0: Вчера вечером я закрыл храм, погасил свечи, снял облачение и сел в пустом алтаре на табурет 1 в темноте и просидел так 2 часа, потому что днём ко мне пришёл человек и задал вопрос, на который я не смог ответить я.

1: Священник с тридцатилетним стажем, 2000 отпеваний за спиной, семинария, академия тонны прочитанных книг не смог ответить, вопрос был простой 4 слова, а им там, как его задала девочка 12.

2: Лет, тоненькая, в школьной форме, с косичками, её привела бабушка записать на воскресную школу, бабушка заполняла анкету, девочка стояла рядом, крутила головой, рассматривала иконы и вдруг подошла ко мне, подёргала за рукав рясы и про

3: Батюшка, а мой папа умер год назад, а им там как, ну, мёртвым они что делают? Они спят, или ходят куда-то, или просто лежат и ждут. Им скучно.

4: Им скучно, двенадцатилетняя девочка спросила меня, скучно ли мёртвым, и я открыл рот, чтобы ответить, и понял, что не знаю, что сказать, не потому, что у церкви нет ответа.

5: Ответ есть, но он для богословов, для семинаристов, для людей, которые знают, что такое частный суд и предвкушение блаженства, а перед мной стояла девочка с косичками, у которой год назад умер папа и ей нужен был.

6: Не Богословский трактат. Ей нужна была правда, простая, понятная человеческая правда о том, что происходит с её отцом прямо сейчас, в эту минуту, пока она стоит здесь и дёргает меня за рукав. Я сказал.

7: Сказал ей тогда что-то не помню, что что-то тёплое, общее, утешительное она кивнула, ушла с бабушкой, а я остался и 2 часа сидел в пустом храме в темноте и думал, думал о том, что за 30.

8: Лет служения я 1000 раз говорил людям о смерти, о душе, о вечности и ни разу не сказал самого главного не рассказал, как усопшие живут, именно живут, не пребывают, в ожидании суда живут.

9: Что они видят каждый день, что чувствуют, о чем думают, радуются ли, тоскуют ли, помнят ли нас. И я решил расскажу сегодня вам все, что знаю, все, что

10: Вычитал у святых отцов, что слышал от Старцев, что понял за 30 лет, стоя между живыми и мёртвыми, расскажу не как лекцию, как историю, потому что истории запоминаются, а лекции забываются. Меня зовут отец.

11: Владимир и сегодня мы заглянем туда, куда живым заглядывать не положено за черту начну с того, что разрушу 1 миф, самый распространённый, самый живучий, самый вредный миф о загробной жизни миф, в который верят 90.

12: 100% людей, включая многих верующих, этот миф звучит так после смерти душа засыпает и спит до страшного суда. Нет, нет, нет и нет, душа не спит, душа.

13: Не впадает в анабиоз душа не лежит в каком-то небесном холодильнике, ожидая, пока Бог нажмёт кнопку разморозка это заблуждение, которое не имеет основания ни в священном писании, ни в святом предании, ни в учении ни 1 святого отца душа.

14: После смерти живёт полноценно, осознанно, активно живёт она чувствует, думает, помнит, переживает.

15: У неё есть опыт, ежесекундный, непрерывный опыт существования, она не выключена, она включена ярче, чем при жизни святитель иоанн Златоуст, писал душа, освободившись от тела станови.

16: Деятельнее и подвижнее тело было для неё не только домом, но и клеткой, оно ограничивало её, замедляло, отягощало, а когда клетка открылась, душа расправила крылья, она видит яснее, слышит тоньше.

17: Чувствуют глубже, чем когда-либо при жизни. Вот 1, что нужно понять. Ваши усопшие не спят, они не в коме, они не в пустоте, они живы прямо сейчас, в эту секунду. Пока

18: Вы читаете эти слова masha мать ваш отец, ваш муж, ваша жена, ваш ребёнок, те, кого вы потеряли, они живы, они существуют, они думают они помнят вас, они помнят ваши.

19: Лицо, ваш голос, ваш запах. Они помнят, как вы смеялись, как плакали, как обнимали их на прощание, не зная, что это прощание. Но как они живут, что видят, что чувствуют вот здесь, на.

20: Начинается самое сложное, потому что описать загробное существование земным языком это как описать цвет слепому от рождения у нас нет слов, у нас нет понятий, у нас нет аналогий. Все, что мы можем.

21: Это приблизится осторожно, на цыпочках, с благоговением святые отцы те, кто получал откровения от Бога, кто видел в видениях мир усопших, кто разговаривал с ангелами и с самими усопшими по благодати божьей они.

22: Писывают 2 состояния, 2 не рай и ад в окончательном смысле окончательный рай, и окончательный ад наступит после страшного суда в конце времён, а до тех пор 2 состояния предвкуше.

23: Блаженства и предвкушение мук, предвкушение как аванс ещё не зарплата, но уже понятно, какой она будет, и вот здесь внимание самое поразительное оба состояния и блаже.

24: И мука связаны не с внешними обстоятельствами, а с внутренним состоянием самой души. Нет никаких сковородок, на которых жарят Грешников. Нет никаких облаков, на которых сидят праведники с арфами. Это

25: Средневековые карикатуры, которые не имеют к православному учению никакого отношения. Рай это не место, это состояние, состояние души, которое находится рядом с Богом и чувствует его Любовь. Ад тоже не место это

26: Состояние души, которое находится вдали от Бога и чувствует его отсутствие преподобный Исаак Сирин, великий подвижник, 1 из глубочайших богословов в истории, писал удивительную вещь он говорил огонь ада это то.

27: Тот же самый огонь, что и свет рая, это Любовь божия 1 и та же Любовь для праведной души эта Любовь блаженство, тепло, свет, радость невыразимая, а для грешной души мука.

28: Нестерпимая боль не потому, что Бог наказывает, а потому, что грешная душа не может вместить эту Любовь, как больной глаз, не может вынести яркого света тот же самый свет, который для здорового глаза радость, для больного пыт.

29: Вдумайтесь в это Бог никого не наказывает, Бог любит всех одинаково, бесконечно, безусловно, но одни души способны эту Любовь принять, и она становится для них раем, а другие?

30: Не способны, и она становится для них адом, не Бог их отталкивает. Они сами не могут приблизиться, как человек с обожжённой кожей не может принять объятия не потому, что обнимают больно, а потому

31: Потому что кожа болит хорошо, скажете вы, теория понятна, но конкретно что видит душа, что чувствует каждый день. Вот здесь я отойду от Богословских формулировок и расскажу то, что мне рассказы.

32: Люди живые люди, которые получали весточки оттуда через сны, через видения, через состояние, на грани, через тот опыт, который наука не признает, а церковь принимает с

33: Осторожностью, но принимает за 3

34: Люди живые люди, которые получали весточки оттуда через сны, через видения, через состояние, на грани, через тот опыт, который наука не признает, а церковь принимает с осторожностью, но принимает за 3.

35: 30 лет ко мне приходили сотни людей с подобными рассказами, сотни. И знаете, что удивительно, они не сговаривались. Они жили в разных городах, принадлежали к разным социальным слоям, имели разный уровень образования. Профессор.

36: Математики и доярка из деревни, бизнесмен и пенсионерка, подросток и старик, люди, которые никогда не встречались и не могли повлиять друг на друга, и они описывали одно и то же одними и теми же словами с 1.

37: И теми же деталями, как будто все они побывали в 1 месте или получили информацию из 1 источника. Расскажу вам 4 свидетельства 4 каждое от другого человека из другого времени, из другой ситуации. И вы

38: Увидите общую картину как мозаика по 1 фрагменту не поймёшь, а когда сложишь, увидишь лицо, свидетельство 1 Раиса Михайловна 74 бывший библиотекарь у неё умер.

39: Вместе года.

40: Увидите общую картину как мозаика по 1 фрагменту не поймёшь, а когда сложишь, вместе увидишь лицо свидетельство 1 Раиса Михайловна, 74 года бывший библиотекарь у неё умер.

41: Муж Григорий, они прожили 48 лет, Григорий был человек верующий, добрый, тихий, умер от рака, долго болел, долго страдал, последние месяцы не вставал с кровати, Раиса ухаживала за ним до последнего.

42: Дня, когда он умер, она как будто окаменела, не плакала, не кричала, просто замерла, месяц ходила по квартире, как тень, делала все на автомате, ела, спала, убирала, но внутри была пустота.

43: Через 2 месяца после его смерти ей приснился сон, она всегда подчёркивала это был необычный сон, обычные сны она забывала через 5 минут после пробуждения, а этот помнит до сих пор, через 8 лет.

44: До мельчайших деталей ей приснился Григорий. Он стоял в каком-то месте, которое она не могла описать ни комната, ни улица, ни сад, что-то другое, как будто пространство, залитое светом, но.

45: Свет не от солнца и не от ламп, он идёт отовсюду из воздуха, из земли, из самого григория, он сам светился не ярко, мягко, как лампада тёплый золотистый свет, как мед на просвет.

46: Григорий выглядел молодым, не старым, не больным, не измождённым, каким она видела его последние месяцы молодым, лет 35, каким он был, когда они поженились здоровым, крепким сро.

47: Спиной, с ясными глазами. И это она подчеркнула особо с лицом, на котором не было страдания вообще за все месяцы болезни на его лице поселилась гримаса боли, которая

48: Не уходила даже во сне, а здесь чисто ни тени боли, ни следа. Он посмотрел на неё и улыбнулся не так, как улыбаются из вежливости, как улыбаются от полноты, от

49: Переполненности, как улыбается человек, у которого внутри столько радости, что она выплёскивается наружу через глаза, через губы, через каждую морщинку, и он сказал негромко, спокойно, как говорят о чем-то само собой разумеющем.

50: Рая, мне здесь хорошо. Ты не представляешь, как хорошо не болит, ничего не болит ни тело, ни душа. Впервые за всю жизнь ничего не болит, и я.

51: Вижу такое ray я не могу тебе объяснить нет слов я бы рассказал но нет таких слов ты увидишь сама когда придёшь но не торопись живи, живи и.

52: Молись за меня, мне от твоей молитвы светлее, как будто лампу включают. Я чувствую каждый раз, когда ты молишься каждый раз.

53: Она проснулась, лежала в кровати, не двигаясь, час плакала, но не от Горя, от облегчения, впервые за 2 месяца не от Горя.

54: Свидетельство 2 Алексей, 41 год. Водитель автобуса у алексея погиб, брат младший Денис, 36 лет, авария на трассе мгновенная смерть Алексей был раздавлен.

55: Они с братом были близки, росли вместе, дрались, мирились, ходили на рыбалку, болели за 1 команду Денис был для алексея не просто братом, лучшим другом, единственным человеком, которому Алексей мог позвонить в 3 часа ночи.

56: И сказать дэн, мне хреново. И Денис приезжал без вопросов, просто приезжал через полгода после гибели дениса у алексея случился приступ не сердечный, панический, он сидел за рулём автобуса.

57: Вёз пассажиров по маршруту, и вдруг как стену ударил, руки онемели, сердце заколотилось, в глазах потемнело, воздуха не хватает, он еле успел остановить автобус и вызвать замену, врачи сказали паническая атака.

58: Нервы, полгода копившееся горе, которое он загонял внутрь, потому что мужик, потому что надо работать, потому что семья все это рвануло, его положили в больницу на обследование ночью 2 день в больнице.

59: Он лежал в палате, не спал, смотрел в потолок и думал о денисе, думал конкретно, что он сейчас, где он, есть ли он вообще или все, конец, чернота, ничто и в какой-то момент.

60: Алексей клянётся, что не спал, он лежал с открытыми глазами, он видел потолок, видел тени от фонаря за окном, в какой-то момент он почувствовал присутствие, не увидел, не услышал, почувствовал, как будто кто-то.

61: Сел на край кровати, и от этого кого-то шло тепло, знакомое тепло, деново, тепло, и он услышал голос не ушами внутри, как мысль, но не его мысль, чужая мысль.

62: Вложенная в его голову голос дениса леха, хорош меня хоронить, я живой не так, как ты, по другому, но живой, и мне нормально, правда, нормально, я тут.

63: Не 1. Тут много наших. Бабка здесь, дед Семён здесь дядя Коля, помнишь дядю Колю тоже здесь? Мы тут. Ну как тебе сказать, мы тут вместе никак на земле по другому.

64: Ближе, как будто все стены убрали, и ты видишь каждого насквозь, и каждый видит тебя, и нет смысла врать, нет смысла прятаться все настоящие, впервые в жизни все настоящие леха.

65: Не бойся за меня, лучше за себя бойся. Ты за рулём чуть в столб не въехал. На прошлой неделе, когда уснул, я видел, я все вижу аккуратней, братан, мне тебя ещё рано встречать. Алексей сел на кровати, сердце колотилось, руки мок.

66: Но спокойно, впервые за полгода спокойно, как будто разговор состоялся, как раньше позвонил в 3 часа ночи дэн приехал без вопросов, просто приехал и деталь про столб Алексей проверил на

67: Прошлой неделе, за 3 дня до Приступа, он действительно чуть не уснул за рулём личной машины и чудом не врезался в столб на перекрёстке об этом не знал никто, он никому не рассказывал, никому свидетельство 3, Маргарита 59.

68: Лет учительница музыки Маргарита потеряла дочь, двадцатисемилетняя Настя умерла от пневмонии стремительно, за 4 дня легла в больницу с кашлем и не вернулась Маргарита после этого перестала играть она

69: Пианистка 30 лет преподавала в музыкальной школе фортепиано, было её жизнью, и в день, когда Настя умерла, Маргарита закрыла крышку рояля и не открывала 3 года, через 3 года, на 3 годовщину настиной смерти Маргарита.

70: Сидела 1 дома в комнате, где стоял рояль, накрытый тёмной тканью, запылённый, молчащий, она сидела и смотрела на него, и плакала не навзрыд, устала тихо, как плачут люди, у которых слезы стали привычкой.

71: И вдруг она рассказывала это, сбиваясь, заикаясь, прижимая ладони к вискам вдруг она услышала звук, 1 звук нота до 1 октавы, чистая, долгая, как будто кто-то нажал.

72: Клавишу и держит рояль стоял в 3 метрах от неё, крышка закрыта, ткань сверху никого в комнате, кроме неё, нота звучала 3 4 секунды, потом стихла Маргарита сидела, не дыша.

73: Потом встала, подошла к роялю, сняла ткань, открыла крышку, провела пальцем по клавишам, тронула до 1 октавы та же нота, тот же звук, и тут она вспомнила до 1 октавы.

74: Это была 1 нота, которую маленькая Настя, четырехлетняя с бантиками, нажала на этом рояле 1 урок. Маргарита посадила дочку на колени, положила её крохотный Пальчик на клавишу и сказала нажми вот.

75: Слышишь, это до с неё начинается музыка, и Настя нажала, и засмеялась, и сказала мама, а ещё Маргарита стояла у рояля и рыдала, но не от Горя, от узнавания.

76: Настя напомнила оттуда, напомнила мама, помнишь, с неё начинается музыка сыграй, пожалуйста, сыграй, я скучаю по твоей музыке. Маргарита села за рояль впервые за 3 года пальцы.

77: Были деревянные, негнущиеся, она нажала до потом ре, потом ми и заиграла что-то простое гамму, потом etude, потом шопена играла, и плакал.

78: Играла и чувствовала Настя слышит там, где бы она ни была, слышит и радуется, потому что мама снова играет с того дня Маргарита вернулась к музыке, открыла рояль, стала pre.

79: Давать. И каждый вечер перед сном садится за клавиши и играет 1 вещь колыбельную брамса, ту, которую играла Настя в детстве, и верит Настя слышит и засыпает спокойно там.

80: Где ей хорошо свидетельство 4, самое необычное, самое спорное. Но я расскажу. Отец Серафим, не назову его настоящего имени. Он жив, он служит, и он просил не называть мой.

81: Друг мой, однокурсник по семинарии, священник с сорокалетним стажем, человек, которому я доверяю, как самому себе, человек, который никогда, я подчёркиваю, никогда не врал, не преувеличивал, не фантазировал.

82: Если отец Серафим говорит я видел, значит, видел 5 лет назад отец Серафим тяжело заболел, операция на сердце сложная, рискованная, 6 часов на операционном столе во время операции.

83: Остановка сердца, минута и 40 секунд его вернули когда он пришёл в себя на 3 день в реанимации, он попросил бумагу и ручку и записал 12 страниц мелким почерком записал сразу.

84: Пока помнил, пока не остыло, он дал мне прочитать, я прочитал, и вот что там было не все с его разрешения я перескажу часть ту, которая отвечает на вопрос этой девочки с косичками а им то?

85: Там, как отец Серафим описывал не тоннель, не свет в конце тоннеля, не встречу с умершими родственниками он описывал нечто иное он описывал мир.

86: Я оказался в месте, которое невозможно описать, но я попробую это было похоже на бесконечный пейзаж, но неземной земной пейзаж это поверхность, а этот объём он был живой.

87: Каждая травинка.

88: Я оказался в месте, которое невозможно описать, но я попробую это было похоже на бесконечный пейзаж, но неземной земной пейзаж это поверхность, а этот объём он был живой, каждая травинка.

89: Каждый камень, каждый лучик света был наполнен присутствием не мёртвая природа, живая, одушевлённая, дышащая я видел цвета, которых нет на земле, не могу описать, у нас нет названий для них.

90: Как будто кто-то взял радугу и добавил к ней ещё 30 оттенков, которых мы никогда не видели.

91: И я видел людей, много людей, они не стояли, не сидели, они были, существовали в этом пространстве свободно, как рыбы в воде, они общались, но не словами, мыслями, чувства.

92: Они передавали друг другу целые потоки информации мгновенно, без искажений, без недопонимания то, на что нам, живым, требуются часы разговора и все равно остаётся недосказанность они передавали за долю секунды полностью.

93: Целиком, как файл по беспроводной сети, все содержимое без потерь. И ещё они не были одинаковые. Я видел разницу одни светились ярче, другие тусклее, одни двигались свободно, легко, как будто.

94: Летели другие медленнее, тяжелее, как будто что-то тянуло их вниз, и я понял это степень, степень близости к Богу те, кто светился ярче, они при жизни любили больше, молились, больше прощали.

95: Больше их душа была чище, прозрачнее, и свет проходил сквозь них свободнее, а те, кто тусклее, не значит, что они в аду, нет, просто их свет был слабее, они были, как окна, забрызганные грязью свет.

96: Пытается пробиться, но грязь мешает. И эти люди, они не страдали, но они видели разницу, видели, что могли бы светиться ярче, если бы при жизни жили иначе, и от этого понимания, от этого мог бы, но

97: Не стал им было грустно, нет, не то слово тоскливо глубокая тихая тоска по тому Свету, которого они лишили себя сами, и вот что поразило меня.

98: Больше всего они были заняты, они не сидели без дела, не скучали, не слонялись по этому миру в ожидании суда они трудились не руками, не в физическом смысле они молились друг.

99: За друга, за живых. Те, кто был ближе к Богу, молились за тех, кто дальше. Они тянули их к себе не силой, а любовью, как магнит, и те, кто дальше. Они чувствовали эту молитву и тянулись на

100: Навстречу, медленно, по миллиметру, но тянулись и весь этот мир. Он был, как 1 большое движение к Свету, медленное, неостановимое, бесконечное движение миллиардов.

101: Движение.

102: Навстречу, медленно, по миллиметру, но тянулись и весь этот мир. Он был как 1 большое движение, движение к Свету, медленное, неостановимое, бесконечное движение миллиардов.

103: Душ к Свету, как огромная река, которая течёт вверх, не вниз, а вверх, к истоку, к Богу.

104: Я прочитал эти 12 страниц, положил их на стол, посмотрел на отца Серафима, бледного, истощённого, с трубками в руках, и сказал Серафим, ты понимаешь, что описал? Он кивнул.

105: Я описал церковь только настоящую, ту, которая по ту сторону, церковь небесную, мы здесь, на земле, церковь земная, они там церковь небесная, и мы.

106: 1 целое, 1 тело и молитва это кровь, которая течёт по этому телу, от нас к ним, от них к нам, туда сюда без остановки жив.

107: Молятся за мёртвых, и мёртвые чувствуют мёртвые молятся за живых, и живые чувствуют только мы, живые, обычно не замечаем, а они замечают каждую нашу молитву.

108: Каждую свечу, каждое имя, произнесённое перед Богом.

109: Дорогие мои, вот вам 4 свидетельства, 4 фрагмента мозаики положите их рядом. Что получится Григорий, молодой, здоровый, светящийся, без боли в пространстве, залитом светом, говорит жене.

110: Мне хорошо, молись за меня от молитвы светлее Денис живой, видящий, все знающий о земных делах брата, окружённый родными в состоянии, где все настоящие, все без масок.

111: Говорит я живой, не бойся, мне нормально, аккуратнее. На дороге Настя, слышащая музыку, помнящая 1 ноту, способная дотянуться до земли через звук, говорит мама, играй, я.

112: Слышу и мир, который видел отец Серафим живой, объёмный, цветной, наполненный движением, трудом, молитвой, мир, в котором души не спят, не ждут, не скучают, а живут полноценно.

113: Ярко, осмысленно живут и ждут нас не с тоской забытых узников, а с терпением любящих родителей, которые знают дети придут рано или поздно придут. Вот.

114: Что я хочу, чтобы вы запомнили ваши усопшие ни в коме, ни в темноте, ни в пустоте они в жизни, в другой жизни, которая полнее, яснее, глубже нашей, им бывает тоскливо.

115: Когда о них забывают, им бывает светлее, когда за них молятся, они помнят нас, они видят нас, они любят нас из за черты любовью, которая стала чище и сильнее.

116: Оттуда.

117: Когда о них забывают, им бывает светлее, когда за них молятся, они помнят нас, они видят нас, они любят нас оттуда, из за черты любовью, которая стала чище и сильнее.

118: Потому что очистилась от всего земного, от ревности, от Обид, от претензий осталась только суть, только свет, и они ждут 1 нашей молитвы, нашей памяти, нашей любви выражен.

119: Не в памятниках и венках, а в свече, зажжённой перед иконой и в имени, произнесённом перед Богом.

120: Во 2 части я расскажу о том, чего усопшие не могут, о тех ограничениях, которые налагает на них загробное существование, о том, почему они не могут помочь себе сами и почему мы, живые, для них важнее, чем думаем, и

121: Скажу историю, историю 1 человека, который 30 лет не молился за своего отца, а потом начал, и то, что произошло после, изменило не только его жизнь, но и посмертную судьбу отца, потому что это, возможно, молитва.

122: Живых может изменить состояние усопшего может перевести его из тусклого света в яркий из тоски в покой, из серого коридора в яблоневый сад, а пока вспомните ту девочку с косичкой.

123: А им там как им скучно. Нет, милая, им не скучно, им бывает тоскливо, когда мы забываем, и им бывает тепло, когда мы помним, и они живые твой.

124: Папа живой просто по другому, и он тебя видит, и он тебя любит. И когда ты ляжешь спать и скажешь спокойной ночи, папа, он услышит там, где он сейчас услышит.

125: И улыбнётся, потому что они всегда слышат. Когда мы говорим с любовью, они всегда слышат. Я закончил 1 часть на том, что усопшие живы, что они видят, слышат, чувствуют, помнят, что их

126: Мир не пустота и не сон, а полноценное существование, яркое, глубокое, осмысленное, что они молятся, что они трудятся, что они движутся к Свету, но я не рассказал главного не рас.

127: Сказал о тени, о тёмной стороне, о том, чего усопшие лишены, оо той беспомощности, которая является самым мучительным аспектом загробного существования, и о том, почему мы живые.

128: Грешные, суетливые, забывчивые, мы для них важнее, чем ангелы представьте себе человека, запертого в комнате с прозрачными стенами, он видит все, видит улицу, видит людей, видит солнце, но не может.

129: Выйти не может открыть дверь, не может разбить стекло, не может крикнуть так, чтобы его услышали, он видит, как его ребёнок бежит к проезжей части и не может его остановить, видит, как его жена плачет ночами и не может.

130: Может её обнять, видит, как его сын делает ошибку, которая сломает ему жизнь и не может предупредить вот что чувствует душа усопшего каждый день, каждую секунду она

131: Видит, но не может вмешаться, знает, но не может сказать любит, но не может дотянуться при жизни человек мог все изменить, мог покаяться, мог исправиться, мог пойти в храм.

132: На колени и сказать господи, прости, я был не прав, я хочу по другому, и Бог прощал каждый раз без ограничений, сколько бы раз ты не падал, вставай и иди 2.

133: Покаяния открыта всегда при жизни, после смерти дверь закрывается, нет, не захлопывается, с грохотом не запирается на замок, она закрывается мягко, тихо, как закрывается.

134: Книга, которую дочитали до последней страницы душа больше не может каяться, не может исповедоваться, не может причаститься, не может совершить ни 1 поступка, который изменит её положение. Она как?

135: Есть со всеми грехами, со всеми добродетелями, со всеми нераскаянными словами и непрощёнными обидами, как экзамен, который уже сдан. Бумага сдана, ручка положена. Выходи из

136: Аудитории нельзя, все видит.

137: Дописать ничего, святитель феофан затворник писал об этом с пронзительной точностью после смерти душа обретает полное знание, но теряет возможность действовать. Она наконец понимает.

138: Аудитории дописать ничего нельзя святитель феофан затворник писал об этом с пронзительной точностью после смерти душа обретает полное знание, но теряет возможность действовать, она наконец понимает все видит.

139: Твои грехи с кристальной ясностью понимает, где ошиблась, где предала, где могла помочь, и не помогла, понимает и не может ничего исправить это знание без возможности действия, понимание без инструмента как.

140: Хирург, который видит, что нужно делать, но у которого отняли руки. И вот здесь, вот именно здесь начинается наша роль роль живых, роль тех, кто по эту сторону, тех, у кого руки ещё есть, у кого дверь покая.

141: Ещё открыто у кого есть голос, чтобы произнести молитву, у кого есть ноги, чтобы дойти до храма, у кого есть время драгоценное, невосполнимое время жизни, чтобы сделать то, чего усопшие сделать уже не могут.

142: Мы их руки, мы их голос, мы их последняя Надежда. Когда вы молитесь за усопшего, вы делаете за него то, что он сам уже не способен сделать. Вы каетесь за него. Не буква.

143: Вально, конечно, покаяние личный акт, но ваша молитва действует как ходатайство, как когда адвокат говорит судье ваша честь, мой подзащитный не может говорить сам. Позвольте мне сказать за него, и судья слушает и принимает во внимание.

144: И иногда смягчает приговор Бог не судья в человеческом смысле Бог отец, и когда 1 его ребёнок приходит и говорит отче, помилуй другого твоего ребёнка, того, который уже не может попросить сам отец.

145: Слышит и откликается не потому, что обязан, потому что любит обоих и живого, который просит, и мёртвого за которого просит.

146: Теперь история та, которую я обещал, история человека, который 30 лет не молился за отца, и того, что произошло, когда он начал, звали его Борис, 62 года отставной военный подпол.

147: Сухой, жилистый, спина прямая, как палка, лицо будто вырублено из камня, голос командный привык отдавать приказы, не привык просить таких людей в армии много, а в храме мало, Борис.

148: В храм не ходил принципиально не потому, что атеист, потому что мужик не должен стоять на коленях ни перед кем, даже перед Богом его отец, тоже военный полковник, умер 30 лет назад, Борису тогда было 32.

149: Отношения у них были сложные, нет, не сложные, никакие отец был из тех, кто считал, что воспитание это муштра, не обнимал, не хвалил, не говорил, молодец, говорил можешь лучше, давай ещё раз. Недостаточно.

150: Не позорь фамилию. Борис вырос с ощущением, что он вечно не дотягивает, чтобы не делал мало какие бы звезды не получал на погоны мало, отец никогда не сказал я горжусь тобой ни разу за всю жизнь, когда.

151: Отец умер, Борис пришёл на похороны, постоял у гроба, бросил горсть земли и ушёл, и больше не приходил ни разу за 30 лет не ходил на могилу, не заказывал панихид, не ставил свечей, не произносил его имени в молитве.

152: Потому что не молился вообще отец был для него закрытой книгой прочитанный, непонятый и убранный на самую дальнюю полку. 3 года назад у бориса случился инфаркт тяжёлый обши.

153: Реанимация, операция месяц в больнице и там, на больничной койке между капельницами и кардиомонитором, к нему пришла медсестра, молодая, маленькая, с крестиком на шее, она меняла ему систему.

154: И он непонятно зачем, непонятно почему он сам потом не мог объяснить, сказал ей девочка, а ты веришь, что там что-то есть? Ну, после смерти она посмотрела на него и ответила просто верю.

155: Конечно. Я же каждый день вижу, как люди уходят. И знаете, что те, за кого молятся, уходят спокойно, а те, за кого не молятся никто, уходят тяжело. Я это видела столько раз, что для меня это не вопрос веры, это

156: Факт Борис молчал, а ночью не спал, лежал, смотрел в потолок и думал впервые за 30 лет думал об отце не с обидой, не с претензией, с вопросом просты.

157: Голым, как провод без изоляции а что, если там действительно что-то есть, что если отец там и что, если за 30 лет ни 1 живая душа не помолилась за него мать?

158: Умерла через 5 лет после отца. Брат, ещё раньше. Борис единственный, кто остался, и он молчал. 30 лет ни 1 свечи, ни 1, господи, помилуй, ни.

159: 1 имени, произнесённого перед Богом 30 лет. Полковник Зубров стоял за дверью в темноте и ждал, а его единственный сын единственный человек на земле, который мог зажечь ему свечу, не зажигал потому

160: Потому что обиделся, потому что он никогда не говорил, что гордится мной, и вот на больничной койке в 62 года, с разрезанной грудной клеткой и штопанным сердцем, Борис впервые задал себе вопрос а может?

161: Отец и не мог сказать может, его так воспитали, не говорить, может, он чувствовал, но не умел выразить, может, каждый раз, когда говорил можешь лучше. Он на самом деле говорил я верю в тебя, сынок, ты.

162: Способен на большее, просто не теми словами Борис лежал и плакал, подполковник, боевой офицер, командир батальона, лежал на больничной койке и плакал, как мальчишка, потому что впервые за 30

163: Лет позволил себе не злиться на отца, а пожалеть его, пожалеть мужчину, который любил сына, но не умел это показать, который хотел обнять и не мог, потому что ему самому никто никогда не показал, как это делается, который умер, так и не

164: Произнеся слов, которые сын ждал всю жизнь, Борис выписался из больницы и в 1 же воскресенье пришёл ко мне, стоял в дверях храма, как медведь в посудной лавке, огромный, угловатый, неловкий, не знал, куда руки деть, не знал как.

165: Перекреститься забыл, путал сторону, подошёл ко мне, сказал без предисловий, по военному коротко батюшка, мне нужно помолиться за отца, он умер 30 лет назад, я за него ни разу не молился ни разу, научите, я.

166: Научил, дал ему молитвослов, показал молитву за усопших, объяснил, как заказать сорокоуст, объяснил, что такое панихида, объяснил про милостыню, и Борис начал с того дня каждый день утром под

167: В 6:00, как в армии, умывание, завтрак и к иконе, которую купил в церковной лавке маленький спас нерукотворный свечу, зажигает, молитвослов открывает, читает, медленно запинаясь, командный голос.

168: Сломается на церковно славянских словах, которые он произносит впервые в жизни упокой, господи, душу усопшего раба твоего николая отца звали Николай каждый день без выходных подполковник привык к дисциплине.

169: И применил её к молитве расписание, режим без пропусков заказал сорокоуст в 3 монастырях, потом ещё, потом годовое поминовение, раздал милостыню большую, щедрую, по-офицерски не мелочась, ходил.

170: Нищим у храма давал каждому и говорил помяни раба божия николая, это отец мой 1 месяц. Ничего. Борис молился, но ничего не чувствовал ни отклика, ни знака, ни сна пустота он приходил ко мне.

171: И говорил батюшка, я делаю все, как вы сказали, а результата нет в армии, если делаешь все по уставу, результат есть, а тут тишина, я отвечал молитва не армия, здесь нет сроков нет.

172: Нормативов нет, учебных планов. Здесь есть терпение. Продолжайте. 2 месяц, 3. Борис молился упрямо, упорно, по-солдатски, каждое утро к иконе, каждое утро.

173: Свеча молитвослов, упокой, господи, душу раба твоего николая. На 4 месяц он пришёл ко мне, вошёл в храм, и я сразу понял что-то произошло не по лицу, Борис, не из тех, чьё лицо что-то выра.

174: По походке он Шёл иначе, мягче, как будто что-то внутри него расслабилось, отпустило, перестало держать стойку. Он сел, помолчал и сказал батюшка, он при.

175: Ходил ночью во сне, но не во сне, я не спал, я лежал с закрытыми глазами и думал о нём. И вдруг он стоит у окна в своём кителе, как на фотографии в коридоре помните я рассказы?

176: У нас в коридоре висела его фотография в парадном кителе с орденами, вот в таком стоит молодой, лет 40.

177: Спина прямая, подбородок вверх, руки по Швам, полковник Зубров, как живой. Борис замолчал. Я ждал, он собирался с силами, я видел, ему тяжело не рассказывать, тяжело.

178: Вспоминать, и он посмотрел на меня, и впервые за всю мою жизнь батюшка, за всю мою жизнь, за 62 года я увидел в его глазах то, чего никогда раньше не видел слезы мой отец.

179: Не плакал никогда, он был военный, он был железный, он не умел плакать, а тут стоит у окна в кителе с орденами, и по его лицу текут слезы, и он говорит тихо ни

180: Командным голосом, не полковничьим, тихо, как человек, который наконец, может сказать то, что всю жизнь не мог.

181: Борис сглотнул, руки у него дрожали у подполковника, у командира батальона дрожали руки, он сказал борька, сынок, я горжусь тобой всегда гордился каждый день.

182: Каждую минуту просто не умел сказать не научили, прости и спасибо за молитвы, мне от них, как из ледяной воды в тёплую я 30 лет мёрз, сынок 3.

183: Лет ждал, что ты вспомнишь, и ты вспомнил. Спасибо. Борис замолчал, долго молчал, потом посмотрел на меня и сказал хрипло батюшка, он сказал.

184: Горжусь, он ни разу в жизни этого не говорил, а оттуда сказал, как будто там, по ту сторону, наконец то смог, как будто смерть научила его тому, чему

185: Жизнь не научила говорить правду.

186: Эта история, она не про привидение, не про мистику, она про то, что загробное существование это продолжение развития, душа там не замирает, она продолжает меняться, продолжает учиться, продолжает расти полковник Зубров.

187: При жизни не мог сказать горжусь, а после смерти смог, потому что там, в том мире, падают маски, падают стены, которые мы строили десятилетиями падает гордыня, падает страх, падает привычка быть железным, и остаётся то, что было всегда.

188: Но было спрятано так глубоко, что даже сам человек не знал, что оно у него есть Любовь, она была, она всегда была, полковник любил сына каждый день, каждую минуту, но не мог выразить.

189: И 30 лет после смерти он ждал, ждал возможности наконец сказать и эту возможность ему дала молитва бориса 4 месяца ежедневной молитвы пробили стену, открыли дверь, дали полковнику голос, которым

190: Он при жизни не имел, вот что делает молитва за усопших она не просто помогает, она освобождает, она развязывает узлы, которые душа не может развязать сама, она снимает замки с дверей, к которым у души нет ключа.

191: Она рука, протянутая в камеру через кормушку, маленькая, Тёплая живая рука, за которую узник хватается и держится. И эта рука тянет его к Свету. Теперь я хочу сказать вам кое.

192: Что? Что возможно, прозвучит неожиданно кое-что, о чем мало говорят, потому что это переворачивает привычную картину. Усопшие молятся за нас, не только мы за них, они за нас. Это двухстороннее ви.

193: Движение церковь небесная и церковь земная, 1 тело и кровь в этом теле течёт в обе стороны. Мы молимся за усопших, и они молятся за нас. Мы помогаем им, и они помогают нам. Вы ни

194: Когда не замечали, бывает, идёшь по улице и вдруг без причины сворачиваешь в другой переулок и потом узнаешь, что на той улице, по которой Шёл через минуту, обрушился карниз, бывает, просыпаешься ночью с ощущением тревоги проверяешь плиту.

195: А конфорка горит, газ включён, забыл выключить, бывает, чувствуешь необъяснимый покой в момент, когда, казалось бы, все основания для, как будто кто-то положил тебе руку на плечо и сказал не бойся, я с тобой это.

196: Паники.

197: А конфорка горит, газ включён, забыл выключить, бывает, чувствуешь необъяснимый покой в момент, когда, казалось бы, все основания для паники, как будто кто-то положил тебе руку на плечо и сказал не бойся, я с тобой это.

198: Они ваши усопшие. Те, кого вы поминаете, те, за кого молитесь, они рядом. Они помогают не всемогущи, не магически, по мере той благодати, которую имеют праведник. Может.

199: Больше грешник, меньше, но каждый в меру своих сил молится за тех, кого любил при жизни, и эта молитва доходит тихо, незаметно, без спецэффектов, но доходит Алексей, водитель автобуса.

200: Чуть не въехал в столб и не въехал. Почему? Может быть, потому, что Денис, его брат, оттуда, из за черты в последнюю секунду крикнул ангелу хранителю поверни ему руль, он засыпает, я не

201: Знаю, как это работает. Никто из живых не знает, но что это работает, я вижу каждый день, вижу в судьбах людей, которые поминают своих усопших. Их жизнь не легче, но.

202: Она защищённее, как будто над ними купол невидимый, тонкий, но купол.

203: Я возвращаюсь к девочке с косичками к её вопросу, а им там, как вот теперь я знаю, что бы я ей ответил если бы она стояла передо мной сейчас, я бы сел рядом, посмотрел ей в глаза и сказал

204: Вот что, милая, твоему папе хорошо, не так, как нам хорошо, когда мы едим мороженое или катаемся на качелях по другому, ему хорошо, потому что он наконец то видит правду просе.

205: Тебя про мир, про Бога он наконец то понимает то, чего не понимал, когда был живой, и ему от этого светло, но ему бывает грустно, грустно, когда он видит, что ты плачешь и он не может тебя.

206: Обнять грустно, когда он хочет сказать тебе что-то важное, и не может, потому что между вами стеклянная стена, через которую не проходит звук, но знаешь, что проходит молитва, когда ты вечером перед сном скажешь.

207: Господи, помоги моему папе, пусть ему будет хорошо, он услышит не словами, сердцем, он почувствует тепло, как будто ты обняла его через стену, через расстояние, через все, и он молится за тебя.

208: Каждый день он просит Бога сбереги мою дочку, она там 1, помоги ей, и Бог слышит и помогает, ты иногда чувствуешь, вдруг становится спокойно, вдруг перестаёшь бояться, вдруг улыбаешься без причины.

209: Это он, твой папа, оттуда через стену, посылает тебе свою Любовь, и она доходит, всегда доходит, дорогие мои, я заканчиваю и хочу, чтобы вы ушли отсюда с 1 мыслью.

210: Всего с 1 вот она между нами и нашими усопшими не пропасть между нами мост тонкий, невидимый, сотканный из молитв и памяти, и по этому мосту идёт движение в обе.

211: Стороны, мы посылаем им молитвы, они посылают нам защиту, мы зажигаем им свечи, они освещают нам путь, мы произносим их имена перед Богом, они произносят наши. И в этом

212: Обмене в этом круговороте любви, проходящей сквозь смерть, суть всего суть церкви, суть веры, суть жизни, смерть это не конец связи, это изменение формы связи раньше.

213: Вы связывались объятиями, словами, совместным ужином. Теперь молитвой. Молитва это телефон, который работает между мирами. Единственный телефон, других нет, и провод этого телефона ваша Любовь пока.

214: Вы любите, он работает, пока помните, связь есть, пока молитесь, они слышат. Помните раису Михайловну? Её Григорий светился и говорил молись мне от молитвы светлее.

215: Помните алексея? Его Денис знал про столб? Видел все был рядом. Помните маргариту? Её Настя нажала клавишу через 3 года после смерти, потому что скучала по маминой музыке. Помните бориса? Его отец жалле?

216: Полковник 30 лет мёрз в темноте, пока сын не начал молиться, и, когда начал, полковник заплакал впервые в жизни и после жизни, заплакал и сказал то, что не мог сказать.

217: 50 лет. Вот как живут усопшие. Они живут нами, нашей памятью, нашей молитвой, нашей любовью. Мы для них кислород, мы для них свет, мы для

218: Них единственное окно, через которое в их мир проникает тепло с земли не закрывайте это окно, молитесь, поминайте, ставьте свечи, заказывайте литургии, раздавайте милостыню с их именами, делай.

219: Это не раз в год, не по праздникам каждый день, 10 секунд утром, господи, упокой души усопших родных моих 10 секунд меньше, чем проверить телефон, но для них эти 10 секунд как восх.

220: Ход солнца после бесконечной ночи, и они ответят, может быть, не сразу, может быть, не так, как вы ожидаете, но ответят защитой, теплом, знаком, который вы узнаете, потому что сердце под

221: Скажет нотой до на закрытом рояле, рукой на плече, в пустой комнате словом, горжусь, произнесённым во сне голосом, который вы не слышали 30 лет они живы, они рядом.

222: Они ждут. Не молчите, храни вас господь, дорогие мои, с вами был отец Владимир. Молитесь за ваших усопших, они молятся за вас, и однажды вы встретитесь по ту сторону.

223: Стекла лицом к лицу и скажете друг другу все, что не успели, все, что копилось годами, все, что ждало своего часа, а до тех пор мост молитва.

224: Свеча имя, произнесённое перед Богом, это все, что нужно, и это все, что у нас есть.