0: Знаешь, я никогда не думала, что буду сидеть здесь в своей маленькой казанской квартире, перебирать чётки, подаренные мне в ереване, и шептать я больше не верю армянам, но это правда только в этой фразе.

1: Заложено совсем не то, что ты сейчас подумала, это не крик ненависти, это крик сердца, которое разбили, а потом собрали заново, но уже по другой схеме я татарка, во мне течёт кровь гордых и сдержанных.

2: Людей. Мы привыкли держать лицо. Мы привыкли, что слово это кремень. И когда 3 года назад я встретила Арама, я думала, что знаю о жизни все. Он обещал мне горы. В буквальном смысле он обещал, что

3: Я увижу Армению и пойму, почему его народ выживал 1000 лет там, где даже камни плачут, он обещал мне 1 жизнь, а сделал он сделал со мной нечто такое, от чего я

4: До сих пор не могу прийти в себя на секундочку. Остановлюсь. Очень интересно, откуда вы меня смотрите? Напишите в комментариях свой город и возраст. Хочу составить карту зрителей. Ну что же, поехали дальше. Все началось с простого обещания.

5: Алсу, говорил он своим хриплым, как старый коньяк, голосом, я просто отвезу тебя познакомиться с моими родителями. Никакого давления, просто попьём кофе, посмотрим каскад, подышим воздухом арарата, я обещаю, тебе будет спо.

6: Спокойно, спокойно. Запомни это слово. Это было 1 обещание, которое рассыпалось в прах, как только шасси самолёта коснулись ереванской земли, как только мы вышли из аэропорта звартноц.

7: Я поняла, что меня нагло обманули. Мне обещали путешествие, а я попала в портал воздух. Он там другой, он пахнет не просто кислородом, он пахнет историей, жареным кофе и чем?

8: Таким древним, что у меня светской девушки из Казани задрожали колени, Арам улыбнулся своей этой армянской улыбкой, когда глаза остаются грустными, даже если рот смеётся и сказал добро пожаловать домой. Какой.

9: Арам, возмутилась я. Мы договаривались на гостиницу обещал, сделаю, кивнул он, но вместо гостиницы мы поехали вглубь города, туда, где розовый туф зданий на закате.

10: Кажется живым, будто дома дышат вместе с тобой мы приехали к старому дому с огромным балконом, увитым виноградом, и вот тут началось то самое, другое меня встречали не родители, меня встречала вся Армения.

11: В лицее 1 маленькой сухонькой женщины с глазами, в которых, казалось, отражались все страдания и вся радость этого мира это была Анаид, его мама, она не сказала здравствуй. Она подошла, взяла мои Ладо.

12: В своей они были шершавые, как та самая земля, о которой поёт в их песнях, и прижала к своим щекам вай, какая Беленькая, прошептала она, как снег на вершине горы, она обещала мне тихий ужин, просто перекусим.

13: Деточка, ты с дороги. Я верила. Я же привыкла верить людям. Но когда я зашла в дом, стол ломился так, будто наступил конец света и они решили съесть все запасы человечества. Напоследок там был хоровац, аромат которого.

14: Пропитал мои волосы за 5 минут. Там была долма крошечная, ювелирная, которую крутили пальцы, знающие цену труду. Там был сыр Солёный, как слезы, и хлеб. О, этот лаваш. Знаешь, я видела, как его Пекут. Это.

15: Не просто еда, это молитва. Женщина склоняется над раскалённым тандыром, почти целуя огонь, чтобы прилепить к стенке тонкое тесто. Это танец с пламенем. Арам обещал, что мы будем просто гостями, но через час за столом.

16: Сидело 20 человек откуда они взялись дядя Гагик, тётя Сирануш, какие-то троюродные братья из гюмри, соседи, прохожий, который просто занёс почту, и каждый, каждый смотрел.

17: На меня так, будто я потерянная дочь, которую искали 100 лет и наконец нашли отец Арама Вартан сидел во главе стола могучий человек с руками, похожими на корни дуба, он молчал долго в Армении.

18: Тишина старших весит больше, чем крик молодых, я боялась поднять глаза я же татарка, я знаю, что такое уважение к старшим, но здесь это было не просто уважение, это было благоговение.

19: Перед корнями Арам сказал ты из Казани, спросил он наконец. Да, ответила я дрожащим голосом, хороший город, но здесь ты гость, а гость в армянском доме это посланник Бога, ты понимаешь?

20: Это дочка. Я кивнула, хотя в тот момент ничего не понимала. Я не понимала, почему у меня в горле стоит ком. Почему эти люди, которые видят меня 1 раз, подкладывают мне самые лучшие кусочки мяса и.

21: Смотрят с такой нежностью, от которой хочется плакать. Они обещали мне знакомство с культурой. Я ждала музеев, я ждала скучных лекций гида, а они. Они сделали другое вечером, когда

22: Зажглись огни, и ереван стал похож на россыпь бриллиантов на чёрном бархате. Дядя Гагик достал дудук. Ты слышала когда-нибудь, дудук? Это не музыка, это душа, которая вышла из тела и плачет о том, что не может вернуться.

23: Этот звук он не проходит через уши, он идёт сразу в позвоночник, в самую глубину твоего существа в этом звуке и шёпот ветра в ущельях, и крик матери, потерявшей сына на войне, и тихая радость 1 дождя.

24: После засухи я слушала и не замечала, как по моим щекам текут слезы, мне было стыдно, я же сильная, я татарка. Но Анаид подошла ко мне, обняла за плечи и просто сказала плачь, джан, дудук лечит то.

25: Что слова не могут. Они обещали мне показать страну. Я думала, увижу красивые виды для фотографий. Но они повезли меня в гегарт. Это монастырь, высеченный прямо в скале. Мы зашли в зал, где?

26: Земле бел источник. Там была такая акустика, что даже шёпот превращался в гром, и там стояла старая женщина. Она просто пела Широкан древние песнопения. В этот момент я поняла, в чем был 1 обман армян. Они обе

27: А мне туризм, а дали мне причастие я стояла в этом холодном камне и чувствовала, как под моими ногами дрожит земля от веса этой веры эти люди веками вырубали храмы в камне не потому.

28: Что им было легко, а потому, что у них не было ничего, кроме этого камня и этой веры я смотрела на aroma и не узнавала его здесь, на своей земле, он перестал быть просто парнем из офиса, он стал частью этого.

29: Он смотрел на горы так, будто вёл с ними безмолвный диалог знаешь, прошептал он мне на ухо, мой дед строил этот путь, каждый камень здесь палит, потом мы не просто живём на этой земле, мы в неё врастаем, и вот так.

30: Тогда я начала злиться, злиться, потому что я чувствовала, как рушится мой привычный мир. Я ехала за впечатлениями, а получила переворот сознания. Я не верила, что люди могут так любить, так не.

31: Истово, так искренне, так до боли. Они обещали мне, что я буду чувствовать себя как дома, но они сделали другое. Они сделали так, что мой собственный дом теперь казался мне пустым без этой суеты, без этого.

32: Шума без этих долгих тостов, где каждый тост это притча на 10 минут за родителей гремел голос вартана вечером за тех, кто дал нам глаза, чтобы видеть этот мир и сердце.

33: Чтобы чувствовать боль брата, он говорил о родителях так, что мне захотелось немедленно позвонить своим и просто сказать спасибо в армянской культуре родители это не просто родственники, это живые иконы каждый.

34: Движение Арама в сторону матери было пропитано такой заботой, которую я редко видела в нашем суетном мире он не просто подавал ей руку, он склонял голову, и вот на 3 день случилось то, что оконча.

35: Подорвала мою веру в их обещания. Арам сказал, завтра мы поедем в 1 место. Это будет просто прогулка. Обещаю, ничего особенного, если бы я знала, что за этим ничего особенного.

36: Скрывается то, что заставит моё сердце остановиться. Я бы, наверное, убежала ещё в аэропорту. Мы поехали к хор. Вирап это место, где аррарат кажется настолько близким, что можно протянуть руку и коснуться его ледяной шапки.

37: Но мы не просто смотрели на гору, мы пошли к границе, Арам замолчал, его лицо стало каменным, как те скалы вокруг, он смотрел туда, за колючую проволоку, на вершину, которая была так близко и так недо.

38: Далеко видишь, тихо спросил он, это наша гора, но она не с нами. В его голосе было столько тихой вековой боли, что я физически почувствовала её в своей груди. Армяне это.

39: Народ, который носит свою боль, как order, они не жалуются, они просто помнят. Каждая песня, каждый танец это триумф жизни над смертью. Они танцуют кочери так, будто вбивают в землю рит.

40: Самого мироздания. Они обещали мне радость, а показали мне глубину скорби, которая превращается в невероятную силу. Я смотрела на него и понимала я больше не верю армянам, когда они говорят все нормально, потому

41: Что за этим нормально стоят 1000 лет борьбы, изгнаний, потерь и возрождений из пепла. Мы вернулись в дом, и я увидела, как Анаид собирает сумку. Куда вы, мама Анаид? Спросила я. Я уже называла её мамой.

42: Ма, не заметив, как едем в деревню, дочка, там дедушка приболел, надо отвезти хаш хаш. Это жизнь, он на ноги поставит любого. Она обещала, что мы обернёмся за час. Опять обман. Мы провели там весь день.

43: И это был самый тяжёлый и самый прекрасный день в моей жизни я увидела, как живут люди в сёлах, там нет роскоши, там есть камень, скудная почва и огромные натруженные руки.

44: Там я увидела то, что окончательно меня добило в этой маленькой деревне, где у людей нет и 10 доли того, что есть у нас в Казани, они накрыли стол для нас. Они вынесли последние.

45: Принесла банку варенья из Грецких орехов, чёрного, как южная ночь, и сладкого, как 1 поцелуй. Другой принёс домашнее вино, которое пахло солнцем. Они не спрашивали, кто я по нации. Им было все равно, что я татарка для

46: Них я была невестой их сына, гостей, их земли. Знаешь, сказала мне старая женщина, сидевшая рядом в Армении, говорят если у тебя есть 1 хлеб, отдай половину другу, а если пришёл?

47: Гость, отдай весь хлеб. И ещё попроси прощения, что его мало. Я слушала её и думала почему мы так не умеем, почему мы стали такими расчётливыми? Армяне обещали мне просто поездку, а сделали из меня другого человека.

48: Человека, я начала чувствовать кожи, их традиции. Это не просто надо так делать. Это потребность души, когда сын целует руку матери. Это не ритуал, это энергия, которая держит этот народ, но

49: Самая большая интрига ждала меня впереди, Арам стал вести себя странно, он перестал обещать, он просто молчал и смотрел на меня так, будто решал какую-то важную задачу. Мы завтра улетаем? Спросила я вечером на балкон.

50: Завтра увидишь, ответил он, я ждала аэропорта, я ждала возвращения в свою понятную, структурированную жизнь, ну, утром меня разбудил не будильник, а пение, весь двор был запол.

51: Людьми весь квартал

52: И это не были те родственники, которых я уже знала. Казалось, пришёл. Что происходит, Арам, ты обещал, что мы проведём последний день спокойно. Я была на грани истерики. Я обещал.

53: Людьми. И это не были те родственники, которых я уже знала. Казалось, пришёл весь квартал. Что происходит, Арам, ты обещал, что мы проведём последний день спокойно. Я была на грани истерики. Я обещал

54: Что этот день ты не забудешь, спокойно ответил он. Он вывел меня во двор, там стоял его отец, Вартан в руках он держал старую, потемневшую от времени шкатулку, все замолчали, даже птицы, казалось, перестали щебетать.

55: Алсу сказал не слышала, это просто так.

56: Вартан и его голос дрогнул чего я никогда раньше в нашей семье есть традиция, мы не отдаём это кольцо моей матери, которая прошла через огонь, чтобы сохранить жизнь своим.

57: Алсу, сказал Вартан, и его голос дрогнул, чего я никогда раньше не слышала. В нашей семье есть традиция, мы не отдаём это просто так. Это кольцо моей матери, которая прошла через огонь, чтобы сохранить жизнь своим.

58: Детям. Она обещала себе, что оно достанется той, кто сможет полюбить Армению, так, как любила она не по крови, а по сердцу я стояла, не в силах пошевелиться мои татарские предки, наверное, смотр.

59: Train меня сейчас с небес, я чувствовала их поддержку, но здесь, на этой земле, все было иначе. Арам обещал мне, что мы просто поедем познакомиться, прошептала я, глядя на кольцо. Он обманул тебя, улыбнулась.

60: Наид, вытирая слезы краем фартука, он привёз тебя, чтобы мы посмотрели, достоин ли ты нашего сына, а в итоге в итоге мы поняли, что это мы должны быть достойны тебя. Разве?

61: Была близко, но я все ещё не понимала всего масштаба обмана. Я думала, это просто красивый жест. Я думала, сейчас будет помолвка, и мы улетим. Но армяне, они никогда не делают наполовину.

62: Ты сказала, что больше не веришь армянам. Арам подошёл ко мне вплотную. Правильно? Не верь нашим словам. Верь нашим поступкам. Он взял меня за руку и повёл не к машине, которая должна была ввести нас в аэропорт. Мы пошли за дом.

63: В маленький сад, где стояло старое оливковое дерево, там, в тени ветвей, был накрыт крошечный столик на двоих на нём лежали 2 билета, но не в Казань, я взяла их в руки и почу.

64: Чувствовала, как земля уходит из под ног, что это выдохнула я. Это твоё новое обещание, сказал он. Я обещал тебе 1 неделю, но я сделал так, что теперь у тебя есть целая жизнь, мы не летим на.

65: За сегодня мы летим в гюмри восстанавливать старый дом моего прадеда. Я решил, что наш ребёнок должен родиться там, где камни помнят его имя. Я смотрела на него и понимала вот он, главный обман, они.

66: Они обещали мне комфорт, а дали мне ответственность. Они обещали мне лёгкость, а дали мне глубину, от которой кружится голова. Они обещали мне горы, а в итоге в итоге они сами стали для меня этими. Гора.

67: Я плакала, я плакала так, как никогда в жизни я плакала от гордости за этот маленький, но такой великий народ, за их умение прощать, за их умение любить вопреки всему за их.

68: Верность корням, которую не сломать ни войнами, ни временем. Я татарка, и я больше не верю армянам, когда они говорят, что их гостеприимство имеет границы. Их сердце это бездонный колодец. И если ты 1 раз из

69: Него отхлебнул ты никогда больше не сможешь жить. Я посмотрела на кольцо на своём пальце старое золото, впитавшее в себя солнце и слезы поколений я посмотрела на aroma, на его родителей, кото.

70: Иначе.

71: Него отхлебнул ты никогда больше не сможешь жить иначе я посмотрела на кольцо на своём пальце старое золото, впитавшее в себя солнце и слезы поколений я посмотрела на aroma, на его родителей, кото.

72: Которые стояли поодаль и улыбались мне сквозь слезы. Ну что, спросила Анаид, подходя ко мне, ты все ещё злишься на нас за наши обещания? Я обняла её так крепко, как только могла. Да, прошептала я.

73: Злюсь, потому что теперь мне придётся учиться быть такой же великой женщиной, как вы. Это самое трудное обещание, которое мне когда-либо приходилось давать в воздухе, пахло лавандой и дымом, где-то вдалеке снова запел дудук.

74: И в этом звуке я наконец услышала не только боль, но и победу, победу любви над страхом, традиции, над пустотой я была дома, и неважно, что этот дом был за 1000 километров от моего рождения сердце само выбирает свою родину.

75: И моё сердце в тот день навсегда заговорило с армянским акцентом гюмри встретил нас ветром не тем ласковым ереванским бризом, который гладит по щеке, а суровым горным ветром, который сходу проверяет.

76: Тебя на прочность, Арам обещал мне, что гюмри это душа Армении, город мастеров юмора и невероятной стойкости. И снова, понимаешь, снова он не соврал, но сделал все по своему.

77: Мы вышли из машины у старого района кумайри, я ждала увидеть восстановленные, сверкающие новизной улочки, о которых читала в путеводителях, а увидела я увидела Шрам.

78: Шрамы от землетрясения 1988 года, которые город носит до сих пор, не стыдясь, а как свидетельство своей силы. Дом прадеда Арама стоял на узкой улочке, вымощенной черным туфом. Он был

79: Был живой не в смысле, что там кто-то жил, а в смысле, что стены его, казалось, дышали почерневшие от времени камни, покосившиеся деревянные балконы с кружевной резьбой это было похоже на старую.

80: Сказку, которая немного запылилась. Вот мы и дома, тихо сказал Арам. Я посмотрела на него в ереване. Он был гостем, сыном, женихом. Здесь, в гюмри. Он вдруг стал хозяином в его

81: Взгляде появилась та же суровая решимость, которую я видела у его отца вартана обещали 1, а сделали другое. Помнишь эту фразу? Я ехала сюда, думая, что мы будем восстанавливать старый дом в моём Татарском, понима?

82: Это означало нанять бригаду рабочих, выбрать обои и следить за процессом. Как же я ошибалась утром следующего дня. Арам разбудил меня в 6 утра. Вставай, джан, у нас мно.

83: Работы я вышла во двор, потирая глаза, двор был полон камней, огромных, тяжёлых, грубо обтёсанных блоков того самого чёрного туфа, а ещё там стояли мужчины.

84: Пятеро мужчин с руками, как у атлантов, это Акоп Сурен. Ваган Арам начал представлять их. Они пришли помочь помочь, удивилась я. Мы же не нанимали рабочих.

85: В гюмри не нанимают рабочих, чтобы строить дом прадеда, серьёзно сказал Арам, здесь соседи и друзья приходят сами, потому что дом это не просто стены, это память, сегодня мы строим мне завтра вагану, так?

86: Мы выживаем, и началась работа. Я думала, меня как женщину и гостью освободят от тяжёлого труда. Ага, сейчас мне дали мастерок ведро с раствором и показали на стену. Твоя задача затирать.

87: Швы, сказала коп, улыбаясь одними глазами. Татарская аккуратность нам здесь очень пригодится, ты не поверишь, но через час мои руки горели, спина молила о пощаде, а по лицу текли слезы вперемешку с пылью. Но я не

88: Могла остановиться. Я смотрела, как эти мужчины, шутя и подначивая друг друга, поднимают тяжеленные камни, будто они были сделаны из пенопласта. В каждом их движении была такая грация и сила такая.

89: Уверенность в том, что они делают, что мне стало стыдно за свою слабость. Армяне это народ Строитель, они строят всегда и везде, даже когда все рушится, они начинают заново. Я смотрела на

90: Эти чёрные стены понимала это не просто дом, это символ их непокорённости, они строят его не для того, чтобы просто жить, а для того, чтобы показать миру и самим себе мы здесь, мы живы, и мы будем

91: Будем продолжать. Арам обещал мне, что гюмри город мастеров, но он не сказал мне, что мастерство здесь это не просто профессия. Это образ жизни. В обед. Когда солнце стояло в зените, мы сели перекусить прямо на камнях суре.

92: Достал дудук опять этот звук, но здесь, в гюмри, он звучал иначе, не так скорбно, как в ереване, в нём было больше надежды, какого-то упрямого, гордого торжества, ты знаешь.

93: Сказал Сурен, откладывая дудук. Этот инструмент делается из абрикосового дерева. Армяне верят, что абрикос поёт душой народа. Чтобы сделать хороший дудук, нужно найти дерево, которое видело и

94: Радость и горе только тогда звук будет настоящим я слушала и понимала армяне сами, как этот абрикос, они видели столько Горя, что их душа должна была бы давно окаменеть, но нет, она поёт.

95: Поёт так, что заставляет плакать и смеяться одновременно. Вечером, уставшие до смерти, мы вернулись в съёмную квартирку. Я рухнула на кровать, не чувствуя ног Арам. Зачем это все? Прошептала я. Мы.

96: Могли бы нанять людей, все было бы быстрее и проще. Он сел рядом со мной, взял мои руки, стёр пыль с пальцев быстрее да проще, да, но тогда этот дом не был бы нашим. Каждый камень, который мы положили.

97: Сегодня знает тепло наших рук. Он знает наш пот, он знает наши мысли в гюмри. Говорят, дом, построенный чужими руками. Это просто гостиница. Дом, построенный своими. Это крепость. Я хочу, что?

98: Чтобы наш ребёнок рос в крепости Алсу, крепости, любви и памяти. И снова я почувствовала этот ком в горле снова этот обман, который оказывался самой высокой правдой, он обещал мне дом, а строил для меня.

99: Меня, святыню Армения, я начинала влюбляться в эту страну не за её пейзажи, хотя они божественны, а за её людей, за их невероятную, порой даже пугающую искренность, за их способность отдавать все, не требуя ничего взамен.

100: За их уважение к старшим, которое здесь не просто правила этикета, а основа мироздания. Через несколько дней мы поехали на рынок в гюмри. Оо, это отдельный мир. Там не торгуют, там живут дочка вай.

101: Какая ты Беленькая, кричала мне продавщица сыра, попробуй, мой чечел, такой сыр только в гюмри делают мамой клянусь, она отрезала мне огромный кусок, не спрашивая, хочу ли я другой.

102: Продавец протянул мне горсть сухофруктов это для здоровья джан гюмрийский воздух и мои сухофрукты, и ты будешь жить 100 лет. Арам обещал, что мы просто купим продукты. В итоге мы ушли оттуда с 3

103: Огромными сумками, половину из которых нам просто подарили. Почему они это делают, Арам? Они же нас не знают. Они знают, что мы строим дом. Этого достаточно. В Армении радость 1 это

104: Радость всех, горе 1 это горе всех у нас нет чужих проблем и вот тут мне снова захотелось плакать от гордости за то, что я теперь часть этого народа, от того, что во мне tatarka вдруг проснулось.

105: Это удивительное чувство сопричастности к этой маленькой, гордой, каменистой стране, но самое большое испытание ждало меня впереди Арам стал скрытным, он часто уходил куда-то, по вечерам, возвращался.

106: Поздно, пахнущий не только строительной пылью, но и ладаном, где ты был, Арам обещал, что мы проведём вечер вместе дела, джан, обещаю, скоро ты все узнаешь снова.

107: Обещаю, я начала бояться этого слова, что на этот раз, какое ещё другое он приготовил для меня развязка этой части истории случилась в воскресенье Арам привёл меня к церкви сурб аменапркич.

108: Святого спасителя это невероятной красоты храм из чёрного и розового туфа, который был почти полностью разрушен землетрясением и который гюмрийцы восстанавливают уже 30 лет.

109: Мы зашли внутрь, там было прохладно и пахло воском и вечностью, шла служба, пел хор. Это пение, оно не от мира сего, оно поднимается под купол, отражается от древних камней и падает обратно.

110: Прямо в душу, очищая её от всего наносного и мелкого, Арам подвёл меня к иконе божьей матери. Он долго молчал, просто смотрел на неё. В его глазах. Я увидела такую веру, такую мольбу, что

111: Меня перехватило дыхание Алсу, сказал он наконец, и его голос задрожал под сводами храма. Я обещал тебе, что мы будем строить дом, но я понял, что этого мало. Мы строим стены, но дом.

112: Без души. Это просто камни. Он достал из кармана ту самую шкатулку, которую дал ему отец в ереване. Это кольцо моей бабушки. Она выжила в геноциде благодаря Вере она обещала себе, что её потом

113: Будут венчаться в этом храме, когда он будет восстановлен. Я долго думал, я тайно ходил к священнику, я хотел сделать тебе сюрприз. Я смотрела на него, и мир вокруг меня начал

114: Вращаться быстрее? Ты. Ты хочешь, чтобы мы здесь? Да, сказал он, не просто загс Алсу. Я хочу, чтобы наши клятвы услышали эти камни. Я хочу, чтобы мы венчались по армянскому обряду, но.

115: Я. Я же татарка, моя Вера, прошептала я, чувствуя, как земля уходит из под ног. Я знала, что для армян Вера это не просто религия, это часть их днк, венчание в армянской церкви это не

116: Просто ритуал это таинство, к которому относится с величайшим благоговением. Я знала, что для этого я должна, я знаю, прервал он меня, взяв мои руки в свои его ладони, были горячими, натруженными. Шер.

117: Вот туфа, и это самое трудное обещание, которое я когда-либо давал себе. Я обещал тебе, что не буду давить, но я сделал так, что теперь этот выбор стоит перед тобой, священник.

118: Сказал, что это возможно, если ты, если твоё сердце этого захочет, он не договорил, он просто смотрел на меня с такой надеждой, с такой любовью и с такой болью, что у меня разорвалось сердце, я понимала.

119: О чем он просит? Он просит меня не просто надеть кольцо. Он просит меня стать частью их веры, их истории, их боли и их радости. Он просит меня принять Армению целиком.

120: Без остатка с её черным туфом, её дудуком, её Хашем и её Богом обещали 1, а сделали другое, пронеслось у меня в голове, обещали просто поездку, а привели к алтарю, обещали.

121: Просто Любовь, а дали ответственность за целую династию. Я стояла перед ним в этом древнем храме под взором божьей матери и не знала, что ответить. Я любила его больше жизни. Я

122: Влюбилась в Армению, в её людей, в её традиции, но готова ли я была на этот шаг, готова ли я была пообещать себе и ему то, что изменит меня навсегда? В этот момент хор запел так пронзительно, что казалось.

123: Сами камни начали подпевать в этом звуке я услышала все и крики младенцев, спасённых из огня, и тихий шёпот матерей у колыбели, и упрямый стук молотков, восстанавливающих этот храм, армяне.

124: Этот народ не умеет делать наполовину. Если они любят, то до конца. Если они верят, то до смерти. Если они строят, то на века, и они ждут того же от тех, кого впускают в своё сердце. Я посмотрела на

125: На его натруженные руки, на его грустные глаза, на его упрямый подбородок я поняла, что не смогу сказать нет, не потому, что боялась его потерять, а потому, что я уже была частью этого, я уже вросла в эту каменистую землю.

126: Своими чувствами, своими слезами, своей гордостью за них Арам, прошептала я, и мои слезы наконец прорвались наружу. Ты обещал мне, что этот город станет моей душой. Ты снова обманул меня. Он.

127: Star моей судьбой я не сказала, да, в тот момент я просто прижалась к нему, и мы долго стояли так под куполом церкви сурамина, прич. Слушая, как поёт дудук в абрикосовом дереве, как

128: Стучат молотки настройки нашего дома, как бьётся сердце Армении сердце, которое я теперь носила в своей татарской груди. Дни после нашего разговора в храме сурб аменапркич потянулись странной густой чередой, знаешь?

129: Это состояние. Когда ты стоишь на пороге чего-то огромного и тебе одновременно страшно и до щекотки в груди. Любопытно. Арам больше не заговаривал о венчании, он просто был рядом, и это его молчание было громче любых.

130: Уговоров. Армяне вообще умеют молчать, так что ты слышишь каждое их слово. Он обещал мне, что мы будем просто обустраивать быт. Но, как ты уже поняла, у армян просто не бывает через неделю к на

131: Недостроенному дому в гюмри подъехал старый, видавший виды грузовик, из него вышел седой, как Лунь, мужчина в поношенном пиджаке, но с такой осанкой, будто он минимум князь это

132: Мастер Аванес представил его Арам. Он лучший резчик по камню во всей ширакской области. Он сделает нам хачкар, хачкар, крест, камень. Я видела их повсюду у дорог.

133: В монастырях, во дворах это не просто памятник, это паспорт семьи, высеченный в камне Арам. Зачем нам сейчас хачкар? У нас ещё крыша не до конца перекрыта, воскликнула я. Мастер Аванес посмотрел на меня.

134: Своими прозрачными, выцветшими от каменной пыли глазами и улыбнулся. Дочка крышу может снести ветром, стены могут треснуть от земли, а камень, камень стоит вечно сначала в

135: Ставится святыня, а потом уже кровать. Ты татарка, ты должна понимать корень важнее листьев. И вот снова этот урок они обещали мне быт, а строили вечность. Мастер Иванес разложил свои.

136: Инструменты прямо во дворе весь день я слышала этот монотонный звук тук тук, тук, молоток и зубило вгрызались в неподатливый туф. Я наблюдала, как из грубого камня проступают.

137: Узоры переплетения виноградной лозы, гранаты бесконечные узлы, которые не имеют начала и конца. Армяне удивительный народ, они видят в камне не преграду, а холст, они не воюют с природой, они

138: С ней договариваются, глядя на аванеса, я поняла, почему я больше не верю их словам, это просто работа, для них это священнослужение. Старик работал по 10 часов в день, забывая о еде, когда я приносила.

139: Ему мацуна лепёшку? Он благодарил меня коротким кивком, но его взгляд оставался там, внутри камня. Ты видишь этот узор, джан? Спросил он меня однажды вечером, когда солнце окрасило гюмри.

140: Кроваво золотой цвет это жизнь твоего мужа и твоя жизнь. Они сплетаются здесь, в центре. Если 1 узел ослабнет, весь камень потеряет силу. Я смотрела на свои руки, сбитые кот.

141: Тяжки, мозоли от затирки швов и вдруг почувствовала невероятную гордость я городская девушка, привыкшая к маникюру и кофейням, теперь была частью этого процесса созидания. Арам обещал.

142: Что гюмри меня отпустит, когда я привыкну. Обман гюмри не отпускает. Он засасывает тебя в свои воронки истории. Однажды он повёз меня в спитак. Я знала об этом городе из учебников истории и старых.

143: Новостей город, которого не стало за 30 секунд в декабре 88 года мы стояли на холме, глядя на новые дома, построенные после трагедии, Арам долго молчал, а потом начал рассказывать о том, как люди

144: И голыми руками разгребали завалы, о том, как матери закрывали собой детей, о том, как весь мир пришёл на помощь, но даже этой помощи было мало, чтобы унять такую боль. Знаешь, Алсу, тихо сказал он, когда

145: Произошло землетрясение, моему отцу было 20 лет, он поехал туда добровольцем, он рассказывал, что самое страшное было не разрушение, а тишина. Город, который всегда шумел, вдруг замолчал, и тогда.

146: Они начали петь, петь под завалами, я не верила своим ушам, да, чтобы слышать друг друга, чтобы знать, что кто-то ещё жив, они пели древние песни, которые им пели бабушки армян.

147: Можно убить, но его песню никогда. Я слушала и плакала, я плакала о людях, которых никогда не знала, о горе, которое не было моим, но которое теперь жгло мне грудь в этом и есть феномен Армении, их боль.

148: Становится твоим мгновенно, потому что она очищена от эгоизма, это общечеловеческая боль. В тот вечер, вернувшись домой, я впервые сама подошла к араму и спросила Арам, а какая песня была любимая у твоей бабушки? Он

149: Смотрел на меня с удивлением, а потом его лицо осветилось такой нежностью, что мне стало жарко, он начал тихо напевать сари Гюзель. Это было так красиво и так печально, что я уткнулась ему в плечо.

150: Они обещали мне лёгкое лето, прошептала я, а сделали так, что я теперь чувствую вес каждого прожитого ими столетия, но настоящая буря была ещё впереди, приехали его родители в.

151: Tiny Анаид привезли с собой не только сумки с едой, но и ту самую атмосферу армянского суда, которой я так боялась, они вошли в наш строящийся дом, и Вартан сразу прошёлся по комнатам.

152: Простукивая стены своим тяжёлым посохом, камень хороший, вердикт был коротким, Анна иджи сразу пошла ко мне, она долго смотрела на мои руки, я пыталась их спрятать, стесняясь мазолей, но она поймала.

153: Мои ладони и поцеловала их. Теперь ты настоящая гюмри, сказала она, и в её глазах я увидела такое признание, которого не добилась бы никакими нарядами или изысканными речами. Эти руки строят бу.

154: Вечером за столом, который мы соорудили из строительных Козлов и накрыли красивой татарской скатертью мой маленький вклад в этот дом, Вартан заговорил о главном Арам сказал нам о своём желании, начал

155: Он и я почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Он хочет венчаться в сорп аменапркич. Он хочет, чтобы ты стала нашей не только по закону, но и перед Богом. Я молчала. Я ждала.

156: Что он начнёт давить, требовать, убеждать, но Вартан сделал другое. Он достал из кармана старую потёртую фотографию это мой отец, тот самый, чей дом вы сейчас восстанавливаете. Он был мусульманином у меня.

157: Отвисла челюсть, как только и смогла выдохнуть я страшные времена в 15 году его, маленького мальчика, спас армянский священник, спрятал в колодце, а потом выдала.

158: Своего сына. Мой отец прожил всю жизнь, как армянин. Он любил эту веру, он строил эти церкви, но он никогда не забывал свои корни. Он говорил мне Вартан, Бог не в названии религии, Бог в том, как ты держишь слово.

159: И как ты любишь свою женщину? Я смотрела на эту черно белую фотографию и не могла поверить. Вот он секрет их силы. Они принимают в себя все они как море, которое впитывает в себя все реки и остаётся морем.

160: Дочка, продолжил Вартан, мы не просим тебя предавать свою кровь. Татарская кровь это великая кровь. Мы просим тебя добавить свою реку в наше море. Нам не нужно, чтобы ты перекрасилась. Нам нужно, чтобы ты была счастлива, если.

161: Ты чувствуешь, что твой Бог и наш Бог говорят на 1 языке любви, значит, преграды нет? Анаид подошла и обняла меня со спины, от неё пахло домом, сушёными травами и какой-то бесконечной материнской силой.

162: Они обещали мне, что будет трудно, подумала я. А сделали так, что все стало предельно просто, но интрига, которую закрутил Арам, ещё не была раскрыта до конца. На следующее утро он сказал, что нам нужно поехать в 1 место.

163: Опять улыбнулась я. Ещё 1 монастырь или гора хуже, подмигнул он, это будет экзамен. Мы поехали в маленькую мастерскую на окраине города, там было шумно, пахло горячим металлом и чем-то острым.

164: Столом сидел молодой парень, весь в саже, че то выковывал. Это Артур сказал Арам. Он делает серебро. Артур протянул мне небольшой предмет, завёрнутый в бархат. Я развернула его. Это был браслет, но не

165: Необычный. На нём были выгравированы 2 символа армянский гранат и татарский тюльпан, они были переплетены так искусно, что, казалось, 1 вырастает из другого, это подарок от моих родителей, сказал Арам, они

166: Заказали его в тот день, когда мы приехали в ереван. Они уже тогда знали то, чего не знала. Ты что же они знали? Спросила я, чувствуя, как подступают слезы, что ты не сможешь уйти, что ты 1 из нас. Что?

167: Моя татарская гордость идеально совпадает с нашей армянской упрямостью я смотрела на этот браслет и понимала меня окружили меня, обложили любовью со всех сторон, они не оставили мне шанса на отступление, но сделали.

168: Это так деликатно, так красиво то мне хотелось только 1 сдаться, но тут произошло то, чего никто не ожидал. Телефон aroma зазвонил, он послушал минуту, и его лицо мгновенно изменилось.

169: Он побледнел, рука, сжимавшая браслет, задрожала. Что случилось? Испуганно спросила я. Это из Казани? Глухо ответил он. Твой отец. Он узнал все, и он уже.

170: Здесь, в гюмри, моё сердце пропустило удар. Мой отец строгий правоверный человек слова и чести. Он, который всегда говорил, что я должна выйти только за своего. Он здесь, в этом городе чёрного камня, и.

171: Древних церквей. Он сказал, что приехал забрать тебя, добавил Арам, и в его голосе я услышала страх, тот самый страх, который бывает у человека, когда он понимает, что может потерять все, ради чего

172: Жил, обещали 1, а сделали другое. Мой отец обещал, что никогда не примет мой выбор. Армяне обещали, что все будет хорошо, и вот теперь эти 2 мира должны были столкнуться здесь на Узких улочках.

173: У стен нашего недостроенного дома развязка была ближе, чем когда-либо, и я поняла, что сейчас решится не только моя судьба, но и судьба всей той любви, которую я начала так бережно рас.

174: В своём сердце я посмотрела на хачкар, который мастер Аванес продолжал вырубать во дворе тук тук тук тук. Ритм истории продолжался, несмотря на наши страхи, и я знала 1 я больше не та.

175: Девочка, которая улетала из Казани, я женщина, которая научилась чувствовать камень. Пойдём, сказала я араму, беря его за руку, пойдём встречать моего отца. Теперь пришла моя очередь обещать, и я.

176: Делаю все, чтобы это обещание не пришлось нарушать. Мой отец Эльдар стоял у ворот нашего недостроенного дома так, будто он сам был высечен из этого чёрного камня высокий, подтянутый.

177: Спиной на висках и взглядом, который прошивает насквозь. Когда я увидела его здесь, в гюмри, среди гор и армянского туфа, у меня на мгновение перехватило дыхание это был столкновение 2

178: 2 миров, 2 великих традиций, каждая из которых не привыкла отступать. Здравствуй, Кызым, сказал он тихо, в его голосе не было ярости, только глубокая вековая печаль, ты обещала, что едешь просто.

179: Посмотреть страну. А я вижу, что ты строишь здесь стены. Арам сделал шаг вперёд. Я чувствовала, как напряжено его тело, как он готов защищать меня, но в то же время как он безмерно уважает человека.

180: Стоящего перед ним заходите в дом Эфенди, сказал Арам, склонив голову, гость в этом доме от Бога, а отец моей Алсу больше, чем гость отец, посмотрел на aroma долго, изучающе гюмри.

181: В тот момент, будто даже ветер стих, мы зашли внутрь, туда, где пахло свежим деревом и извёсткой, Вартан и Анаид уже были там я видела, как Анаид судорожно поправляет скатерть, как.

182: Бартан выпрямил спину, готовясь к самому главному разговору в своей жизни обещали 1, а сделали другое эта фраза эхом стучала у меня в висках мой отец обещал, что я найду счастье только в родных краях армяне.

183: Мне обещали, что примут меня как родную, и вот теперь эти обещания должны были либо разбиться друг о друга, либо слиться в нечто новое разговор начался в полной тишине. Мы сидели за столом, и я видела, как мой

184: Отец разглядывает хачкар во дворе, как он смотрит на натруженные руки вартана. Почему ты не сказал мне правду, сынок? Обратился отец к араму, зачем ты привёз её сюда тайком от моего благословения? Потому что я.

185: Я боялся, честно ответил Арам, боялся, что вы увидите только разницу в Вере и не увидите того, что у нас 1 сердце. Я хотел, чтобы Алсу сама полюбила этот камень, прежде чем я попрошу её руки у вас, ворта.

186: Он откашлялся, его голос, густой и тёплый, заполнил комнату Эльдар джан, начал он, и я вздрогнула от этого джан, прибавленного к имени моего сурового отца мы люди гор, вы люди степей и великих.

187: Rec. Мы разные, да, но посмотри на эти стены, твоя дочь клала этот раствор, мой сын носил эти камни. Разве может дом, построенный в 4 руки, быть неправильным перед всевышним. Мой отец, молчал он.

188: Взял кусок лаваша, разломил его, и я увидела, как дрогнули его пальцы. Я приехал, чтобы забрать её, повторил он, но уже не так уверенно. У нас в Казани её ждут у нас свои обычаи, свой язык. А вы слы.

189: Слышали наш дудук, Эфенди? Вдруг спросила Анаид. Она подошла к отцу и поставила перед ним тарелку с горячей хаш ламой. Он плачет так же, как ваши кураи, наша боль это ваша боль.

190: Мы народы, которые знают, что такое терять дом. Именно поэтому мы так крепко за него держимся. В этот вечер произошло то, чего я не забуду до последнего вздоха. Мой отец, человек, который редко проявлял эмоции, попросил

191: Steel Арама показать ему город. Они ушли вдвоём. Я металась по дому, не находя себе места. Не бойся, дочка, успокаивал меня Вартан. Мужчины должны поговорить на языке земли. Они вернулись только поздно ночью от

192: Был тихим, он подошёл ко мне, взял за подбородок и посмотрел в глаза так как смотрел только в детстве. Знаешь, где мы были? Спросил он, мы были у памятника жертвам землетрясения. И твой

193: Рассказал мне, как его дед спасал людей, он рассказал мне, как армяне чтят своих матерей. Знаешь, Кызым, я всю жизнь думал, что мы самые верные своим корням, но здесь.

194: Я увидел людей, которые буквально вросли в свои корни. Он обернулся к вартану и протянул ему руку ты обещал мне, что она будет в безопасности, сказал мой отец, но я вижу, что ты сделал другое. Ты сделал её частью своей кре.

195: Я не могу забрать её оттуда, где она нашла свой камень, я разрыдалась. Это были слезы облегчения, которые смывали все страхи последних месяцев. Мой отец, мой.

196: Строгий татарский отец давал своё негласное благословение, но интрига, которую я обещала в самом начале, ещё не достигла своего пика развязка ждала нас. Через 2 дня, в день венчания я стояла.

197: Перед зеркалом в своей комнате на мне было платье белое, простое, но на плечах лежал подарок Анаид, тончайшая шаль, расшитая золотыми нитями, которой больше 100 лет Арам обещал мне, что это будет скромная.

198: Церемония оо как же я снова ошиблась, когда мы подошли к церкви сорпа ми напки, я увидела толпу. Там были все мастер Аванес, прыщик по камню Артур, ювелир, все соседи.

199: Из Кумари и даже те люди с рынка, которые дарили нам сыр, но в центре этой толпы стоял мой отец, и он был не 1 из Казани приехали мои братья и дядя.

200: Они стояли в своих тюбетейках, серьёзные, торжественные, рядом с армянами, в чёрных пиджаках это было невероятное зрелище тюбитейки и древние кресты, татарская речь и армянские возгласы обещали.

201: 1, а сделали другое, прошептала я араму, сжимая его руку. Мы обещали просто венчание, а устроили мир. Во всем мире. Церемония началась. Внутри храма было столько свечей, что-ка.

202: Казалось, сами стены излучают свет когда хор запел, я увидела, как мой отец и Вартан стоят плечом к плечу 2 старика, 2 отца, 2 Корня они не понимали слов, молитв друг друга.

203: Но они понимали слезы друг друга. Священник надел на нас короны в армянской традиции венчание это коронование. Мы становились царём и царицей своего нового мира, своего дома, своей семьи и.

204: В этот момент я поняла, почему я больше не верю армянам, я не верю их словам, потому что их слова всегда меньше, чем их дела. Они обещают тебе гостеприимство, а отдают тебе свою жизнь. Они обещают.

205: Тебе дружбу, а делают тебя своим братом. Они обещают тебе показать Армению, а в итоге влюбляют тебя в неё. Так что ты не можешь дышать без этого воздуха. Когда мы вышли из храма, начался танец кочери. Ты.

206: Видела, как танцуют кочери. Это когда мужчины кладут руки друг другу на плечи, образуя неразрывную цепь. Это танец единства, танец выживания. И вдруг мой отец Эльдар, шагнул в круг. Он

207: Который никогда не танцевал ничего, кроме Татарских плясовых, положил руку на плечо вартана, и они пошли по кругу, тяжело, гордо вбивая шаг в древнюю землю. Гюмри. В этот момент я поняла Армения совершила.

208: Чудо. Она не сломала моего отца. Она его приняла вечером, когда гости разошлись, и мы остались в нашем новом доме. Арам подвёл меня к окну. Вдалеке, в лунном свете белела вершина арарата. Теперь.

209: Ты веришь мне? Спросил он. Нет, улыбнулась я сквозь слезы, я больше никогда не буду верить твоим обещаниям, потому что ты всегда делаешь в 1000 раз больше, чем обещаешь. Ты обещал мне Любовь, а дал.

210: Не целый народ. Ты обещал мне дом, а дал мне родину. Я смотрела на свои руки, на которых теперь было 2 кольца старое армянское и новое венчальное. Я смотрела на спящий гюмри город, который пережил.

211: Смерть и воскрес, и я знала, что я Алсу, татарка из Казани, теперь навсегда связана с этой землёй. Армения это не просто точка на карте, это состояние.

212: Души это когда твоя боль превращается в силу, а твоя Любовь в камень, который не сокрушить ни 1 землетрясению. Я больше не боюсь будущего, потому что я знаю, пока звучит дудук, и пока

213: Мужчины гюмри строят дома из чёрного туфа. В этом мире есть место для настоящей высокой, чистой верности. Я горжусь Арменией. Я горжусь армянами, и я горжусь тем, что я нашла в себе силы перешагнуть через

214: Все обещали 1 и принять это великое, сделали другое моя история это история о том, как 1 маленькая татарка потеряла веру в слова, чтобы обрести веру в нечто гораздо большее в Любовь.

215: У которой нет национальности, но есть запах граната и вкус свежевыпеченного лаваша это не конец нашей истории, это только 1 камень в основании нашего дома, и я обещаю на этот раз по настоя.

216: Что этот дом будет стоять вечно, потому что его строили не только руки, но и сердце 2 великих народов, встретившихся под небом.