнее внезапно лампочка над головой погасла, комната погрузилась во тьму, но это была не та мёртвая, абсолютная темнота, что в прошлый раз лицо петра на голове существа начало светиться тускло.
234: Болотным зеленоватым светом, и в этом жутком сиянии я увидел, как его черты снова начали оплывать, но на этот раз они не исчезали они размножались из 1 лица петра.
235: Прорастало другое, потом 3 они накладывались друг на друга, создавая кошмарную многослойную маску голос, который зазвучал из этой светящейся химеры, был хором, в нём слились голоса петра Волкова.
236: И ещё десятка других незнакомых мне людей, мужчин, женщин, даже детей. Мы голодны, пропел этот хор. Мы так долго спали, и я понял оно не было.
237: В нём жили все, кого оно когда-либо скопировало, целый легион украденных душ, и теперь они все смотрели на меня из 1 постоянно меняющейся личины дверь в мою тюрьму не просто заперли, её, запечатали.
238: И снаружи остался не мир людей, а что-то другое, что-то, что хотело войти в светящейся темноте, хор голосов продолжал говорить, они переплетались, накладывались друг на друга, создавая.
239: Диссонирующую какафонию я различал обрывки фраз на разных языках, некоторые из которых я даже не мог опознать древние гортанные наречия это были не просто воспоминания скопированных людей, это была память самого.
240: Существа архив тысячелетий мы видели, как ледники скребли горы, говорил женский голос, мы слышали, как первые слова рождались у Костров, вторил ему низкий мужской бас мы пробовали на вкус.
241: Страх мамонта, загнанного в яму, шептал детский голосок. Оно не было просто паразитом, оно было свидетелем, древним, как сама земля, на которой стояла Москва. Оно спало в своём саркофаге пока про
242: Отчики метро не разбудили его, и теперь оно пыталось понять новый мир, пробуя его на вкус через личности тех, с кем сталкивалась, но знание этого не приносило облегчения. Хор голосов затих и.
243: Снова зазвучал 1 самый мучительный для меня голос моего отца. Глеб, сказал он. Голос был точной копией. Тот самый тембр, та самая усталая хрипотца, которую я помнил с детства по
244: Смотри, во что ты превратился. Я провалился в прошлое. Мне снова 17919 год, гражданская война. Мы с отцом в его кабинете в штабе ревкома. Он вернулся с фронта худо.
245: Осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах на столе перед ним лежит список список людей, приговорённых к расстрелу, контрреволюционеры, саботажники, просто сочувствующие, это необходимость.
246: Говорит он, больше убеждая себя, чем меня лес рубят щепки, летят, мы строим новое справедливое общество, и за него нужно платить кровью, чужой кровью, говорю я. Он смотрит на меня.
247: В его взгляде боль и разочарование ты не понимаешь, ты ещё слишком молод, ты не видел, что они делали с нашими товарищами? Я видел, что ты делаешь с ними, отвечаю я, это ничем не лучше. Этот.
248: Разговор стал началом трещины между нами он видел во мне мягкотелого интеллигента, не способного понять суровую правду революционной борьбы я видел в нём человека, который предал свои собственные идеалы о гуманизме и справедливости.
249: Он умер в 25 от тифа, и мы так и не успели помириться. Эта незаживающая рана осталась со мной навсегда. Ты пошёл по его стопам. Глеб продолжал говорить голос отца из темноты только твоя.
250: Революционная необходимость ещё циничнее он верил, а ты веришь только в план по арестам и собственную карьеру. Заткнись, крикнул я в светящуюся маску, ты не он, ты просто ошибка.
251: Ошибка. В голосе послышалось искреннее удивление. Нет, я порядок, я зеркало, я отражаю то, что есть, а ты, Глеб, трещина в этом порядке ты сломал, не?
252: Винного человека. Ты чувствуешь вину. Эта вина делает тебя слабым, уязвимым. Она как открытая дверь, в которую я могу войти. Я понял, оно не просто давило на больные точки. Оно использовало мою вину.
253: Ну как лазейку, как канал для более глубокого проникновения в моё сознание. Моя травма была его оружием. Что тебе нужно от меня? Спросил я, пытаясь перехватить инициативу, многоликая светящаяся маска.
254: Качнулась. Мне нужно понять этот мир. Он другой. Слишком много шума, слишком много отдельных. Я раньше все было проще. Был лес, были звери были.
255: Племена. У них было 1 сознание на всех 1 страх, 1 воля, а вы каждый из вас отдельная Вселенная, запертая в хрупкой оболочке. Это неэффективно, оно
256: Говорила как исследователь, столкнувшийся с непонятной формой жизни, оно не считало нас врагами, оно считало нас аномалией, которую нужно изучить и каталогизировать путём полного поглощения лампочка над головой.
257: Снова зажглась, так же внезапно, как и погасла. Жуткое зелёное свечение исчезло. Передо мной снова сидел двойник конвоира петра, он выглядел уставшим, процесс энергозатратный, сказало оно его.
258: Голосом, словно извиняясь, ментальный контакт требует концентрации я сидел на полу, обессиленный этот психологический штурм вымотал меня больше, чем многочасовой допрос, я чувствовал себя опустошённым. Я
259: Смотрел на свои руки, они казались тоньше, кожа бледнее. Я провёл пальцами по лицу щетина, которую я чувствовал утром, казалась не такой колючей, и Шрам я снова дотронулся до места над губой он
260: Был там, но какой-то сглаженный, менее рельефный, оно забирало меня не спеша, методично, как вода точит камень, что-то изменилось и в моём восприятии.
261: Я начал понимать его не логикой, а каким-то внутренним чутьём я понимал его одиночество, тысячелетие сна в темноте я понимал его любопытство, и я понимал.
262: Его голод это было не зло, это была природа, природа хищника, который был настолько совершеннее своей добычи, что само понятие борьбы теряло смысл дверь за моей спиной открылась, я даже.
263: Не обернулся. Я знал, кто это, Орлов, раздался голос профессора Ланге. Он звучал напряжённо, но уже более уверенно. Мы должны провести ещё 1 эксперимент. Я медленно повернул голову.
264: В дверях стоял Ланге, а за ним Граков. Лицо профессора было бледным, но в глазах горел огонь исследователя. Страх уступил место научному азарту. Мы проанализировали записи вашего разговора, сказал
265: Lange то, что улавливают микрофоны, удивительно, оно модулирует звуковые волны, но источник не голосовые связки, это какая-то форма телекинетического воздействия на воздух, но это не главное глав.
266: Оно разумно, и оно учится. Мы должны установить, каковы пределы его способностей к адаптации. Вы хотите продолжить скармливать ему людей? Спросил я глухо, мы хотим понять его. Поправил.
267: А вы, товарищ Орлов, наш единственный канал связи. Судя по всему, оно установило с вами рапорт. Он произнёс это слово рапорт так, как будто речь шла о гипнотическом сеансе, а не о том, как мою личность.
268: Сжирают заживо. Я отказываюсь, сказал я. Граков сделал шаг вперёд. Это не просьба. Орлов это приказ, и отказ будет расценён как измена родине. Я посмотрел на него, потом на
269: А потом на существо, которое сидело на стуле и наблюдало за этой сценой глазами убитого им мальчика, и я рассмеялся тихим сдавленным смехом они все были без.
270: Умны. Они думали, что могут контролировать это, изучать, ставить в рамки своих теорий, они не понимали, что они всего лишь еда, разные блюда в меню древнего божества мой.
271: Оборвался я, почувствовал резкий укол в шею. 1 из Бойцов, незаметно вошедший за спиной Гракова, сделал мне укол, ноги подкосились, сознание начало уплывать. Последнее, что я уви.
272: Видел было лицо существа, лицо петра исчезло, и на его месте снова медленно и неотвратимо начало проступать моё собственное, оно улыбалось, моё.
273: Улыбкой, а потом темнота я очнулся от запаха нашатыря, я лежал на кушетке в медицинской комнате 2 этажами выше, рядом стоял Ланге, а за ним, у двери, маячил.
274: Фигура Гракова, голова гудела, тело было ватным, как после тяжёлой болезни. Что что вы сделали? Прохрипел я. Стимулятор деловито ответил Ланге, поправляя очки. Нам нужно, чтобы вы были.
275: В сознании могли работать, но ваш организм был на грани истощения. Пришлось применить медицинское вмешательство, работать. Они все ещё считали это работой. Я попытался сесть, но тело не
276: Не слушалась, сколько я был без сознания около 6 часов, ответил Граков. Сейчас утро мы дали ему объекту отдохнуть. Я посмотрел на него в его глазах не было.
277: Ни сочувствия, ни беспокойства, только холодный расчет. Вы оставили меня с ним на 6 часов под наблюдением, уточнил Ланге. Мы установили в камере дополнительное оборудование, видеофик.
278: Фиксацию тепловизоры, датчики электромагнитного поля. Пока вы были без сознания, оно вело себя пассивно, просто сидело и смотрело на вас. Процесс копирования, как вы его называете, продолжался, но
279: Очень медленно. Наше вмешательство его, видимо, насторожило. Я закрыл глаза, они наблюдали, они смотрели, как меня пожирают, и записывали показания приборов. Я был
280: Лабораторной крысой. В самом прямом смысле этого слова я заставил себя сесть. Нужно было думать. Если я не могу бороться с ними, я должен бороться с ним. Я должен понять его логику, его.
281: Природу это был единственный шанс выжить не физически, шансов на это я понимал, не было выжить как личность, сохранить своё я. Что вы узнали за это время? Спросил я.
282: Глядя на Ланге, профессор оживился очень много интересного датчики зафиксировали мощный всплеск нейтрина в момент его пробуждения источник прямо под камерой это подтверждает теорию.
283: О том, что оно связано с глубинными процессами в земной коре или же его технология использует этот вид частиц. Тепловизор показывает, что его тело имеет температуру окружающей среды. Оно не выделяет тепла, как
284: Тили, но при ментальном контакте зона головы нагревается на 3 4 градуса, и, самое главное, ланги наклонился ко мне. Его глаза за толстыми линзами горели фанатичным огнём. Мы проанализировали структуру метал.
285: Куба это не сплав, это монокристалл, выращенный искусственно, и его кристаллическая решётка, она нестабильна, она постоянно меняет свою конфигурацию на атомном уровне.
286: Мы считаем, что это не просто якорь, это устройство записи, хранилище в моей голове все начало складываться в единую чудовищную картину. Существо это не просто организм, это часть.
287: Ложной системы биомеханизм оно не копирует, сказал я, медленно осознавая, оно архивирует ланги кивнул. Именно оно сканирует
288: Ровывает и сохраняет личность полностью память, знания, эмоции, даже структуру днк, а потом стирает оригинал, чтобы не было дубликатов. Это идеальный механизм сохранения информации, представ,
289: Какие перспективы мы могли бы архивировать величайшие умы человечества эйнштейн, циолковский, Павлов, их знания, их личности были бы сохранены навсегда, а сами люди превратились бы в безликих кукол, как.
290: Тот конвоир, выкрикнул я неизбежные издержки, пожал плечами ланги, любой великий прорыв требует жертв. Я понял, что спорить с ним бесполезно, он был учёным, для которого истина была важнее человеческой жизни.
291: Он видел в этом существе не угрозу, а возможность, и он был готов пожертвовать мной, граковым всем миром ради этой возможности. Что вы хотите от меня теперь? Спросил я, уже зная ответ.
292: Мы хотим, чтобы вы продолжили контакт, сказал Ланге, но на этот раз по нашему сценарию мы будем задавать вопросы через вас, мы хотим понять принцип работы, архивации, как она запускается, как её?
293: Контролировать, как извлечь информацию из хранилища. Он протянул мне наушник с микрофоном. Я буду в соседней комнате у пульта наблюдения. Буду передавать вам инструкции. Ваша задача просто транслировать их.
294: Меня снова повели вниз, в этот раз я Шёл как на эшафот, я знал, что это мой последний спуск в коридоре перед 107 я увидел тело петра, накрытое брезентом, его ещё не унесли, видимо, ждали окончания.
295: Эксперимента дверь открылась, я вошёл, существо сидело на стуле, на его голове теперь было моё лицо не набросок, не рисунок, идеальная, трёхмерная.
296: Копия. Оно было как мой брат Близнец. Оно увидело меня, и на моём лице, его лице появилась Лёгкая улыбка. Вы вернулись, Глеб Андреевич, сказало оно моим голосом.
297: Я ждал. Я сел напротив, в ухе зашипел голос ланги. Спросите его, каков источник его энергии? Я мысленно выругался. Идиоты. Они пытаются говорить с ураганом. Спра.
298: Его о законах термодинамики. Источник твоей энергии, повторил я вслух. Существо двойник наклонило голову. Энергия повсюду ответило оно моим голосом в камнях, в
299: В страхе ваш страх, Глеб Андреевич, очень питателен, в нём много энтропии. Ланге. Спросите, что такое якорь? Зашипело в ухе. Что такое якорь? Спросил я. Тот.
300: Двойник посмотрел на металлический куб, который так и лежал на столе. Это библиотека, каталог. Когда я наполняюсь, я переношу данные туда, чтобы освободить место для новой записи. Я лишь
301: Сканер? А это хранилище. Невероятно донёсся до меня возбуждённый шёпот ланги. Он подтверждает нашу теорию. Спросите, сколько записей в хранилище? Я задал вопрос двойник на мгновение.
302: Замер. Его глаза. Мои глаза остекленели 3 миллиарда 428194612, произнёс он монотонно, как машина записей с этой планеты я.
303: Похолодел 3 с половиной миллиарда за всю историю земли. Сколько цивилизаций оно с архивировало и стёрло до нас. Орлов, ключевой вопрос. Голос ланги дрожал от нетерпения спросите, как получить доступ?
304: К хранилищу, как прочитать записи? Я посмотрел на своего двойника, он все ещё был в трансе. Как, как прочитать записи? Спросил я, и тут произошло то, чего не ожидал никто существ.
305: Вздрогнуло, его глаза снова стали живыми, оно посмотрело на меня, и в его взгляде появилось что-то новое, хитрость, оно улыбнулось моей улыбкой очень просто.
306: Сказало оно, нужно просто стать записью, оно резко встало, я не успел среагировать, оно схватило со стола металлический куб, и в тот же миг в комнате все изменилось, свет лампы стал Нестер.
307: Ярким воздух загудел, завибрировал, я почувствовал, как моё тело становится лёгким, нематериальным, что происходит, заорал я в микрофон Орлов, показания зашкаливают, кричал в ответ lange уровень энергии.
308: Вырос в 1000 раз, он активировал его стены, комнаты стали прозрачными. Я видел коридор Гракова Ланге, который в ужасе смотрел на приборы. Я видел все этажи, лубянки, Москву, всю страну, всю планету летя.
309: В чёрной пустоте космоса. А потом я увидел его в центре всего этого существо, но не в моём обличии я увидел его истинную форму это была не плоть, это была живая геометрия.
310: Плетение света и тени, невозможные углы многомерная структура, которую мой мозг не мог обработать, и эта структура разворачивалась, росла, заполняя собой все, а в её центр.
311: Как зрачок в глазу Вселенной сиял тёплый металлический куб хранилище, библиотека уничтоженных миров, и она открывалась, чтобы принять, но
312: Запись меня мир вокруг меня превратился в калейдоскоп образов и звуков, я видел рождение звёзд и их гибель, я видел, как на земле зарождается жизнь, одноклеточные организмы в теплом.
313: Первичном океане я видел динозавров, ледниковые периоды, взлёт и падение цивилизаций, о которых не было написано ни в 1 учебнике. Я слышал миллиарды голосов, сплетающихся в 1 вселенский хор. Это были
314: Записи из библиотеки. Существо, активировав куб, открыло мне доступ к своему хранилищу. Это не была атака, это была демонстрация. Я понял его логику, оно не
315: Читало себя злом, оно было хранителем, оно спасало жизнь от забвения, от энтропии, от неизбежной смерти Вселенной, оно переводило хаос бытия в упорядоченную информацию, сохраняя её.
316: В вечности, а цена всего лишь физическая оболочка казалась ему ничтожной, но для меня эта цена была всем я боролся, я цеплялся за своё, я за свою личность, за свою.
317: Никчёмную, полную ошибок, но мою жизнь я вспоминал своё детство запах свежескошенной травы в деревне у бабушки, 1 драку в школе 1 поцелуй я цеплялся за эти мелочи, за эти.
318: Несовершенные, но живые детали, выстраивая из них крепость против всепоглощающего потока информации, видение схлынуло так же внезапно, как и началось, я снова был в 107 свет лампы, вернулся к своей.
319: Обычной тусклости воздух перестал вибрировать. Я стоял на коленях посреди комнаты, тяжело дыша. Существо двойник сидело на стуле, держа в руке куб. Оно выглядело уставшим теперь.
320: Ты понимаешь, сказало оно моим голосом, я понимаю, что ты убийца, выдохнул я. Я спаситель, поправило оно, я предлагаю вечность, а вы цепляетесь за мгновение.
321: Это нелогично, из наушника доносились панические крики, ланги и отрывистые команды Гракова, они ничего не поняли. Они видели только скачки на приборах. Они не видели того, что видел я. Я медленно поднял.
322: Я чувствовал себя невероятно старым, не телом, душой.
323: Знание, которое я получил, было слишком тяжёлым для человеческого разума. Процесс почти завершён, сказало существо. Твоя физическая оболочка почти готова к стиранию. Осталось скопировать последние слои во.
324: Инстинкт самосохранения я посмотрел на него, на его лице, моём лице не было никаких эмоций, это была идеальная маска. Нет, сказал я, ты не получишь остальное.
325: Я сделал то единственное, что мне оставалось. Я начал разрушать себя изнутри. Я перестал бороться за свои воспоминания. Я начал их искажать. Я представил, что никогда не рождался, что моей жизни не
326: Было. Я мысленно сжигал архивы своей памяти, превращая их в пепел. Если я не могу спасти свою личность, я могу её уничтожить, чтобы она не досталась ему. Существо нахмурилось.
327: Лбом, что ты делаешь? В его голосе впервые послышалась тревога. Ты повреждаешь данные. Запись будет неполной, испорченной. Пусть так, прошептал я. Лучше быть стёртым файлом, чем
328: Фанатом в твоей коллекции я чувствовал, как теряю себя, имена, лица, даты, все превращалось в белый шум, я забывал, как меня зовут, я забывал, где я. Оставалось только 1 чистое животное желание.
329: Сопротивляться. Именно в этот момент моя рука наткнулась на что-то твёрдое на полу. Я опустил глаза. Это был мой стул, тот, что я опрокинул несколько часов или вечность назад, тяжёлый.
330: Металлический стул, намертво ввинченный в пол, но в хаосе, который устроил куб крепления, видимо, ослабли, я подёргал его, он шатался, план родился в моём угасающем сознании безумный суицид.
331: Дальний, но план. Я схватился за ножку стула и рванул с оглушительным скрежетом. 1 из Болтов вырвался из бетона, я рванул ещё раз. 2 болт поддался, стул был свободен, существо смотрело.
332: На меня не понимая, его логика не могла просчитать мой следующий шаг разрушение носителя перед архивацией неэффективно, сказало оно, пытаясь найти объяснение в своей безграничной базе данных к чер.
333: Твою эффективность, крикнул я. Я поднял стул над головой, он был невероятно тяжёлым, я развернулся и со всей силы, что у меня осталось, швырнул его не в существо, а в стену, туда, где из стены выходил толстый электрический.
334: Кабель, питающий лампочку, раздался оглушительный треск, Сноп Синих искр осветил комнату, запахло горелой изоляцией, кабель, перебитый ножкой стула, оголился, существо вскочило, оно поняло.
335: Не надо, крикнуло оно моим голосом, но я уже бежал не к двери, а к этому оголённому искрящемуся кабелю это была моя последняя воля, мой последний инстинкт, мой последний осмысленный поступок.
336: Я не мог уничтожить его, но я мог уничтожить носитель себя. Существо бросилось за мной. Оно было быстрее. Его рука. Моя рука схватила меня за плечо. Стой. Запись не завершена, но я уже был.
337: У цели я схватился обеими руками за оголённые провода последнее, что я почувствовал, была не боль, это был удар, ослепительная белая вспышка, которая, казалось, выжгла не только.
338: Мои глаза, но и саму мою душу мир взорвался светом, а потом наступила абсолютная, полная тишина и темнота, возвращение было медленным, сначала появился звук низкий.
339: И монотонный гул, похожий на работу трансформатора, потом запах, резкий химический запах медикаментов и стерильности, потом ощущение я лежал на чем-то жёстком.
340: Но упругом простыня была накрахмалена до хруста. Я попробовал открыть глаза. Веки были тяжёлыми, как свинцовые. После нескольких попыток мне это удалось. Надо мной был белый потолок, и.
341: Ровный, без единой трещинки, я повернул голову стены тоже были белыми, рядом с койкой стояла капельница, из которой в мою руку по тонкой трубочке текла прозрачная жидкость больничная.
342: Палата или что-то очень на неё похожее. Я был жив. Я попытался вспомнить, что произошло. Вспышка, удар тока темнота. Значит, мой план не сработал. Или
343: Работал не до конца, я посмотрел на свои руки, лежащие поверх одеяла, они были забинтованы, на коже виднелись красные пятна Ожогов, значит, все было на самом деле дверь палаты тихо открылась.
344: Вошёл Граков, он выглядел постаревшим, под глазами залегли глубокие тени, он был не в форме, а в штатском костюме, который сидел на нём мешковато, он сел на стул у моей койки, долго молчал, разгля.
345: Меня, как ты себя чувствуешь? Спросил он наконец, как будто меня пропустили через мясорубку, ответил я. Голос был слабым и хриплым. Тебе повезло, Орлов, сказал Граков, врачи сказали.
346: Ещё бы. Секунда, и сердце бы не выдержало. Что с ним? Спросил я. Граков достал папиросу, но не закурил, а просто вертел её в пальцах. Когда мы ворвались, ты лежал на полу без сознания.
347: Кабель искрил, а оно. Оно стояло над тобой, и оно горело, горело, да, его одежда дымилась, а лицо то, что было твоим лицом, оно.
348: Плавилось, как восковая свеча, мы думали, оно мертво, но когда врач попытался подойти, оно шевельнулось, оно было слабо, но живо я слушал, и по коже у меня бежали мурашки. Оно
349: Выжило. Где оно сейчас? Там же, ответил Граков. В 107 мы укрепили камеру, заварили вентиляцию, поставили двойную дверь. Оно сидит там, и оно снова гла.
350: Безликая, как в самом начале, а куб куб у нас, сказал Граков в сейфе у ланги, он с ним носится, как с писанной торбой, говорит, что это ключ к пониманию всего зна.
351: Значит, они продолжат эксперименты, не закончатся. Что будет со мной? Спросил я. Ты герой? Орлов, сказал Граков, и в его голосе прозвучала горькая ирония. Ты про?
352: Явил мужество. При допросе опасного диверсанта произошло короткое замыкание. Несчастный случай. Конвоир Пётр погиб при исполнении, посмертно будет представлен к награде. Диверсант ликвидирован при попытке к бегству. Но вы
353: Сказали, оно живо, официально ликвидирован, отрезал Граков, для всех, для истории, для архивов, а ты получишь отпуск, пройдёшь лечение в ведомственном санатории, а потом мы найдём тебе.
354: Новую тихую должность. Где-нибудь в архиве. Будешь бумажки перебирать. Я все понял, меня списывали. Я был слишком опасным свидетелем. Я знал слишком много меня не
355: Бьют, меня просто сотрут, сделают невидимкой. Ты должен подписать кое-какие бумаги. Граков положил на тумбочку папку. Стандартная процедура подписка о неразглашении.
356: Жизненная я не стал спорить, у меня не было выбора, я взял ручку и дрожащей рукой подписал документ, который превращал мою жизнь в государственную тайну. Граков ушёл, я остался 1.
357: Я лежал и смотрел в белый потолок, я выжил, я победил, но я не чувствовал радости, я чувствовал только опустошение, я остановил процесс копирования.
358: Но какой ценой часть меня была выжжена током. Другая часть была украдена и теперь, возможно, хранилась в том проклятом Кубе, a3 часть, 3 часть была навсегда отравлена знанием о том, что.
359: Скрывается за тонкой гранью нашей реальности. Через неделю меня перевели в санаторий под Москвой красивое место на берегу реки сосны, чистый воздух, хорошее питание. Но я чувствовал себя, как в тюрьме за
360: Мной постоянно наблюдали медсестры, врачи, даже садовник. Я видел в их глазах знакомый блеск это были люди Гракова, я много спал, и мне снились сны, но это были не кошмары.
361: Наоборот, мне снилось, что я лечу, я проносился сквозь галактики, видел рождение и смерть миров, я был чистым сознанием, свободным от тела, от боли, от вины я был.
362: Частью вселенской библиотеки. И это было прекрасно. Я просыпался с ощущением покоя и глубокой тоски. Я понимал, что это не мои сны, это эхо, эхо того, что я видел, когда
363: Вещество активировало куб. Часть этого знания, часть этого опыта осталась во мне через месяц меня выписали, дали небольшую квартиру на окраине Москвы, должность младшего архивариуса в 1 из ведомств.
364: Нии, я начал новую жизнь, тихую, незаметную. Я перебирал пыльные папки, ставил штампы, выдавал и принимал документы. Никто не знал, кто я ник.
365: То не знал, что я видел, я старался не думать о прошлом, но оно само напоминало о себе иногда, проходя по улице, я ловил на себе чей-то взгляд, и мне казалось, что в глазах прохожего
366: Я вижу то же холодное любопытство, что было во взгляде существа я понимал, что это паранойя, последствия травмы, но избавиться от этого ощущения не мог однажды, спустя год после.
367: После тех событий я Шёл по улице горького, и я увидел его профессора Ланге, он выходил из здания наркомата, он был не 1, рядом с ним Шёл человек, который показался мне smooth.
368: Знакомым. Высокий, седоволосый, в дорогом пальто, они о чем-то оживлённо беседовали, я замедлил шаг, пытаясь разглядеть спутника Ланге, и тут он повернул голову в мою
369: Сторону. Моё сердце остановилось. Я узнал его. Это был тот самый инженер с авиационного завода, дело которого я вёл перед тем, как меня вызвал Граков. Тот самый, который признал свою вину и был при
370: Говорён к расстрелу. Приговор должны были привести в исполнение. Ещё полгода назад. Он был жив, и он Шёл рядом с Ланге, как старый приятель. Он посмотрел на меня и улыбнулся и это
371: Была не его улыбка, это была моя улыбка, та самая, которую я видел на лице существа в допросной. Я понял все они не уничтожили его, они не держат его в камере.
372: Они выпустили его, или оно само вышло, оно научилось не просто копировать, а замещать, оно заняло тело того инженера, и теперь оно было среди нас свободное, изучающее и возмо.
373: Можно, продолжающая свою работу? Я развернулся и бросился бежать. Я бежал без оглядки, пока не выдохся. Я спрятался в своей квартире и не выходил оттуда 3 дня. Я понял, что кошмар не закончился. Он.
374: Только начался. И я, возможно, был не единственным, кто принёс его частичку в этот мир. Я думал, что электрический разряд остановил процесс. Но что, если он просто прервал его на самом интересном месте, что если.
375: Была создана, но не успела отделиться от оригинала, что, если часть его осталась во мне, я подошёл к зеркалу, долго смотрел на своё отражение обычное лицо человека, пережившего тяжёлую травму, усталые глаза.
376: Шрамы от Ожогов на шее, но что-то было не так. Едва уловимое моя родинка над правой бровью, маленькая, едва заметная точка, которая была у меня с рождения, она исчезла на её месте была Гладкая чис.
377: Кожа, исчезнувшая родинка, была как трещина в плотине, сначала маленькая, почти незаметная, но через неё начинала сочиться вода, подтачивая, разрушая, пока вся конструкция не рухнет я часами.
378: Стоял у зеркала, вглядываясь в своё отражение, ища другие несоответствия, и я их находил мельчайшие, почти невидимые изменения чуть изменился разрез глаз, линия губ стала жёстче седина.
379: В висках, которая появилась после санатория, казалось, стала гуще это было моё лицо, но в то же время не совсем моё, словно кто-то взял мой портрет и внёс в него крошечные, едва заметные правки.
380: Новая жизнь, жизнь под постоянным самоконтролем я боялся своих мыслей, своих снов, своих отражений. Я занавесил все зеркала в квартире, я избегал витрин магазинов, я пере.
381: Стал смотреть людям в глаза, боясь, что они увидят во мне что-то чужое, я стал отшельником в собственной жизни, система обо мне забыла или сделала вид, что забыла. Я исправно ходил на свою.
382: Учную работу в архиве получал, зарплату, жил тихой, незаметной жизнью, Гракова я больше не видел, ходили слухи, что его перевели куда-то на дальний восток. Ланге, наоборот, пошёл в гору, его имя изредка.
383: Мелькала в научных журналах в связи с какими-то закрытыми исследованиями в области биофизики я знал, какими исследованиями он занимается шли годы, закончилась война, умер сталин насту.
384: Пила оттепель, моя жизнь превратилась в череду Серых одинаковых дней, я постарел, ожоги на руках зажили, оставив уродливые шрамы, но шрамы на душе не заживали, иногда оно напоми.
385: Знала о себе я мог проснуться посреди ночи и обнаружить, что говорю во сне на незнакомом гортанном языке, или, взяв в руки книгу, я вдруг понимал, что знаю её содержание, хотя никогда её не читал знания.
386: Которых у меня не должно было быть, всплывали в моей памяти, как обломки затонувшего корабля, фрагменты чужих жизней, чужих воспоминаний, которые существо скопировало и часть которых осталась во мне, я был троянским конём.
387: Контейнером, в котором частичка чуждого разума попала в наш мир. Самым страшным был гул иногда, обычно по ночам, когда город затихал, я начинал его слышать низкий, вибрирующий, тот самый.
388: Что я слышал в подвале лубянки. Он Шёл не снаружи. Он рождался где-то внутри меня, в глубине моего черепа. Я понимал, что это. Это. Оно пыталось установить связь со своим хранилищем, с тем.
389: Металлическим кубом или с другими носителями, такими же, как я. Сколько нас было, сколько замещённых инженеров, учёных, военных ходило по земле, неся в себе эту заразу, я пытался бороться.
390: Я пил алкоголь на время, заглушал гул и чужие мысли. Я доводил себя до полного изнеможения на работе, чтобы к вечеру падать на кровать и проваливаться в сон без сновидений, но это.
391: Помогало лишь на время однажды, уже в шестидесятых, я решился на отчаянный шаг я поехал на стройку метро, ту самую станцию площадь революции, я спустился на платформу, была суббо.
392: Народу было много, я стоял в толпе и смотрел на поезда, на мраморные арки, на бронзовые фигуры здесь глубоко под моими ногами все началось я подошёл к 1 из служебных
393: Откуда тянуло сыростью и запахом креозота, я смотрел в эту темноту и пытался представить ту сферическую полость тот саркофаг я хотел понять, и в этот момент я почувствовал на себе.
394: Чей-то взгляд я обернулся в нескольких метрах от меня стояла женщина, пожилая, в простом сером пальто, она смотрела на меня прямо, не отрываясь, и в её глазах я увидел узнавание, и тот.
395: Самый холодный, нечеловеческий интерес. Её лицо было обычным, но я знал, она была такой же, как я, ещё 1 носитель. Она слегка улыбнулась мне, кивнула и.
396: Творилась в толпе. Я выбежал со станции, задыхаясь, они были повсюду, они узнавали друг друга, они создавали свою сеть, свою невидимую цивилизацию внутри нашей чего они ждали, какова?
397: Была их цель. Я думаю, я знаю ответ. Они не собирались нас завоёвывать. Это было бы слишком примитивно. Они делали то же, что и всегда. Они изучали, архивировали, а потом, потом.
398: Оригинал становится не нужен. Возможно, они ждали момента, когда скопируют достаточное количество ключевых фигур учёных, военных, политиков, чтобы произвести замещение всей цивилизации. Тихо, без.
399: Единого выстрела однажды утром человечество просто проснулось бы другим, тем же самым на вид, но с чужим сознанием внутри прошли десятилетия, я дожил до старости я видел, как рухнул Советский союз.
400: Как изменилась страна, но я знал, что главные изменения происходят не на поверхности, а в глубине я научился жить со своей тайной. Я научился распознавать их по едва заметным деталям. Слишком.
401: Неподвижный взгляд, слишком правильная симметричная улыбка, отсутствие мелких человеческих несовершенств и вот теперь я сижу в этой тихой комнате и пишу свою исповедь мои.
402: Руки дрожат не только от старости, я знаю, что, записывая эти слова, я совершаю предательство, я нарушаю их главное правило тишину, но я должен. Кто-то должен оставить это предупреждение.
403: Я думал, что электрический разряд в той камере спас меня, прервав процесс. Теперь я понимаю, как я ошибался. Возможно, все было подстроено. Возможно, моя победа и спасение были.
404: Частью их плана они не смогли скопировать меня полностью, потому что я сопротивлялся, но они получили то, что хотели, повреждённый, но живой носитель, который можно было выпустить в мир носитель, который не был.
405: Под их полным контролем, а значит, мог действовать непредсказуемо, например, однажды решить рассказать всю правду и зачем им это, а что, если их метод архивации требует не только прямого контакта, что если сама
406: Информация об их существовании является своего рода вирусом. Рассказывая эту историю, я сажаю семя их образа в сознание каждого, кто её услышит, вы начинаете думать о них. Вы представляете себе?
407: Безликое существо. Вы чувствуете страх, а страх, как сказало, оно, очень питателен. Возможно, я не предупреждаю. Возможно, я распространяю заразу. Сегодня утром. Я как обычно.
408: Пошёл умываться. Я много лет не смотрел на себя в зеркало, но сегодня что-то заставило меня поднять глаза. Я посмотрел на своё отражение старое морщинистое лицо, усталые глаза и я
409: Увидел. Это моя родинка над правой бровью, та самая, что исчезла 50 лет назад. Она вернулась, она была на своём месте, и я не знаю, что страшнее. То, что она исчезла тогда или.
410: То, что она вернулась сейчас, кто вернул её, я или тот, кто живёт во мне, решил, что игра в прятки окончена. Кошмар не закончился. Он просто перешёл в новую финальную стадию официально.
411: Моя жизнь была стёрта задолго до того, как я умру в архивах нквд, а затем и кгб дело номер 342 по неопознанному объекту было закрыто и помещено в спецхран с пометкой.
412: Уничтожить по истечении срока давности имена всех участников были вымараны из сопутствующих документов конвоир Пётр числится погибшим при задержании особо опасного преступника профессор.
413: Lange умер в почёте и славе в 72 году, оставив после себя несколько засекреченных монографий по парафизики сознания, майор Граков сгинул в лагерях в 49 во время очередной волны чисток его.
414: Вина, как я думаю, заключалась в том, что он был 1, кто заглянул в эту бездну, и система не прощает тех, кто видел её истинное лицо, а я. Я стал призраком, человеком без прошло.
415: Живущим под чужой фамилией, в тихой квартире, предоставленной ведомством в обмен на моё молчание, они думали, что купили моё молчание долгое время они были правы страх был хорошим кляпом, страх.
416: Страх за свою жизнь, страх снова оказаться в том подвале, страх перед тем, что Жило во мне, но с возрастом страх смерти уступает место другому страху, страху уйти, не оставив после себя ничего, кроме.
417: Этой тишины уйти, зная, что ты был свидетелем чего-то важного и промолчал. Поэтому я пишу это не для вас, не для потомков, я пишу это для себя.
418: Чтобы собрать осколки своей личности, разбросанные по десятилетиям, и попытаться понять, кем же я стал, был ли я следователем Орловым, был ли я жертвой или я все это время был лишь инкуба.
419: Вынашивающим чужую, непостижимую волю я часто думаю о той фразе, что сказало существо я порядок, я зеркало в его мире, лишённом индивидуальности, все.
420: Было просто и логично единый разум единая память, бессмертие в информации, а наш мир с нашими миллиардами уникальных, но смертных я, должно быть, кажется ему хаосом, болезнью, и оно.
421: Ego лекарство оно не уничтожает, оно лечит, приводит все к единому знаменателю, к пустоте, в которой хранится все я смотрю на мир за окном люди спешат по своей.
422: Делам любят, ненавидят, строят планы, они живут в уютной иллюзии, что реальность тверда и незыблема, они верят в законы физики, в историю, в самих себя, они не знают, что под их ногами в глубине земли.
423: Спят те, кто видел рождение этой планеты, они не знают, что среди них ходят те, кто уже перестал быть человеком, а стал лишь носителем, оболочкой, идеальной копией, внутри которой холодная.
424: Древняя пустота возможно, все это лишь бред старого сломленного человека, посттравматический синдром, как сказал бы профессор Ланге, галлюцинации, порождённые чувством вины и пережитым ужасом я.
425: Сам хочу в это верить. Хочу верить, что исчезнувшая родинка мне просто показалась, что женщина на станции метро была просто похожа на кого-то, что гул в моей голове это всего лишь шум крови в старых изо.
426: Сосудах. Но я не верю. Я знаю, что оно здесь не только во мне. Оно проснулось, и стройка метро была лишь спусковым крючком. Наш век, век информации, век.
427: Радиоволн электричества, постоянного шума стал для него идеальной средой, оно больше не спит в саркофагах, оно растворилось в этом мире, оно в помехах на радио.
428: Оно в случайных лицах, которые мозг выхватывает в толпе, оно в той самой агрессивной парейдолии, когда мы видим узоры на обоях, и нам кажется, что они за нами следят, оно учит.
429: Оно адаптируется, оно становится нами, и эта история, которую я пишу теперь я понимаю её истинную цель это не моё предупрежде.
430: Это его послание, я думал, что я переносчик вируса, но все сложнее. Я калибровочный инструмент, рассказав эту историю со всеми деталями.
431: Со всеми эмоциями я создаю идеальный чёткий образ паттерн.
432: И этот паттерн теперь живёт в вашем сознании. Вы знаете, как оно выглядит. Вы знаете, как оно действует. Вы знаете, чего бояться. И когда вы в следующий раз останетесь одни в тихой.
433: Комнате и услышите странный треск или посмотрите в зеркало, и ваше отражение покажется вам на долю секунды чужим. Вы вспомните мои слова, и ваш страх сделает вас. Уязвим.
434: Откроет ту самую дверь, в которую оно сможет войти. Я не спас вас, я обрёк вас. Я не выживший, я
435: И выстрел уже произведён. Я заканчиваю это письмо за окном светает, скоро придёт сиделка, принесёт завтрак и лекарства. Я выпью их, как послушный старик я.
436: Играю свою роль до конца, я смотрю на свои руки, на старческие пятна, на сеть морщин, я смотрю в зеркало, которое все-таки решился повесить вчера я вижу в нём своё лицо, устал.
437: Старое, человеческое, но если присмотреться очень внимательно, в самой глубине зрачков там нет ничего, только гладкое, спокойное.
438: Бесконечная пустота, и она смотрит на меня, и, кажется, она довольна проделанной работой. Спасибо, что разделили со мной эту ношу, если моя исповедь.
439: Заставила вас оглянуться или прислушаться к тишине. Чуть внимательнее. Поддержите меня, поставьте лайк и подпишитесь в наступающей темноте. Лучше держаться вместе, пока это ещё возможно. Напишите.
440: В комментариях как вы думаете, что на самом деле случилось в той допросной, иногда чужой взгляд помогает увидеть то, чего не замечаешь сам до встречи и постарайтесь не оставаться.