0: По большому счёту, исихазм был всегда в православии, начиная с макария великого, антония великого, пахомия, великого, пафнутия великого и всех остальных великих, это египетская пустынь, это, по большому счёту, бывшие легионеры, ну, там не только легионеры, ребята, служащие в армии.

1: Бивший там врага персидского в основном, да? Ну как скорбно стал убивать. На самом деле убивать тяжело, а в то время заточками бывали втыкать. Ты чувствуешь, как она входит там. Выходит, это тяжело, поэтому они

2: И господь их оторвал оттуда, от этого дела они попали, ну, может быть, в свои места родные, может, не в родные они служили в римской армии, попали назад, туда, в эти тийские пустыни, и, в общем, там они стали жить христианской жизнью, а поскольку никаких богословий у них не был.

3: Они все опытным путём, вот каким образом попал туда Антоний, как все это получилось? Да, это целая, целая история. И вот там возникает, в общем то,

4: Понимаешь, как бы существовало до христианства все это дело всегда были какие-то люди, которые уходили от мира, всегда молились, всегда, всегда. У всех народов есть те люди, которые, ну, как назвать то мудрецы, что ли, там был такой опыт Молчан.

5: Да, ну, у них такое же было. Они молчали и, в общем то, молились. По большому счёту, наверное, господь отзывался. Вот мы сейчас говорим, там есть буддийские всякие молчальники, всякие там молитвенники приблизительно вот в этом направлении есть всегда и везде то вы

6: Вид низшей жизни, можно так сказать, духовности. Поэтому молчальники, они молитвенники, они вот каким-то образом видят тот свет, который, в общем то, анализирует Хоружий, что за свет они видят, мы не знаем, но вот его анализ

7: Ну, заставляет задуматься, что все вот эти общие феномены имеют разную природу. То есть православные, там суфийские, там, мусульмане всякие, там китайские, там, лао дзы тибетские, там монахи. Я думаю, что это можно каких-нибудь там

8: Такое может быть. То есть реальность такая, что все мы имеем некие феномены, но природа их может быть разная, но вся она как бы фокусируется в человеке. То есть открывается некая реальность, которая, в общем то,

9: Нечеловеческая, трансцендентная, поэтому возникает норма. Вот они её разрабатывают. И когда мы читаем с вами филокалии или филоколо мышление, в отличие от какого-то филоклис. Ого, вот там открывается, что называется, та реальность.

10: Который мы видим не падшим умом. А где гарантия? Это что где картология? Все это существует, все это найдено существует, но просто у нас монашество не развито. То есть это те времена, мы как бы сейчас чуть читаем, но восстановить

11: Нельзя. Это надо потратить полжизни. Да ты скажешь, как-то баптисты там искупаются в речке и возрождены. Да? Так у них же нет Сихам. Они на это не ставят вопрос. А у нас надо полжизни после речки, что молиться, поститься и прочее, прочее. И только в конце жизни ты можешь там увидеть форский све.

12: Там он не нужно спасён, а здесь ты не спасён. Спасайся 70 лет и ещё свет должен увидеть. Но тебе он скажет ребят, все это ерунда, все это греки придумали, все это чепуха. Нет никакого света. Он сколько молился, ничего нету. А кто их наизусть выучил за 30 лет жизни и.

13: Ничего, никакого света, никакого. Какой исихазм, чепуха какая-то, значит, дети, машина, труд, бизнес. Ну, опять же, формула баптистская, да, вот больше ничего не надо. Вот мы приходим с тобой, либо ты ведёшь по флорскому.

14: Модели очень сложный, можно сказать. Или живёшь ты по филоколо, все делишь на части, умножаешь там, считаешь, подсчитываешь, да, подсчитываешь там доход profit и, ну, кайфуешь, ну, кайф ты не ищешь.

15: По крайней мере, ты живёшь праведно. Вот, пожалуйста, 2 модели, 2 модели. 1 из них вот филокалия, приходит к святости, и мы её передаём по наследству. И даже вот таких людей, думаю, немало они открывают. Что там?

16: Молитва молчанието, она, в общем то, полезна. Я не говорю, что они там, они сехас, но она полезна. Просто я встречал людей, бывших коммунистов, которые на Заре своей юности боролись там с попами, а к старости, там, к 90 годам они сами к этому пришли. То есть я их

17: Начал это родственники моего трофимыча, то есть его сестра и её муж Литовка, по большому счёту, вот они как бы старше его лет на 15, он с 38, они где-то там в двадцатых годах, они же умерли вот, ну как бы вот такая вот

18: Штук была исихазм Харужева это исихазм нашего.

19: Да а, исихазм Харужева?

20: Штук была, да. А исихазм Харужева, исихазм Харужева это исихазм нашего.

21: Сафрония Сахарова физматом. Нет, это Сафроний. Сахаров. Физмат. Это сам по себе. Просто он работал в институте имени Стеклова, занимался алгеброй. Понимаешь? Отличие арифметики от математики, от алгебры. Ну вот, да, отдалённо, понимаешь? Да, это как вот истории.

22: Есть историософия, историография, историология, а есть просто исторический аспект вот его задача была понять.

23: Какая же кратология, критериология этого, где те базовые точки? Потом мы отсчитывать, это исихазм? Или это мисиано? Помнишь, были киноед, что мессалине там, в 4 веке, которые жили, утверждали, что достаточно креститься и молиться.

24: Господь даст ей благодать, и она все решит. Ну, это такая разновидность баптизма, может быть, даже. Да, я, конечно, опять баптизм утрирую, замучил его просто очень простая система спасения в сложной системе бизнеса и прочего. Миелине, в общем то, отрицали уже там и так

25: Таисии покаяние. То есть вот, вот такой наезд был со стороны католиков, на всех этих исихастов. То есть они не понимают, че это такое. Да, у них ещё были физика такие, это называется психосоматические упражнения. Ты вздох, вдох, выдох, вдох.

26: Выдох соответствовал там строкам молитвы. Наверное, это важно, да, но это важно на очень высоких уровнях внизу это не важно. Вот ты вот сидишь, ты сидишь и читаешь, господи, помилуй грешного. Господи, иисусе христе. Вот ты сейчас сидишь и читаешь неважно.

27: Входишь там, ты не входишь, дыхание никак не гармонизирует с этим дыханием. Ну вот реально вот такая жизнь. То есть это прежде всего покаянная молитвенная жизнь, ты к ней, так сказать, приходишь не сразу.

28: Успокоиться должен уложиться все эти бросить свои телефоны, все эти всякие, всякие там кино всевозможные, да, все это не нужно, все это пустое для твоей жизни, все это пустое, пока вот ты там суетишься, вот все тебе приятно, ты кайф ловишь, ты не можешь прийти к молитве, только можешь перед едой.

29: После еды утром и вечером все. А реально едешь за рулём. Ты о чем думаешь? О чем угодно? О бабах голых, там, о америке, там ещё, там, о китайцах, то твоя душа не лежит к молитве. То есть ты как бы в это время неверующий, бесноватый. И вот в этот момент в тебя входит всякая

30: Нечисть всевозможные идеи, которые как бы тебе соответствуют, и ты их принимаешь, например, чего угодно, да, чего угодно. Главное, что тут, ты же не думаешь, там убить, зарезать, там, изнасиловать че то такое, там нет никаких богохульных у тебя идей. Все нормально. Не пил, не резал, не воровал.

31: Идеи канала.

32: Нечисть всевозможные идеи, которые как бы тебе соответствуют, и ты их принимаешь, идеи канала, например, чего угодно, да, чего угодно. Главное, что тут, ты же не думаешь там убить, зарезать, там, изнасиловать че то такое, там нет никаких богохульных у тебя идей. Все нормально. Не пил, не резал, не воровал.

33: Там не матом не ругался, да? А реальность такая, что в тебя входит и тебе изменяет. Вот это и есть.

34: Филиппинское мышление, как бы развивается она в этом, вот в этой среде она должнат

35: Развиваться Колович, а какие точки нащупал хорошие.

36: Филиппинское мышление, как бы развивается она в этом, вот в этой среде она должнат развиваться. Колович, а какие точки нащупал хорошие

37: Ну, они сложные, это методология, это надо тебе посмотреть. Его органон есть такая работа написанная, она напечатана в вопросах философии. У меня она где-то лежала.

38: Начинается с того бы. Вот у нас наука европейская, в основном немецкая, французская, английская, скажу, немецкая. В общем то, найти некую такую связь между молитвой этим занимались в 20 веке.

39: Что, ну как, которая попыталась, это уже так.

40: Начинается с того, что, ну, как бы вот у нас наука европейская, в основном немецкая, французская, английская, скажу, немецкая, которая попыталась, в общем то, найти некую такую связь между молитвой, это этим занимались в 20 веке уже так.

41: Называемая диалектическая теология, там достаточно много людей, эти, там человек, наверное, 30, 40 было этих людей, которые занимались проблемой молитвы, проблемы, там, понимания культуры, ну, там разные направления разных богословов. И, в общем то, они приходят к выводу, что

42: Молитва ну, это база, это база на основании веры молится тогда, когда он верит. Если веры нет, то молитва исчезает, исчезает молитва, исчезает Вера. То есть в имени христовом. Христос к тебе приходит в виде логоса. Вот мы говорим в виде

43: Человек энергии, а люди

44: Молитва. Ну, это база, это база на основании веры. Человек молится тогда, когда он верит. Если веры нет, то молитва исчезает, исчезает молитва, исчезает Вера. То есть в имени христовом. Христос к тебе приходит в виде логоса. Вот мы говорим в виде энергии, а люди

45: Виде логоса. То есть, когда вот помнишь мне книжку подарил какую-то не японскую финскую, там некий мужичок описывает встречи лютеран и православных православных. И там возникает масса проблем, которые они обсуждают и в этих

46: Проблемах. Для меня эта книжка была очень ценная, ты её не очень недопонимаешь, я о ней слышал, и вот в руки, и там такая вот вещь, что во время молитвы христианской к тебе приходит не просто энергия божья, но

47: Она мне попала вообще церковной жизнью.

48: Проблемах. Для меня эта книжка была очень ценная, ты её не очень недопонимаешь, я о ней слышал. И вот она мне попала в руки. И там такая вот вещь, что во время молитвы вообще церковной, христианской жизнью к тебе приходит не просто энергия божья, но

49: Нет, у ветеран, у католиков понятия энергии, ну нет, возникает логос. Вот этот логос в тебе начинает действовать. Отсюда молитва это центр. Ну а исихазм это молитва, которая, в общем то, ну это очень узкий спектр жизни, ты подчиняешь себе.

50: Молитвы труду. Ты можешь работать кем угодно. Понятно, что ты уже там работаешь, там, хотя дальнобойщики были. Помнишь, ты их не застал? Да, были священники, не священники, студенты, дальнобойщики, которые были за 40 лет. Они же были опытные ребята.

51: Они уже прошли огонь и воду, медные трубы, у них было детей, они уже там взрослые. И вот они пришли, ну, в дальнобой, че делают? Едут сутки, вторые, пятые, десятые, да, и вот едя вот в этой машине, там по астральной, там, от Иркутска, да, там до Калининграда, он мой.

52: И вот в этом состоянии молитвенном он начинает, ну, видеть то, что раньше не видел, но это проблема.

53: Общерелигиозное, кому молиться, зачем молиться? Ты можешь видеть все, но куда это приведёт, неизвестно. Поэтому существуют, сказать только вот феноменов. И православные, и католические там, и всякие, всякие, и даже инославные есть. Вот у нас в буддизме всякие там уже

54: Разные виды можно.

55: Общерелигиозное, кому молиться, зачем молиться? Ты можешь видеть все, но куда это приведёт, неизвестно. Поэтому существуют разные виды, можно сказать только вот феноменов. И православные, и католические, там, и всякие, всякие, и даже инославные есть. Вот у нас в буддизме всякие там уже

56: И вот исихазм это как бы направление, которое ралось на афоне, и, в общем то, этим стали заниматься немцы, а в последние, вот времена именно занимался особенно плотно Хоружий Сергей Сергеевич, потому что его сыном

57: Его не сыном, а учителем, отцом был Сафроний Сахаров, известный дядя, который, в общем то, играл ещё 100 лет назад, он был интеллектуалом, дворянином, много понимал, был художником, и вот он как раз стал учеником селона афонского, а село Афонский.

58: Мужичок, который человек, который, ну, как бы из крестьян там, на фронте воевал, в общем то, ну все, мы воевали, у нас есть опыт отрицательный, и этот опыт нас заставляет, что молиться, просить прощения, то, что и убивали, и резали там, и помогали там.

59: Ничего не знал.

60: Мужичок, который человек, который, ну, как бы из крестьян ничего не знал, там, на фронте воевал, в общем то, ну, все, мы воевали, у нас есть опыт отрицательный, и этот опыт нас заставляет, что молиться, просить прощения, то, что и убивали, и резали там, и помогали там.

61: Злу, может быть, даже и не зло, это, как говорится, был на фронте воевал, но милости божьей никого не убил, да снаряд не подносил, как вот так бывает на фронте был и не убил никого, значит, что там корректировал, там огонь артиллерии, там все что угодно может быть, но конкретно.

62: Дел не имел. Вот такая вот промысел божий. И когда он возвращается назад, то что

63: Исихазм перспективен для 21 века, и вообще православные церкви он не является как бы не то, что главным трендом его опасаются.

64: Батюшка, ядро перспективно всегда. Вот периферия меняется, ядро не меняется. Ну, ты имеешь ввиду церкви, организации д?

65: Исихазм перспективен для 21 века. И вообще, православные, батюшка, ядро перспективно всегда. Вот периферия меняется, ядро не меняется в церкви, он не является как бы не то, что главным трендом его опасаются. Вот так. Ну, ты имеешь ввиду церкви, организации? Да, да, те

66: То начинает жизнь духовной жизнью христианской, а церковь это начало вот то, что мы организация, не тело христово, организация, ты к этому приходишь, ты начинаешь там жить какими-то. Вот как их можно назвать уставами своими, да?

67: Ты рано или поздно приходишь к пониманию, что вот, ну вот, отец Николай, тот же самый Засыпкин, был тем человеком, который сподвиг много, много Десятков, если не сотен людей к этому делу. Поэтому я думаю, что у нас тут довольно-таки много этих людей, просто мы их не знаем, они живут своей жизнью. Ну, дальше ты сам продвигаешься уже.

68: Естественно, ты находишь людей, которые этим занимаются. Возникают вопросы, наверное, какие-нибудь сайты есть. Ты ездишь по монастырям? У меня есть священник, который там 8 детей имеет хлеще, чем ты, по моему, он чего-то в пичаево, что ли, там с той стороны, он в моём доме.

69: Так вот, каждый год ездит на iphone. Вот я понимаю, что он, скорее всего, будучи священником москвичом, попал в Тамбов, зачем-то, представляешь, попал в какую-то там дырку из Москвы. И вот ещё вот он.

70: Езди туда и перспективно, да, это перспективно всегда и в России, в Германии, в америке. То есть реально это некое ядро, которое дальше не размывается, его нельзя разрушить, можно только расстрелять, но пока оно хранится, это не как алмаз. Алмаз можно сделать.

71: Ну.

72: Езди туда и перспективно, да, это перспективно всегда и в России, в Германии, в америке. То есть реально это некое ядро, которое дальше не размывается, его нельзя разрушить, можно только расстрелять, но пока оно хранится, ну, это не как алмаз. Алмаз можно сделать.

73: Бриллиантом можно резцом там железки точить. Я тебе показывал резцы с алмазом. У меня их штук 10, наверное. Я какие они 100000 стоят сейчас, да и фиг с ним. Найду, тебе подарю. Там чёрный алмаз, он искусственный, он для выглаживания вот этот алмаз.

74: Есть то самое, он может быть и алмазом, бриллиантом, а может быть просто резцом. Так вот, и это ядро, оно тоже ничто тебе не препятствует. Вот в старости, когда все успокаивается, все нормально, все живы, все выросли, все уехали, но этим занима.

75: То есть ты начинаешь, не считай.

76: Утреннее правило, вечернее правило, обеденное правило потом каждый месяц, потом каждый час, потом уже постоянно. И мне отец Николай сказал, ты вот молись, а хотя есть книжка про.

77: Ну, я молюсь и не считаю.

78: То есть ты начинаешь утреннее правило, вечернее правило, обеденное правило, потом каждый месяц, потом каждый час, потом уже постоянно. И мне отец Николай сказал, ты вот молись, а не считай. Ну я молюсь и не считаю, хотя есть книжка про

79: Дяди, который ищет молитву, есть комментарий на эту книжку Осипова, который говорит, что не надо этим заниматься. Ну, наверное, вот в том смысле крупно углубляться резко в течение полугода не надо, ты сойдёшь с ума, но если ты чувствуешь, что ты постоянн,

80: Погряз в какашках, в грехах и не может из них вырваться. Это единственное спасение, молитвенная жизнь это единственное и баптистов, и там, и прочее, прочее.

81: Христиан. Прочее. Я думаю, что сердце человека

82: В дряни спасение для всех.

83: Погряз в какашках, в дряни, в грехах и не может из них вырваться. Это единственное спасение. Молитвенная жизнь. Это единственное спасение для всех христиан и баптистов и там и прочее, прочее, прочее. Я думаю, что сердце человека

84: Гораздо. То есть любой человек это кефирник простоквашинка. По большому счёту, ты к этому приходишь рано.

85: Глубже всяких баптизмо ощущает и молокани, и или поздно.

86: Гораздо глубже всяких баптизмо. То есть любой человек это ощущает и молокани, и кефирник простоквашинка. По большому счёту, ты к этому приходишь рано или поздно.

87: Когда с немцами общались, урсула пишет поговорила с бабусей, бабуся сказала то-то, то, то, говорю а что за бабуся то молитвенница, так вы же лютеране, не верите, это мы, лютеране, не верим, а она, лютеранка, верит. То есть реально вот такая глубина есть всегда и везде.

88: Да, может, это не афишируют нигде, но вот человек это ощущает, а это монашеское движение, исихазм, по большому счёту. То есть есть исихазм монашеский, а есть молитвенность не монашеская, то есть отличить их там грани очень тонкие.

89: То есть здесь нужно просто определиться, о чем мы.

90: Говорим, да, да, да, поэтому исихазм есть, так сказать, бытовой, но это не исихазм, разумеется, но механика 1 и та же. Это молитвенное делание постоянно она понятно, что связана с покаянием, прославлением там, прошением, там, благодарением, то есть вот

91: То есть здесь нужно просто определиться, о чем мы говорим. Да, да, да. Поэтому исихазм есть, так сказать, бытовой, но это не исихазм, разумеется, но механика 1 и та же, это молитвенное делание постоянно она понятно, что связана с покаянием, прославлением там, прошением, там, благодарением, то есть вот

92: Все эти этап. И когда ты идёшь в храм, ты идёшь действительно, как в родной дом, я вот много в храме не был, болел, там всякие там были карантины. Я прихожу, я чувствую, что я прихожу к отцу Николаю, там монастырь Петропавловский.

93: Кладбище оно для меня родное. Я там провёл много, много лет. Вот дети были маленькие, на руках таскал. Ты был маленький, тебе с какого года? 89? А мы там с 84. Я тебя на руках таскал, на себе. Там к тебе отец Николай подходил, тебя там крестили. По большому счёту, вся твоя жизнь связана с храмо.

94: Я когда туда прихожу с фасоном, приезжаем туда, а он там служил тоже Николае. Для меня все иконы, я все иконы там знаю, где кто стоит, и они сейчас стоят, их не меняют. Там полы поменяли, 3 раза уже там крышу поменяли, а все остаётся неизменным. То есть в этом отношении храм.

95: Это дом молитвы, по большому счёту. Да, я там сейчас редко бываю, потому что во он че то не ездит, на рыбалки ездит, рыбку там ловить. Зачем нафиг она ему нужна? Непонятно. Рыбу мучает крючками. Да он свои крючки страшные показывал. Смотреть страшно. Батюшка, как же так-то молитвенника.

96: Психастеник там, а кто ихний ловит рыбу то страшными крючками? Ну давай ты пойдёшь, я буду в рот тебе бросать такие штуки, рвать тебе верёвками невыносимо смотреть даже так он спокойно говорит, там как мучается, там, как вылавливает, там, я понимаю.

97: Что не сихат? Ему не жалко ни птичку там, ни бензин, ни машину, ни кустик, ни травку он голубей не кормит. Хотя кошек разводил тоже. Вот они на улице живут, он их не пускает в квартиру, кошек кормит, он молитвенник все равно вот у него искажённое какой-то тако.

98: Представление к обломанный весь он, но тем не менее, он тоже ощущает красоту мира, да, красоту даже вот павшего мира, да и нашего павшего ума. Так что