0: Голод меняет лицо человека, он стирает черты, делая всех похожими на стариков, но самое страшное голод пытается изменить душу, когда желудок прилипает к позвоночнику, а в глазах темнеет от 1 запаха.

1: Варёной баланды очень трудно оставаться человеком, и ещё труднее оставаться христианином эта история не о великих сражениях на фронте, где гремели пушки, она о тихой, невидимой битве, которая происходила в глубоком.

2: Тылу в заснеженных лесах урала, где цена честности была равна цене жизни, это свидетельство о том, как Бог хранит верных своих не только от пули, но и от падения в грязь греха, и как кусок хлеба, не украденный умирающим.

3: От голода братом стал величайшей проповедью евангелия без единого слова мир вам, дорогие друзья, братья и сестры, приветствую вас любовью господа нашего иисуса христа. Сегодня мы прикоснёмся к истории, кото

4: Быть может, не попала в учебники истории, но она точно записана в божьей книге памяти это рассказ о простом брате, о его немощи и о божьей силе если вы сегодня проходите через долину нужды или искушения, пусть.

5: Этот рассказ укрепит ваши сердца и напомнит наш Бог, Бог, дающий хлеб насущный и силу устоять. Зима 1942 года на северном урале выдалась лютой, беспощадной, такой, какой не помнили.

6: Даже старожилы морозы стояли за 40 градусов, и воздух был настолько густым и колючим, что, казалось, его можно резать ножом в эти дни в посёлке трудармейцев, затерянном среди вековой Тайги, жизнь едва теплилась.

7: Люди, согнанные сюда со всей страны, раскулаченные, немцы, поволжья, верующие, неблагонадёжные работали на лесоповале, обеспечивая страну древесиной, но древесиной сыт не будешь паек урезали месяц за месяц.

8: Сначала давали 600 граммов хлеба, потом 400, а к декабрю норма упала до 300 граммов тяжёлого, липкого, пополам с опилками и картофельными очистками хлеба. Люди таяли на глазах. Они ходили, как тени, шатаясь от

9: Ветра и падали прямо на делянках, чтобы больше не встать. Брат Николай Иванович был 1 из тех, кого лагерная статистика сухо называла доходягой. Ему было всего 35 лет, но выглядел он на все 70, когда

10: Это крепкий деревенский кузнец, сейчас он с трудом поднимал топор, его лицо, обтянутое серой кожей, запавшие глаза, в которых, однако, всегда светился тихий тёплый огонёк, вызывали у одних жалость, а у других раздра.

11: Как он, такой слабый, ещё живёт, откуда берет силы вставать каждое утро в 5 часов, молиться на коленях унар, шепча псалмы, и идти в ледяной ад леса, а силы Николай черпал не?

12: Скудной баланде каждое утро, просыпаясь под грубую брань дневального, он начинал день с разговора с отцом небесным господи, шептал он, кутаясь в рваный бушлат, благодарю тебя, что я жив, благодарю, что ты сохранил.

13: Меня в эту ночь дай мне силы прожить этот день и не согрешить ни словом, ни делом, ни мыслью. Укрепи мои руки, чтобы я мог выполнить норму и не стать обузой для других. И, господи, если есть воля твоя, пошли.

14: Весточку от жены и детей, сохрани их от голода в бараке знали, что Николай баптист Штунда, как пренебрежительно называл его начальник отряда, над ним часто посмеивались, когда вечером, после каторжного труда.

15: Мужики собирались у буржуйки и, матерясь, обсуждали, где бы что украсть или как обмануть нормировщика Николай сидел в стороне, штопал свою одежду и тихонько напевал гимны эй, святой. Кричал ему бывший уголовник федька Рябой.

16: Чего ты там шепчешь? Бога молишь, чтобы каши прислал? Нет твоего Бога здесь. Забыл он про нас. Здесь только Тайга и начальник. Вот и все. Боги украсть надо. Тогда выживешь Вон на складе мешки с овсом видели?

17: Надо бы подрезать, не буду я красть, Фёдор, спокойно отвечал Николай, Бог все видит, и здесь он есть, а краденный кусок в горле застрянет, души лишит. Ну и подыхай со своей праведностью, злился фе.

18: Но Бог хранил николая, несмотря на слабость, он ни разу не попал в карцер, ни разу не был пойман на нарушении режима, он работал честно, как для господа, даже когда никто не видел, и это заметило начальство.

19: В системе, где все воровали от повара до кладовщика, честный человек был аномалией, редкостью ценнее золота в середине декабря, когда запасы продовольствия в лагере подошли к критической черте, случилось.

20: Чрезвычайное происшествие. Снегопады завалили единственную дорогу, связывающую посёлок с районным центром, откуда возили муку и крупу. Машины пройти не могли. В лагере начался настоящий голод. 2 дня не

21: Давали хлеба совсем, люди начали варить кожаные ремни, ели кору, начальник лагеря, суровый майор понимал если не привезти муку, через неделю ему некем будет валить лес, все лягут на утреннем разводе, майор.

22: Ходил перед строем шатающихся людей, вглядываясь в лица, ему нужен был возница тот, кто сможет на санях, запряжённых единственной живой лошадью, пробиться через лес на дальнюю заимку, где, по сведениям, был резервный склад с зерном.

23: И привезти продовольствие. Но кого послать послать уголовника? Он украдёт зерно, продаст его в ближайшей деревне за самогон и сбежит послать солдата из охраны. Их мало, они нужны на вышках, да и они тоже.

24: Голодные могут не удержаться. Взгляд майора остановился на Николае. Он вспомнил, как однажды полгода назад этот богомол нашёл потерянный кем-то кисет с табаком, великую ценность в лагере и не скурил его не?

25: Выменял на хлеб, а искал хозяина, пока не нашёл майор тогда покрутил пальцем у виска, но запомнил выйти из строя, скомандовал он, указывая стеком на николая. Николай сделал шаг вперёд, едва удерживаясь.

26: На ногах от порыва ветра ты, говорят, в Бога веришь? Спросил майор, прищурившись. Верю, гражданин начальник, тихо, но твёрдо ответил Николай, и не воруешь, заповеди соблюдаешь? Стараюсь.

27: С божьей помощью не укради. Это закон. Ну вот что, святой, есть для тебя дело дело жизни и смерти. Поедешь на гнедом на дальний склад, там получишь 5 Мешков муки и мешок овса для.

28: Лошади привезёшь сюда, дорога трудная, через лес, километров 30 в 1 сторону. Буран начинается, но ждать нельзя. Майор подошёл вплотную к Николаю и посмотрел ему в глаза я знаю.

29: Что ты голодный, я знаю, что соблазн будет велик, но если ты съешь эту муку или сбежишь, помни, здесь твои товарищи с голоду пухнут. И ещё оружие я тебе не дам.

30: Бог твой, пусть тебя охраняет. Справишься. Николай помолился про себя господи, дай силы немощному, справлюсь, гражданин начальник, если Бог допустит, привезу сборы были недолги.

31: Ему выдали старый тулуп, который пах плесенью, но все же грел пару рукавиц и кнут, лошадь, старый мерин по кличке Гнедой тоже шаталась от ветра, ребра выпирали, но в глазах животного.

32: Было то же смирение, что и у человека Николай погладил коня по морде, прошептал ну что, брат, послужим, Бог даст силы. Он выехал за ворота лагеря, когда серое зимнее небо уже начинало темнеть.

33: Ветер усиливался, поднимая снежную позёмку, которая змеями велась по дороге, лес встретил его Гулом вершин, Николай сидел в санях, кутаясь в тулуп, и молился, он молился не о себе, а о тех, кто остался в бараке.

34: Он знал, что эти 5 Мешков муки это жизнь для сотен людей, это несколько дней пайки, это Надежда, дорога до склада заняла почти 6 часов, лошадь шла медленно, проваливаясь в сугроб.

35: Николай несколько раз слезал с саней, чтобы облегчить ношу коню, и shall рядом, увязая по колено в снегу, каждый шаг давался с трудом, голод грыз внутренности, голова кружилась, перед глазами плыли.

36: Круги. Ему казалось, что он видит дом, жену, накрытый стол с горячим хлебом, он тряс головой, прогоняя наваждение, и начинал петь псалмы вслух, чтобы не уснуть и не упасть твёрдо я верю, мой.

37: Иисус, путь мой к тебе ведёт, разносилось по Тайге, и этот слабый человеческий голос был сильнее воя ветра на складе его встретил старый кладовщик, однорукий инвалид войны. Он посмотрел на измож.

38: Николая с недоверием 1 доехал в такую погоду ну, ты даёшь, мужик, а я уж думал, никто не приедет, заметёт нас. Тут кладовщик выдал муку 5 тяжёлых Мешков.

39: Николай, с трудом помогая здоровой рукой кладовщику, погрузил их в сани запах муки, он пробивался даже через грубую мешковину этот сладкий, дурманящий запах жизни у николая закружило.

40: Голова, рот наполнился слюной, желудок свело судорогой на вот, Пожуй кладовщик протянул ему кусок сухаря больше нет, извини сами. На подножном корму Николай взял Сухарь дрожащей ру.

41: Рукой поблагодарил Бога и человека и медленно крошка за крошкой, съел его. Это придало немного сил овса коню дал, сказал кладовщик. Пусть отдохнёт час, и езжай, буран.

42: Усиливается, если застрянешь в лесу ночью пропадёшь, волки шалят нынче голодные, тоже обратный путь начался уже в полной темноте буран разыгрался не на шутку, снег валил стеной, забивал глаза.

43: За нос рот дороги уже не было видно, только белое марево впереди Гнедой Шёл, опустив голову, инстинктивно находя твёрдую поверхность под снегом. Сани стали тяжёлыми, полозья скрипели через

44: 2 часа пути случилось то, чего Николай боялся больше всего на подъёме из оврага лошадь подскользнулась, сани дёрнуло в сторону, и они, накренившись, застряли в глубоком сугробе, Гнедой рванул.

45: Захрипел, но вытянуть воз не смог сани встали, Николай слез, ветер сбивал с ног, мороз крепчал, по ощущениям, было уже за 45 ну, милый, давай, угово.

46: Арвал он коня, толкая сани сзади, помоги, господи. Они бились полчаса, Николай выбился из сил, он упал в снег, хватая ртом ледяной воздух, сердце колотилось где-то в горле, готовое остановиться.

47: Руки и ноги начали неметь, хотелось просто закрыть глаза и уснуть это была сладкая смертельная дремота замерзающего человека. Нет, нельзя, пронеслось в сознании, там люди ждут, там.

48: Дети малые в посёлке, а там жили и вольнонаёмные, семьями нельзя, он с трудом поднялся, нужно было облегчить сани, но как выбросить муку нельзя, это жизнь и тут.

49: Пришла мысль страшная, искусительная мысль мешок с мукой был рядом, он был завязан простым узлом, можно развязать, можно взять горсть муки, 2 горсти, съесть сухую это даст энергию.

50: Никто не узнает. Мешков 5. В каждом по 70 килограммов. Кто там будет взвешивать до Грамма, скажу, просыпалась, пока толкал или мыши прогрызли. Я же умираю. Мне нужно, чтобы дойти.

51: Разве Бог осудит за горсть муки? Ради спасения жизни? Рука николая сама потянулась к узлу на мешке, пальцы, негнущиеся от холода, нащупали верёвку, запах муки стал невыносимо притягательным в

52: Животе снова заурчало, требуя пищи, дьявол шептал возьми, ты имеешь право, трудящийся достоин пропитания, ты спасаешь груз, значит, имеешь долю в нём Николай, замер он.

53: Стоял на коленях в снегу перед мешком с мукой, как перед идолом, вокруг выла вьюга, и казалось, что весь мир исчез, остались только он и этот мешок вдруг в памяти всплыли слова, которые он читал в e1.

54: Когда ещё был на свободе не хлебом 1 будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст божьих, и ещё верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен.

55: И во многом нет, крикнул он в темноту, нет, не возьму, это не моё, это кража, господи, помилуй меня, грешного, убери это искушение. Он отдёрнул руку, как от огня.

56: Слезы замерзали на щеках, он начал молиться вслух, перекрикивая ветер боже, ты видишь мою немощь, я хочу есть, я умираю, но не дай мне стать вором, не дай мне посрамить имя твоё.

57: Дай мне силы дойти честным или забери меня к себе чистым. И в этот момент, когда он одержал победу над собой, над своим плотским желанием, произошло что-то удивительное внутри него, где только что была пустота.

58: Hold вдруг разлилось тепло, не физическое тепло от еды, а какая-то новая, Неведомая сила страх ушёл, голова прояснилась, он подошёл к лошади, обнял её за шею прос.

59: Друг, что я задумал недоброе давай с Богом. Он не стал разгружать муку, он просто упёрся плечом в задний борт саней, помолился господи, подтолкни. И крикнул коню и sony, которые

60: Полчаса стояли как вкопанные, вдруг сдвинулись сначала на сантиметр, потом ещё лошадь, почувствовав помощь, рванула, и они выехали на Твёрдый наст. Это было чудо для кого-то.

61: Просто физика Удачный рывок, но для николая это была рука божья, ответившая на его верность, они поехали дальше, но испытания на этом не закончились, лес стал гуще, темнее и вдруг.

62: Гнедой захрапел, запрядал ушами и остановился. Дрожа всем телом. Николай поднял голову сквозь пелену снега впереди на дороге светились 2 зелёные точки, потом ещё 2 и ещё.

63: Ещё волки. Стая вышла на охоту, они почуяли лошадь, у николая не было ружья, у него был только кнут и молитва. Волки не боялись человека, они чувствовали, что он слаб 1.

64: Из них крупный серый сделал шаг вперёд. Оскалив зубы, лошадь рванулась в сторону. Едва не перевернув сани. Снова Николай встал во весь рост в санях он не чувствовал страха, только великое спокойствие, он

65: Вспомнил Давида, который защищал овец от льва и медведя именем господа иисуса христа, крикнул он громко, и голос его окреп прочь не троньте то, что принадлежит Богу. Он взмахнул кнутом.

66: Но не ударил. Он просто стоял и молился, прося защиты. Вожак стаи замер. Он смотрел на человека несколько долгих секунд. Зверь чувствовал не запах страха, который обычно исходит от жертвы, а какую-то не

67: Понятную силу, исходящую от этой слабой фигуры, волк фыркнул, развернулся и медленно, с достоинством ушёл в чащу за ним, как тени, растворились и остальные николая.

68: Опустился на мешки с мукой, обессиленный слава тебе, господи, слава тебе, шептал он, путь продолжился, но теперь бороться приходилось с самым коварным врагом, со сном монотонная.

69: Движение саней, холод, усталость убаюкивали, Николай знал если он уснёт сейчас, то уже не проснётся, он замёрзнет, он начал вспоминать свою семью, жену, марию, троих деток.

70: Где они сейчас? Живы ли? Последнее письмо было полгода назад. Машенька, молись за меня, говорил он вслух, я везу хлеб, я не взял ни крошки. Я вернусь к тебе таким же, каким.

71: Уходил честным, он начал рассказывать лошади истории из библии, он рассказывал про илию, которого кормили вороны, про манну в пустыне, про 5 Хлебов, которыми иисус накормил 5000. Он Говор.

72: Громко, чтобы слышать свой голос, чтобы мозг работал, видишь, Гнедой, Бог не оставил их голодными и нас не оставит. Главное верить к утру буран начал стихать.

73: Небо на востоке посветлело, Николай уже почти ничего не чувствовал, его руки прилипли к вожжам, ноги были как деревянные, он просто сидел, покачиваясь, и доверял лошади, которая знала дорогу домой.

74: Когда показались ворота лагеря, часовой на вышке сначала не поверил своим глазам из снежной пелены выплыл призрак, заснеженная лошадь и сани, на которых сидел белый от инея человек еду.

75: Закричал часовой хлеб, везут ворота распахнулись Гнедой, собрав последние силы, втянул сани на плац и остановился к ним бежали люди, бежал начальник, лагеря, бежали.

76: Заключённые. Николай попытался встать, но ноги не держали его. Он просто свалился на руки подбежавшим мужикам. Живой привёз, кричали вокруг. Майор подбежал, посмотрел на ме.

77: Все 5 были на месте, узлы целые, нетронутые, он посмотрел на николая, которого держали двое заключённых, лицо брата было белым, как полотно, губы потрескались, но глаза сияли.

78: Ты major запнулся, ты доехал и не тронул, не тронул, прошептал Николай, все целёхонько принимайте. В тот день в лагере был праздник варили.

79: Кашу пекли хлеб, запах свежего хлеба плыл над бараками, и казалось, что сама смерть отступила. Николая отнесли в лазарет, оттирали спиртом, дали горячего бульона. Он выжил, но

80: Главное чудо было не в том, что он привёз хлеб главное чудо произошло в сердцах людей, которые видели это вечером к койке николая подошёл федька Рябой, тот самый уголовник, который смеялся над ним, он.

81: Держал в руках свою пайку хлеба честные 300 граммов, он помолчал, потом разломил хлеб пополам и положил половину на тумбочку николая на поешь баптист, хрипло сказал он, ты.

82: Ты человек, я думал, таких не бывает, я бы сожрал или бросил бы все и сбежал, а ты силён, твой Бог, раз такого доходягу через буран протащил Николай.

83: Улыбнулся слабой улыбкой не я силён, Фёдор, Бог силён, ешь сам, тебе тоже надо. Бери, говорю, буркнул федька и быстро ушёл, чтобы никто не видел его Мокрых глаз. Это

84: Было началом пробуждения в том лагере, но история николая на этом не закончилась впереди его ждали новые испытания, новые чудеса божьей милости и дорога домой, которая оказалась длиннее, чем он думал.

85: Весна 1943 года приходила на северный урал не с пением птиц и запахом цветов, как это бывает на большой земле, а с тяжёлым влажным духом сырости, гниющей хвои и обнажившейся из под снега.

86: Лагерной безысходности солнце, которое начинало задерживаться на небе чуть дольше, не столько грело, сколько слепило глаза, отражаясь от ноздреватого посеревшего снега для здорового человека весна это Надежда.

87: Но для измождённого лагерника это время цинготных испытаний и распутицы, когда ноги, обутые в худые мокрые чуни, не просыхают сутками, а организм, лишённый за зиму последних витаминов, начинает сдавать.

88: После того случая с мукой отношение к брату Николаю в лагере изменилось не то чтобы его стали носить на руках в лагере, жалость быстро сменяется равнодушием, когда свой живот пуст, но в глазах людей появилось уважение.

89: Начальник лагеря, тот самый суровый майор, сдержал своё негласное слово он не освободил николая от работ, это было не в его власти, но перевёл его с лесоповала, где норма выработки была смертельной для доходяги на работу.

90: В сушилку сушилка это был небольшой бревенчатый сруб, пристроенный к бараку, где стояла огромная кирпичная печь сюда, в это царство пара и запаха прелой одежды заключённые после смены приносили.

91: Свои промокшие ватники, портянки и бушлаты задача николая была простой, но ответственной топить печь, следить, чтобы казённое имущество не сгорело, но просохло к утру, и охранять вещи от воровства.

92: Для николая это назначение стало настоящей милостью, божьей, ответом на молитвы его жены марии, которая, он верил, не переставала взывать к небу где-то там, на далёкой Украине, здесь, в тепле сушилки, у николая.

93: Появилась возможность не только отогреть свои простуженные Кости, но и создать маленький, невидимый для начальства островок духовной жизни ночами, когда лагерь, измученный каторжным трудом, проваливался в тяжёлый сон, прерываемый.

94: Стонами и кашлем в сушилку тихонько, по 1 проскальзывали люди это были те, чьи души искали тепла не только от печки. Среди них был и Фёдор, бывший уголовник по кличке рибой, тот самый, что поделился с

95: Николаем хлебом перемена, происходящая в этом человеке, была медленной, трудной, как прорастание зерна сквозь каменистую почву грех пустил в нём глубокие корни, воровская гордость, злоба на весь мир привычка.

96: Решать вопросы ножом все это не уходило в одночасье, но Фёдор тянулся к Николаю, как замёрзший путник к огню однажды ночью, когда за стенами выла весенняя вьюга, Фёдор сидел у открытой дверцы печки.

97: Глядя на пляшущие языки пламени, его лицо, изуродованное оспой и шрамами в отсветах огня, казалось высеченным из камня. Скажи мне, Коля, спросил он глухо, не поворачивая головы, вот ты говоришь.

98: Твой Бог есть Любовь, ты говоришь, он прощает. А если человек, если человек крови много пролил не на войне, а так, по дурости, по злобе, разве может?

99: Бог такого в свой рай пустить, это же несправедливо будет, чистенькие туда пойдут, а я грязный, куда Николай отложил в сторону валенок, который он латал Суровой ниткой и посмотрел на Фёдора с братской.

100: Любовью. Федя, а ты помнишь, я рассказывал тебе про голгофу, про крест. Ну, помню, распяли христа, а кто рядом с ним висел? Помнишь, разбойники, буркнул Фёдор.

101: Верно, разбойники такие же, как ты, может быть, даже хуже убийцы грабители. 1 из них хулил Бога, проклинал все на свете, умирал так же, как жил во зле, а другой, другой.

102: Посмотрел на иисуса, увидел его святость и свою грязь и ужаснулся. И он сказал всего несколько слов, но эти слова перевесили всю его чёрную жизнь. Он сказал помяни меня, господи, когда.

103: Придёшь в царствие твоё. Он признал себя грешником, а иисуса царём и Богом. Николай помолчал, давая словам проникнуть в сердце слушателя. И знаешь, что ответил ему христос? Он не

104: Сказал повиси, помучайся, искупи вину. Он не сказал ты слишком грязен для меня. Он сказал истинно говорю тебе, ныне же будешь со мною в раю, Федя, кровь иисуса христа.

105: Да, очищает от всякого греха, от всякого. Если покаяние искреннее, нет такого греха, который был бы больше божьей милости. Фёдор молчал долго, потом он опустил голову в свои грубые мозоли.

106: Ладони и плечи его дрогнули, Николай видел, как скупая мужская слеза, пробившаяся сквозь толстую корку ожесточения, упала на грязный пол сушилки в ту ночь ещё 1 душа сделала шаг.

107: Навстречу спасителю это было чудо покаяния, которое происходит без грома и молний в тишине, но которое заставляет ангелов на небесах ликовать, однако весна принесла не только духовные плоды, но и новые.

108: Тяжкие испытания с таянием Снегов в лагерь пришла беда страшнее голода и холода, тиф вши эти вечные спутники неволи разносили заразу с молниеносной быстротой люди осла.

109: Зимой не имели никакого иммунитета, бараки превратились в лазареты, каждое утро похоронная команда выносила по 5, по 10 окоченевших тел, складывая их в штабеля за зоной, потому что рыть могилы в ещё мер.

110: Земле не успевали. В лагере объявили строгий карантин. Начальство, боясь заразиться, почти не заходило в жилую зону. Передавая приказы через Санитаров. Врачи, сами заключённые сбивались с ног, но

111: Лекарств не было аспирин да марганцовка вот и весь арсенал люди горели в лихорадке, бредили, просили воды, запах болезни, сладковатый и тошнотворный, пропитал все вокруг в эти чёрные дни Вера николая.

112: Шла проверку огнём. Он мог бы отсидеться в своей сушилке, где было меньше вшей и меньше контактов с больными. Он мог бы беречь себя, ведь он тоже был слаб, но он читал в евангелии слова христа, был болен, и вы по

113: Или меня так, как вы сделали это 1 из сих братьев моих Меньших, то сделали мне. Николай стал добровольным санитаром после своей смены в сушилке, урывая часы от сна, он Шёл в чумные бараки у него.

114: Не было лекарств, но у него были руки и сердце, он носил воду вёдрами, поил тех, кто уже не мог подняться, он обтирал горячие лбы мокрыми тряпками он выносил параши, убирал нечистоты за лежачими, преодолевая брезгливость.

115: И тошноту. Многие смотрели на него, как на сумасшедшего колька, ты чего творишь? Хрипели ему снар, заразишься же, сдохнешь, отойди от него, он уже не жилец, пока дышит. Жилец спокойно отвечал.

116: Николай, поправляя сбившееся одеяло на умирающем, а умрёт так пусть человеком умрёт в чистоте, а не в Грязи среди тех, за кем ухаживал Николай, был 1 человек, который особенно нуждался в милости, хотя и отвергал.

117: Её его звали Сергей Петрович. До войны он был профессором истории в ленинградском университете, человеком блестящего ума, эрудиции, но убеждённым воинствующим атеистом. В лагерь он попал по

118: Политической статье, и лагерная жизнь сломала его быстрее, чем уголовников, он не умел приспосабливаться, не умел работать руками, и гордость не позволяла ему просить помощи тив свалил его 1 из первых сер.

119: Гей Петрович лежал на нижних нарах, глядя в потолок воспалёнными сухими глазами, он умирал тяжело, с обидой на весь мир, на историю, на несправедливость. Когда Николай подходил к нему с кружкой воды, профессор отворачивался.

120: К стене не надо мне вашей жалости, шептал он пересохшими губами, и сказок ваших Поповских не надо. Нет там никого, пустота, гниль мы, биомасса, Николай, умрём и лапу.

121: Пух на могиле вырастет, вот и все бессмертие, Сергей Петрович, мягко говорил Николай, приподнимая его голову, чтобы напоить лопух вырастет, это верно, тело в землю уйдёт, но душа то ваша болит.

122: Если бы мы были просто биомассой, разве болела бы душа от несправедливости, разве искала бы смысла? Это боль, доказательство того, что вы больше, чем тело? Вы образ божий, хоть и поруганный?

123: Они вели долгие беседы в те ночи, когда кризис болезни отступал, профессор приводил философские аргументы, цитировал маркса и фейербаха, доказывая отсутствие Бога, Николай отвечал ему не цитатами из книг, которых не читал.

124: А простотой своей веры и своим служением. Вот вы говорите, Бога нет, сказал однажды Николай, обтирая лицо профессора влажной тряпкой, а кто же тогда даёт мне силы ухаживать за вами, за.

125: Чем мне это вы мне не брат, ни сват пайки у вас лишней нет. По закону выживания я должен был бы пройти мимо и сберечь силы для себя, а я не могу. Любовь внутри меня не даёт.

126: Откуда эта Любовь, Сергей Петрович? От эволюции или от того, кто сам есть Любовь? Профессор молчал, логика рассыпалась перед фактом жертвенности. Однажды он спросил никола.

127: Ты правда веришь, что мы встретимся там? Верю, как в то, что сейчас утро наступит. Счастливый ты человек. Если бы я мог поверить. Но мой разум это моя тюрьма в 1.

128: Из дней, когда казалось, что смерть уже стоит у изголовья профессора, в лагере произошло событие, которое многие назвали случайностью, а Николай чудом божьего провидения, в лагерь пришла почта это было.

129: Редчайшее явление в 43 году письма терялись, эшелоны бомбили, но каким-то немыслимым образом в эту глушь прорвалась посылка на имя николая ивановича, когда дневальный выкрикнул.

130: Его фамилию. В бараке воцарилась тишина, посылка. Это было как весть с другой планеты. Николай Шёл получать её на ватных ногах, сердце колотилось от кого? Неужели от маши?

131: Живы. Ящик был небольшим, фанерным, зашитым в холстину, Николай принёс его в барак, вокруг собрались люди, в глазах голодный блеск, зависть, Надежда, Николай.

132: Открыл ящик. Сверху лежал старый шерстяной свитер, пара Тёплых вязаных носков и письмо, почерк жены. Он прижал письмо к груди, закрыл глаза живы, но что под?

133: Вещами под вещами лежали сухари чёрные, ржаные, высушенные до звона, и о чудо несколько головок чеснока и мешочек с сушёным шиповником самые простые.

134: Вещи, но здесь, в царстве цинги и тифа, это было дороже золота. Это были витамины, это была жизнь делись колька, хрипнул кто-то из угла, братве положено нико.

135: Посмотрел на людей, он видел их голодные глаза, он понимал, что по лагерным законам он должен отдать часть пахану, часть друзьям, а себе оставить крохи, но он поступил иначе он взял чеснок.

136: Ног разломил головки на зубчики, взял сухари, братья, сказал он громко, это Бог послал не для того, чтобы наесться 1, а чтобы спастись, он пошёл по рядам больных тему.

137: У кого была цинга, у кого кровоточили десна и шатались зубы, он давал по зубчику чеснока и по горсти шиповника жуйте, говорил он, это лекарство, он подошёл к Сергею петровичу, профе.

138: Профессор лежал в забытьи, Николай размочил Сухарь в кипятке, выдавил туда сок чеснока Сергей Петрович, поешьте это от жены моей. Профессор открыл глаза, почувствовал запах чеснока, рез.

139: Живой запах дома. Он съел несколько ложек, потом посмотрел на николая глазами, полными слез почему мне, прошептал он, ты же сам еле на ногах стоишь, ты должен съесть.

140: Это сам вам нужнее, улыбнулся Николай, а я письмом сыт. Слово доброе, оно лучше хлеба питает. Николай раздал почти все себе, он оставил только письмо и тёплые носки.

141: Которые сразу надел на свои израненные холодом ноги. И в тот вечер, когда он читал письмо от жены, в котором она писала, что Бог чудесным образом сохранил их дом от бомбёжки и дал им урожай картошки, он чувствовал себя самым.

142: Богатым человеком на земле он не съел посылку сам, но он насытился радостью даяния. Сергей Петрович выжил, чеснок и уход сделали своё дело, кризис миновал, но главный

143: Изменение произошло не в его теле через неделю, когда он уже мог сидеть, он подозвал николая. Коля, сказал он тихо, расскажи мне ещё раз про того разбойника, того, который справа.

144: И Николай рассказывал и видел, как рушатся стены неверия в сердце учёного, как гордый разум склоняется перед великой тайной божьей любви, но там, где действует Бог, дьявол всегда пытается.

145: Поставить подножку. Духовное пробуждение в сушилке не осталось незамеченным. В каждом лагере были свои иуды, стукачи, которые за лишнюю пайку хлеба или за поблажку от начальства готовы были про

146: Дать родную мать нашёлся такой и здесь 1 из заключённых, завидуя авторитету николая ii, надеясь выслужиться перед Кумом, оперуполномоченным по безопасности, написал Донос.

147: Доносе говорилось, что заключённый Николай Иванович организовал подпольную сектантскую ячейку, проводит антисоветскую агитацию, сбивает людей с пути исправления и, возможно, готовит саботаж. Однажды we

148: Вечером, когда Николай подбрасывал дрова в печь сушилки, дверь с грохотом распахнулась, на пороге стоял оперуполномоченный молодой лейтенант нквд с холодными колючими глазами и двое конвоиров но

149: Что, святоша, домолился, зло усмехнулся лейтенант. Собирай монатки в карцер, а там разберёмся, какому ты Богу служишь и против кого агитируешь. Николая вывели на мороз без верхней одежды его.

150: И через весь лагерь под дулами винтовок люди смотрели из окон Бараков, Фёдор Рябой сжал кулаки, готовый броситься на охрану, но Николай, проходя мимо, перехватил его взгляд и едва заметно покачал головой.

151: Не надо, не губи себя. Бог усмотрит его бросили в карцер холодный каменный мешок, где стены были покрыты инеем, а вместо нар был только бетонный пол. Ему не дали ни.

152: Одеяла ни матраса, только кружка воды и 300 граммов хлеба в сутки температура в карцере была чуть выше, чем на улице, но сырость пробирала до Костей обычный человек мог выдержать здесь 3, максимум 5.

153: Ней потом начиналось воспаление Лёгких и смерть николая посадили на 10 суток оставшись в полной темноте и холоде, Николай не впал в отчаяние, он начал ходить по камере 3 шага вперёд 3.

154: Назад, чтобы согреться, и он начал молиться не шёпотом, а в полный голос он пел псалмы ближе господь к тебе, ближе к тебе, звучало в каменном мешке.

155: Охранник за дверью стучал прикладом заткнись, баптист. Но Николай пел он знал, пока он славит Бога, холод не войдёт в его душу. На 3 день допросов лейтенант вызвал его к себе в теплом.

156: Кабинете под портретом Сталина оперуполномоченный положил перед николаем лист бумаги и ручку пиши, приказал он, пиши имена всех, кто к тебе ходил, о чем говорили, кто ругал советскую власть, признаешься?

157: Вернёшься в барак, может, даже на кухню устрою, не напишешь сгною в карцере ты оттуда живым не выйдешь, срок добавлю за вредительство Николай посмотрел на свои руки, синие от холода, потом на офицера гражда.

158: Начальник, сказал он тихо, я не враг народу, я молюсь за свою страну и за вас молюсь. Мы говорили о Боге, о том, как жить честно, как не красть, как жён, не забывать.

159: Разве это вред? А имён я вам не назову. Я не иуда. Я христиан не предаю. Ах ты, контра. Лейтенант ударил кулаком по столу. Бога нет, твой Бог тебя.

160: Здесь оставил подыхать. Где он сейчас, почему не спасёт? Он здесь, ответил Николай, приложив руку к сердцу, и он даёт мне мир, которого у вас нет, гражданин начальник, вы.

161: Боитесь начальства, боитесь войны, боитесь смерти, а я не боюсь, потому что моя жизнь спрятана во христе. Лейтенант в ярости приказал увести его обратно в холод. Прошло 5 дней 6.

162: 7 охрана удивлялась живучий гад, другой бы уже загнулся, а этот все ходит и поёт, но силы николая таяли на 8 день он уже не мог ходить, он лежал на ледяном полу.

163: Вернувшись калачиком и чувствовал, как жизнь по капле уходит из тела, сознание мутилось, ему казалось, что к нему приходят ангелы, согревают его, он был готов уйти господи, прими дух.

164: Мой, шептал он пересохшими губами в темноту, и когда казалось, что конец уже наступил, дверь карцера со скрежетом открылась, яркий свет фонаря ударил в глаза выходи. Рявкнул.

165: Конвоира с вещами на выход Николай попытался встать, но не смог, его подхватили под руки и вытащили в коридор, он думал на расстрел, но его повели не к стене, а в сторону санча.

166: Части оказалось, что в лагерь приехала высокая комиссия из Москвы с проверкой, им нужны были показатели выработки леса, а не трупы в карцере кто-то, возможно, даже сам начальник лагеря, который помнил про муку, шепнул.

167: Что негоже морозить лучшего работника перед проверкой, или, быть может, сам господь ожесточил или смягчил чьё то сердце ради своего плана николая поместили в лазарет, на ту самую койку, где недавно лежал Сергей.

168: Петрович теперь они поменялись местами, профессор, ещё слабый, но уже ходячий, сидел у постели николая и кормил его с ложечки тем самым бульоном, который когда-то приносил ему брат, живи.

169: Оля, живи, шептал бывший атеист, и слезы текли по его впалым щекам, ты доказал мне, что Бог есть, теперь ты не имеешь права умереть, ты должен научить меня молиться, Николай.

170: Выжил, но это испытание оставило на нём неизгладимый след. Он стал ещё тише, ещё светлее, его авторитет в лагере стал непререкаемым, даже блатные перестали материться в его присутствии.

171: Он стал живым письмом, христовым, читаемым всеми человеками, но война продолжалась, и впереди был 44 год, год надежд и новых неожиданных Поворотов судьбы, которые

172: Должны были привести николая к долгожданной свободе, но путём, о котором он даже не мог помыслить.

173: 1944 год вступал в свои права не с Праздничных салютов, а с тяжёлого надрывного Гула лесовозов и скрежета пил, хотя вести с фронта приходили все более радостные наши войска, гнали врага.

174: Освобождали города, и само слово победа уже витало в морозном воздухе, здесь, в глубоком тылу, на северном урале, жизнь оставалась прежней, Суровой, голодной и подневольной 1.

175: В сердцах людей что-то неуловимо изменилось, в глазах, раньше потухших от безысходности, появился блеск надежды, люди стали чаще смотреть на небо, не только ожидая снега, но и моля.

176: О том Дне, когда откроются ворота и прозвучит долгожданное слово домой для брата николая, этот год стал годом жатвы нет не той жатвы, когда собирают зерно в житницы, а жатвы Духов.

177: О которой говорил христос нивы побелели и поспели к жатве те семена веры, которые он, превозмогая немощь, сеял в мёрзлую почву лагерных душ в 42 и 43 годах, теперь давали свои.

178: Плоды сушилка, где он продолжал трудиться, стала настоящим, хотя и тайным, домом молитвы теперь туда приходили не только погреться, туда приходили за словом и самым удивительным плодом.

179: Этой работы стал тот самый Сергей Петрович, бывший профессор истории и бывший воинствующий безбожник, болезнь и чудесное исцеление, через заботу николая сломали гордыню учёного однажды, когда весенний

180: Капель уже звонко ударяла по крышам Бараков. Сергей Петрович подошёл к Николаю. Он держал в руках самодельную тетрадь, сшитую из Обрывков бумажных Мешков, из под цемента. Николай, сказал он тихо оглядываясь, чтобы не

181: Слышал, лишний. Я хочу показать тебе мою новую научную работу. Николай удивился какая наука здесь, в лагере. Он открыл тетрадь там аккуратным бисерным почерком по памяти.

182: Были записаны не исторические даты и не философские трактаты там были записаны стихи из евангелия, псалмы и гимны, которые Николай пелл или рассказывал долгими зимними вечерами я записывал все, что ты говорил.

183: Знался профессор сначала, чтобы найти противоречие и высмеять, а потом. Потом я понял, что в этих простых словах больше истины, чем во всех библиотеках мира Коля я.

184: Хочу, чтобы ты помолился со мной. Я не умею. Я всю жизнь учил, что религия это опиум. А теперь я понимаю, что атеизм это слепота. Помоги мне прозреть и там.

185: Среди запаха Сырых портянок и дыма совершилось великое таинство покаяния интеллигент, чей ум был отточен наукой, плакал, как ребёнок, повторяя за простым деревенским кузнецом слова молитвы отче наш, а рядом.

186: В тени стоял Фёдор Рябой, бывший вор, и вытирал глаза рукавом телогрейки, шепча и меня, господи, и меня прости, дурака, это была церковь в катакомбах, церковь в вузах, но.

187: Она была живой и настоящей, однако дьявол не сдавался без боя летом 1944 года, когда началась навигация и лес сплавляли по реке, случилась беда река, вздувшаяся от дождей.

188: Была бурной и непредсказуемой, на 1 из Поворотов образовался затор, огромные бревна, сцепляясь друг с другом, встали стеной, грозя разорвать заграждение и унести весь труд за сезон вниз по течению началь.

189: Сплава. Нервный и жестокий человек бегал по берегу, крича и угрожая расстрелом если затор не ликвидируют, нужно было кому-то выйти на эти скользкие, пляшущие на воде бревна, найти ключевое бревно, которое дер.

190: Жала затор и перерубить его или столкнуть багром это была смертельно опасная работа 1 неверное движение и человека затянет под бревна, перемелет в щепки. Добровольцев не было, люди жались друг к другу.

191: Тогда начальник ткнул пальцем в бригаду, где работал Николай летом сушилка не работала, и его перевели на общие работы ты и ты, указал он на николая и fedora вперёд, с Богом или с чёртом мне все равно, но что?

192: Чтобы через 10 минут река пошла, Николай и Фёдор переглянулись помолимся, брат, сказал Николай, они взяли багры и осторожно ступили на зыбкую поверхность Затора бревна, ходили ходуном под ногами.

193: Чёрная вода бурлила между ними, как в котле, они шли к центру, балансируя, как канатоходцы, страх сжимал сердце, но они знали от них зависит судьба всей бригады, если лес уйдёт.

194: Или застрянет намертво, всех лишат пайка, а многих отправят под трибунал за вредительство. Они нашли то злополучное бревно, оно упёрлось в каменистое Дно и держало всю массу давай.

195: Коля навались, крикнул Фёдор, упираясь багром, они навалились, бревно скрипнуло неохотно, поддалось и вдруг с треском вылетело, как пробка из бутылки, затор дрогнул огромная.

196: Масса леса пришла в движение, им нужно было бежать назад, к берегу, прыгая по движущимся брёвнам, Фёдор, более ловкий и молодой, успел отскочить на безопасный плот, а Николай, ослабленный годами.

197: Голода подскользнулся, его нога попала в расщелину между брёвнами, он упал, Федя только и успел крикнуть он, бревна смыкались, смерть была рядом, на расстоянии вытянутой руки.

198: Но в этот момент сильная рука схватила его за воротник бушлата Фёдор, рискуя собственной жизнью, не прыгнул к берегу, а вернулся он рванул николая на себя с нечеловеческой силой.

199: Сапог остался зажатым между брёвнами, но нога освободилась, они вдвоём, мокрые, грязные, упали на устойчивый край Затора, а в метре от них с рёвом проносились стволы вековых сосен перема.

200: Маловая все на своём пути, когда они выбрались на берег, оба дрожали не столько от холода, сколько от пережитого ужаса спаси тебя христос, Фёдор, сказал Николай, стуча зубами, ты.

201: Мне жизнь спас не я, ответил бывший уголовник, глядя на реку, Бог твой спас, я ведь call раньше бы убежал, сам бы спасся, а на другого наплевать, а тут словно.

202: Кто-то толкнул меня не бросай брата, вот оно как. Значит, есть он Бог то теперь точно знаю этот случай окончательно скрепил их братство и когда насту

203: Пила осень, а за ней и последняя военная зима они держались вместе, Деля последний кусок хлеба и поддерживая друг друга молитвой, и вот настал май 1945 года день.

204: Которого ждали миллионы день, омытый слезами и кровью, весть о победе прилетела в лагерь не сразу она пробивалась через Тайгу, как весенний ручей сначала слухи, потом обрывки радиосообщений и на

205: Наконец, официальное построение начальник лагеря, тот самый майор вышел перед строем, он был чисто выбрит в парадном кителе, но глаза его были красными, граждане, он запнулся, потом сказал твёрдо.

206: Товарищи, война окончена, Германия капитулировала, победа, лагерь взревел, люди плакали, обнимались, кидали шапки в воздух, плакали даже те, кто разучился плакать, плакали уголовники.

207: Плакали политически Николай стоял на коленях прямо в Грязи плаца и благодарил Бога, он молился о тех, кто не дожил, о тех, кто положил душу свою за друзей своих, но конец войны не означал немедленной свободы.

208: Машина бюрократии вращалась медленно, списки на освобождение составлялись месяцами, Николай ждал, он не роптал, он продолжал трудиться, понимая, что Бог определит его время, его срок заканчивался только осенью.

209: 45 но господь усмотрел иное в июле в лагерь пришла разнарядка освободить досрочно тех, кто имеет тяжёлые хронические заболевания и кто отличился добросовестным трудом, не имея взысканий, начал.

210: Лагеря. Просматривая списки, увидел фамилию николая, он вспомнил тот зимний буран сани с мукой, вспомнил честные глаза этого сектанта, и он своей рукой поставил галочку напротив его фамилии пусть.

211: Едет, сказал он писарю, он своё отстрадал и другим помог. Если бы все такие верующие были, может, и лагерей бы не нужно было. День освобождения Николай запомнил на всю жизнь ему выдали справку об освобожде.

212: Билет на поезд до родной станции и сухой паек на 3 дня скудные пожитки уместились в маленький узелок, но самым ценным грузом было то, что он уносил в своём сердце прощание было тяжёлым Сергей Петрович.

213: Фёдор, оставались у них были большие сроки, они стояли у ворот зоны, провожая николая взглядами. Не забывай нас, Коля, сказал профессор, сжимая его руку своей тонкой интеллигентной рукой, ты был нашим светом здесь, молли.

214: О нас, чтобы мы выдержали, буду молиться, родные, каждый день буду, обещал Николай со слезами, и вы держитесь. Христа. Он здесь, он не оставит. Федя, береги профессора, Сергей Петрович, читайте.

215: Евангелие оно живое. Прощай, брат. Фёдор обнял его крепко по-медвежьи. Иди, там тебя ждут. Передай жене поклон. Скажи, что её молитвы и сухари не пропали даром. Николай вышел за

216: Он Шёл по дороге к станции, и каждый шаг давался ему с волнением лес шумел вокруг тот же самый лес, который был его тюрьмой столько лет, но теперь он казался другим, воздух пах свободой, он останавливал.

217: Трогал берёзы, смотрел на небо и не верил свободен путь домой был долгим, поезда ходили, плохо забитые солдатами, возвращающимися с фронта, техникой, эвакуированными Николай.

218: Ехал в теплушках, товарных вагонах, оборудованных нарами, вагоны были полны людей, здесь были и герои с орденами, и инвалиды, и женщины с детьми, всюду разговоры, песни под гармонь, слезы.

219: Поминания и везде горе, перемешанное с радостью, страна лежала в руинах, но она была жива в вагоне, где ехал Николай, на соседних нарах лежал молодой танкист, у него не было обеих ног, он был озло.

220: Постоянно курил, ругался и проклинал свою судьбу, за что кричал он в пустоту, когда боль становилась невыносимой мне 20 лет, кому я нужен, такой обрубок, где был Бог?

221: Когда в мой танк снаряд попал, нет его, есть только смерть и железо. Люди отворачивались, жалея его, но не зная, что сказать, Николай подсел к нему, он достал свой последний кусок сахара, который

222: Берег для чая и протянул парню возьми, сынок, полегчает. Танкист зло посмотрел на него что ты мне суёшь, ты ноги мне верни, ты жизнь верни. Ты кто такой вообще дед сидит?

223: Небось, пока мы кровь проливали, сидел, спокойно ответил Николай, в трудармии был, лес валил, пока сил хватало, и голодал, и замерзал, и умирать готовился не раз. И что помог?

224: Тебе твой Бог помог, сынок. Он не только тело моё сохранил, он душу мою от злобы сберёг. Посмотри на меня. Я старик, в 38 лет здоровья нет дома, может, и нет уже.

225: Но я счастлив, счастлив, танкист поперхнулся дымом чему ты счастлив, юродивый, тому, что жив, тому, что еду к любимым, тому, что совесть чиста, и тому, что.

226: То знаю, это жизнь не конец, есть у Бога обители, где нет ни боли, ни увечья, ни слез, ты ноги потерял, это горе великое, но душу не теряй, ноги новые.

227: Бог даст воскресенье, а вот если душа сгниёт от ненависти, это уже навсегда. Они говорили всю ночь поезд стучал колёсами домай, домай никола.

228: Рассказывал парню о христе, о страданиях, которые Бог перенёс ради нас, о том, что настоящая сила не в ногах, а в духе к утру танкист затих, он уже не ругался, он смотрел.

229: В окно, на проплывающие мимо разрушенные города, на восходящее солнце, и в его глазах впервые за долгое время не было безумия спасибо, батя, сказал он на прощание, когда Николаю нужно было выходить.

230: Может, и правда, может, есть смысл жить попробую. Николай сошёл на маленькой станции на Украине от станции до его родного села было 20 километров, пешком он Шёл.

231: Знакомой с детства дороги вокруг были следы войны, воронки от бомб, заросшие лебедой, остовы сгоревших Танков на Полях, покосившиеся кресты у дороги, сердце сжималось от боли за родную землю но чем?

232: Ближе он подходил к селу, тем сильнее билась Надежда вот показалась знакомая роща, вот поворот, вот и первые хаты многие были разрушены, от некоторых остались только печные трубы, торчащие, как

233: Памятники горю, сердце николая замерло, а мой дом, а мои. Эта мысль молотком стучала в висках, он перешёл на бег, насколько позволяли больные ноги задыха.

234: Он вбежал на свою улицу, его дом стоял потрёпанный, с латаной крышей, с выбитыми ставнями, но он стоял в огороде среди картофельной ботвы кто-то копошился.

235: Женская фигура, согнутая в старом платке Николай остановился, боясь вздохнуть.

236: Маша, прошептал он. Голос пропал от волнения. Он кашлянул и крикнул громче Мария. Женщина выпрямилась, лопата выпала из её рук. Она медленно повернулась, прикрывая глаза рукой от солнца.

237: Несколько секунд она смотрела на человека в грязном ватнике, стоящего у калитки, потом она вскрикнула этот крик был похож на стон птицы, и побежала, она бежала, спотыкаясь о грядке, раскинув руки.

238: Живой коленька они встретились посреди двора, Николай подхватил её, лёгкую, как пушинка, прижал к себе, они стояли и плакали, не говоря ни слова, только плечи.

239: Rivalli в этих слезах была вся боль разлуки, все страхи 4 лет, все молитвы, выплаканные в подушку, из дома выбежали дети, они выросли, изменились старший сын.

240: Которому было уже 12, остановился в нерешительности, не узнавая в этом сером старом человеке своего сильного отца, а младшая дочка, которая была совсем крохой, когда его забирали, спряталась за брата детки.

241: Ваня, танюша, Николай опустился на колени прямо в пыль, протягивая к ним руки это я, папка ваш, вернулся, Бог вернул. Сын подошёл 1 робко.

242: Коснулся его плеча, а потом обнял за шею и заплакал навзрыд, по-мужски сдерживаясь, но не имея сил сдержаться, дочка подбежала следом, Мария обнимала их всех, создавая круг.

243: Любви, который никто не мог разорвать и тут, во дворе своего дома, под мирным небом, Николай вознёс самую горячую молитву в своей жизни господи, говорил он громко.

244: И соседи, выглядывавшие из за Заборов, снимали шапки благодарю тебя, ты провёл меня через долину смертной тени, ты сохранил меня от зверей и от злых людей. Ты не дал мне умереть от голода, но гла.

245: Главное, ты сохранил мою семью, ты верен, господи, вот я и дети мои, которых ты дал мне. Мы будем служить тебе, пока живы в тот вечер в их доме.

246: Собралось полсела, пришли верующие, пришли просто соседи еды, было мало варёная картошка да солёные огурцы, но это был пир, пир любви Николай, рассказывал она.

247: Рассказывал не о геройствах, не о том, как он выжил благодаря хитрости он рассказывал о Боге, о том, как Бог дал силы довести муку, о том, как волки отступили перед именем христа, о том, как чеснок спас жизнь.

248: Профессору люди слушали, затаив дыхание, многие плакали в тот вечер вдова, потерявшая мужа на фронте, сказала если Бог сохранил николая в таком аду, значит, он есть, значит.

249: Есть Надежда и для нас жизнь после возвращения была нелёгкой здоровье николая было подорвано навсегда, ночами его мучил кашель, болели суставы, но он не унывал, он восста.

250: Останавливал дом, работал в колхозе, воспитывал детей, а главное, он стал столпом местной церкви в те годы, когда гонения то затихали, то возобновлялись с новой силой дом николая всегда был открыт.

251: Для братьев там проводились тайные собрания, там крестили новых, уверовавших через много лет, когда Николай Иванович был уже глубоким стариком, он получил письмо, письмо было из ленинграда.

252: На конверте стоял незнакомый обратный адрес, дрожащими руками он открыл его здравствуй, дорогой брат Николай, писалось в письме, пишет тебе Сергей Петрович, не знаю, помнишь ли ты меня того.

253: Профессора атеиста, которого ты спас от тифа и безбожия. Я нашёл твой адрес через верующих людей. Хочу сказать тебе, что я жив. Я вернулся в науку, но теперь я преподаю не только историю. Я.

254: Свидетельствую студентам о том, кто управляет историей. Я член церкви здесь, в ленинграде, и Фёдор наш Федя рибой, тоже жив, он живёт в сибири, стал дьяконом церкви, мы.

255: Часто вспоминаем тебя, нашу сушилку и твой Сухарь с чесноком. Это было лучшее причастие в моей жизни. Спасибо тебе, что ты был верным. Твоя Вера родила нашу веру.

256: До встречи в небесах брат Николай плакал, прижимая письмо к груди, он понял, что его жизнь, его страдания, его голод все это было не зря, это были кирпичики зда.

257: Царства божьего, дорогие друзья, мы подошли к концу этой трогательной и правдивой истории. Жизнь брата николая это не сказка о супергерое, который 1 рукой разбрасывает враг.

258: Это повесть о силе божьей, которая совершается в человеческой немощи, это история о том, что настоящий героизм христианина это не громкие подвиги, а ежедневная верность в малом, верность, когда никто не видит честность.

259: Когда можно украсть и никто не узнает Любовь, когда вокруг ненависть, Николай не взорвал мост и не спас армию, как в кино, но он спас души, душу уголовника, душу профессора, души своих детей.

260: Он сохранил образ божий в нечеловеческих условиях, и этот подвиг на небесах ценится выше, чем ордена пусть пример брата николая вдохновит каждого из нас. Сегодня у нас нет такого голода, нет таких.

261: Морозов и лагерей. Но у нас есть свои испытания, соблазны комфорта, равнодушия, компромисса с совестью. Будем же верны господу в наших обстоятельствах, будем светом там, где мы есть на работе, в семье.

262: На улице, помните, даже маленький огонёк веры способен разогнать великую тьму, если эта история коснулась вашего сердца, если она заставила вас задуматься о своей жизни и отношениях с Богом, не держите.

263: Это в себе. Поделитесь этим видео с друзьями. Расскажите эту историю детям и внукам. Пусть память о божьих делах живёт в поколениях. Подписывайтесь на наш канал, чтобы слышать больше свидетельств славы божьей. Да.