0: В 49 году я был майором нквд и верил в простые вещи, в устав, в приказ и в то, что у любого, даже самого чудовищного преступления есть рациональное объяснение, а потом я увидел поле.
1: Обычное поле, покрытое густой рожью, но земля в том поле была чёрной, как сама вечность, и она была голодна, она требовала не воды и не солнца, она требовала крови, и вот уже больше 50 лет я не могу.
2: Уходить по земле. Я хожу по асфальту, потому что боюсь почувствовать под ногами её тихое терпеливое дыхание. Друзья, прежде чем мы продолжим, я хочу попросить вас об 1. Эту историю. Вы не найдёте в архивах её?
3: Тёрли, но она жива, пока жив я. Если эта исповедь найдёт у вас отклик, поддержите видео Лайком и подпишитесь на канал. Мне важно знать, что этот протокол не сгинет вместе со мной. А теперь вернёмся.
4: Тот проклятый год. Меня зовут Павел Семёнович Волков. После войны меня не списали таких, как я, прошедших от 1 до последнего дня в контрразведке ценили. Нас не пугали ни кровь, ни грязь, ни человеческая подлость. Мы.
5: Были инструментами системы, острыми и безжалостными. В 1949 меня вызвали на лубянку не в обычный кабинет, а в приёмную самого лаврентия павловича берии. Я ждал в коридоре, обитом дубовыми панелями, и
6: Чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Берия не принял меня лично, вышел его помощник, человек с лицом из воска и передал мне запечатанную папку. Задание особой важности. Товарищ майор, процедил он, не глядя на меня лично от
7: Товарища министра провалите, пеняйте на себя. В Папке был приказ и краткая справка мне предписывалось в одиночку под видом районного агронома провести тайную инспекцию в колхозе заря коммунизма в тамбовской области причина инспекции.
8: Была на грани фантастики этот колхоз, затерянный в лесах вдали от основных дорог, 2 год подряд показывал рекордные невозможные урожаи в то время, когда страна ещё не оправилась от голода, когда каждый колосок был на счёту, заря сдавала.
9: Государству втрое больше зерна, чем самые плодородные хозяйства кубани, цифры не бились ни с какой агрономией, секрет их успеха приписывали новому председателю ефиму колыванову, который якобы разработал некий революционный метод удобрения.
10: Почвы, но была и другая неофициальная часть справки, напечатанная на отдельном тонком листке 2 месяца назад в тот район была направлена группа из 3 человек для проверки слухов о пропаже людей из окрестных деревень групп.
11: Состояла из местного участкового агронома и молодого лейтенанта из областного управления они доехали до соседней деревни, оставили там машину и пошли в зарю пешком, больше их никто не видел, поисковый отряд не нашёл ничего.
12: Ни тел, ни следов борьбы, они просто исчезли, моя задача формулировалась двояко, официально изучить передовой опыт Колыванова, неофициально выяснить, что случилось с пропавшей группой и почему в образцовом.
13: Исчезают люди.
14: Так тихо и регулярно я ехал на служебном газике, за рулём сидел молодой сержант Синицын, бойкий паренёк, который всю дорогу травил байки, чем дальше мы отъезжали от областного.
15: Так тихо и регулярно исчезают люди, я ехал на служебном газике, за рулём сидел молодой сержант Синицын, бойкий паренёк, который всю дорогу травил байки, чем дальше мы отъезжали от областного.
16: Центра тем глуше становились места, дорога превратилась в колею, разбитую лесовозами, лес подступал к самым обочинам Тёмный и молчаливый, последняя деревня перед зарёй называлась глухарево, это было вымирающее место.
17: Несколько покосившихся изб старики на завалинках, я остановился, чтобы расспросить дорогу старый дед, услышав название заря коммунизма, сплюнул на землю и перекрестился нечистое там место. Милок, прошамкал он, не глядя на меня.
18: Люди пропадают, а земля там жирная, ух, жирная, говорят, родит, так что страшно становится. Только урожай тот не для людей, я не придал его словам значения обычные деревенские суеверия ещё через час езды по Лесной.
19: Дороге мы увидели его указатель грубо сколоченная доска с надписью колхоз заря коммунизма, а за ним в низине раскинулись поля я много видел полей в своей жизни, но такого никогда, это был идеальный, совершенный.
20: За рожь стояла стеной густая, высокая, золотая, ни 1 сорняка, горизонт был идеально ровным, это была не природа, это была картина, нарисованная рукой гениального и безумного художника, мы подъехали к околице.
21: Несколько Крепких добротных домов, правление, амбар все выглядело образцово, показательно, но было что-то не так. Я не сразу понял, что, а потом до меня дошло тишина, абсолютная, неестественная, мёртвая тишина.
22: Не лаяли собаки, не мычали коровы, не кричали дети, не пели птицы, только ветер слабо шелестел в густой ржи, мы вышли из машины, и эта тишина навалилась на нас, как ватное одеяло, никто из нас и представить не мог, что именно прячется в этой густой.
23: Неестественно высокой ржи нас встретил сам председатель Ефим Трофимович Колыванов он вышел из здания правления, как только мы подъехали высокий широкоплечий мужик лет 50, с окладистой бородой и спокойными светлыми глазами.
24: Он не был похож на типичного колхозного начальника, в нём чувствовалась сила, но не грубая, а какая-то внутренняя, вековая, он улыбнулся нам, и от этой улыбки мне стало не по себе, она не затрагивала его.
25: Его глаз с проверкой, надо полагать, товарищи, сказал он, и голос его был таким же спокойным и глубоким, как и он сам. Добро пожаловать в зарю. Я Колыванов, я представился агрономом волковым.
26: Сержанта синицы.
27: Его глаз с проверкой, надо полагать, товарищи, сказал он, и голос его был таким же спокойным и глубоким, как и он сам. Добро пожаловать в зарю. Я Колыванов, я представился агрономом волковым сержанта синицы.
28: Назвал своим помощником Колыванов кивнул, словно знал, кто мы на самом деле. Что ж, пойдёмте, покажу наше хозяйство, гордиться есть чем он повёл нас вдоль полей. Я Шёл и не мог поверить своим глазам поч.
29: Была невероятно чёрной, жирной, как масло, я опустился на колени, взял щепотку в руку, земля была рыхлой и тёплой, хотя утро было Прохладным, от неё исходил странный, едва уловимый, сладковатый запах запах.
30: Очень плодородной, но какой-то неправильной земли чернозём у нас особый, сказал Колыванов, заметив мой интерес старинный требует особого подхода, понимания. И в чем же заключается ваш метод?
31: Спросил я, стараясь, чтобы голос звучал по деловому в гармонии товарищ агроном в гармонии земля она живая, её нужно не заставлять, а просить и благодарить, она даёт, но и берет свою плату его слов.
32: Слова звучали как бред сумасшедшего, но говорил он это с такой убеждённостью, что становилось жутко. Мы прошли дальше, и я увидел их пугало, они стояли через каждые 100 метров вдоль всего поля, но это были не те нелепые чучела.
33: Соломы, которые я привык видеть, эти, были другими, они были сделаны в человеческий рост, основа грубо сколоченный деревянный крест. Но одеты они были не в лохмотья, на них была старая, выцветшая, но вполне целая одежда.
34: Датские шинели, ватники, гимнастёрки, головы были сделаны из туго набитых Мешков, из под муки, на которых грубо, углём были нарисованы глаза и рты, но самое страшное было в их позах они не просто висели на своих крестах, они стояли.
35: Кто-то, чуть ссутулившись, кто-то, вскинув 1 руку, будто указывая на что-то, кто-то склонив голову Набок, словно прислушиваясь, они были похожи на застывших в 1 миг людей сильная у вас охрана, заметил я, кивая на пугало.
36: Птиц отпугивают, все так же спокойно ответил Колыванов, и не только птиц, поле должно отдыхать в покое, никто не должен его тревожить. Мы шли дальше, я старался не смотреть на пугало, но они притягивали.
37: Взгляд. Мне казалось, что когда я отворачиваюсь, они поворачивают свои мешковинные головы мне вслед, я подошёл к 1 из них. Оно было одето в шинель без погон, рукава были сделаны из набитых соломой Штанин кисти из
38: Перчаток я присмотрелся к правой руке, солома в ней сбилась, и сквозь прореху в ткани виднелась деревянная палка, каркас, но было там и что-то ещё, что-то тускло блестело на солнце, я протянул руку и осторожно раздвинул.
39: Солому. У меня внутри все похолодело на деревянном суставе. Впившись в него, висело простое медное обручальное кольцо. Оно было старым, погнутым, но это было кольцо человеческое, оно не
40: Не могло сюда попасть случайно, оно как будто вросло в эту гнилую, набитую соломой руку. Я быстро отдёрнул свою руку, будто обжёгся Колыванов смотрел на меня в его светлых глазах я не увидел ничего ни удивления, ни страха.
41: Только спокойное, холодное ожидание я сделал вид, что ничего не заметил, отряхнул руки и пошёл дальше, но образ кольца, вросшего в руку, пугало стоял у меня перед глазами это была 1 настоящая улика, 1.
42: Ниточка потянув за которую можно было распутать весь этот клубок, Колыванов показал нам деревню, несколько улиц, крепкие дома, школа, клуб no людей почти не было видно те немногие, кто попадался нам навстречу в основ.
43: Женщины и старики молча кланялись и спешили скрыться в домах.
44: Их лица были пустыми, усталыми, словно они не жили, а отбывали какую-то повинность детей я не видел вообще, народ у нас трудолюбивый, поясни.
45: Колыванов все в Полях с утра до ночи, гармония требует труда, нас с синицыным разместили в пустой избе на краю деревни дом был чистым, прибранным, на столе стоял кувшин.
46: С молоком и каравай свежего хлеба. Но жить в нём было неуютно. Тишина давила ночью я почти не спал. Я сидел у окна и смотрел на поля, которые
47: Чернели в темноте, луна освещала их и в этом призрачном свете пугала, казались ещё более зловещими. Их силуэты были похожи на часовых, застывших на постах. Утром я решил дей.
48: Сказав Синицыну, что Иду осматривать дальние угодья, я взял вещь мешок с инструментами агронома, а на самом деле с набором для сбора улик и пошёл к полям, я выбрал самый дальний.
49: Участок, где меня не было видно из деревни я снова опустился на колени, земля, как и вчера, была тёплой, сладковатый запах стал сильнее, я достал специальный бур и взял пробу почвы с глубины полуметра, когда я вытащил его.
50: На ветках бура была не просто земля, это была Тёмная маслянистая масса, в которой виднелись какие-то волокнистые включения и мелкие белые крошки, похожие на костную муку, я аккуратно ссыпал образец в герметичный контейнер.
51: На обратном пути я решил поговорить с кем-то из местных, без Колыванова мне повезло у колодца я увидел молодую женщину доярку, она была единственной, чьё лицо не было похоже на маску, в её глазах был страх, я подошёл, представился.
52: Агрономом начал задавать вопросы про коров, про надои, она отвечала односложно, испуганно оглядываясь а что у вас в деревне всегда так? Тихо? Спросил я. Как бы между прочим, она вздрогнула у нас порядок, прошептала.
53: Она, председатель, не любит шума, а что это за порядок такой? Она замялась, потом, понизив голос до едва слышного шёпота, сказала после заката из домов выходить нельзя, и днём тоже есть тихий час, когда солнце в зените.
54: Всем велено сидеть по домам и закрывать ставни. Почему поле отдыхает? Повторила она заученную фразу Колыванова его нельзя тревожить, оно само себя охраняет. Сказав это, она схватила свои ведра и почти побежала прочь, будто совершила преступление.
55: Поле само себя охраняет. Эти слова застряли у меня в голове. Я вернулся в свою избу. Синицын чистил автомат. Я ничего ему не сказал, я не мог ему доверять, я не мог доверять никому. Я сел за стол и начал составлять предварительный отчёт, но.
56: Слова не шли, я думал о кольце, о тёплой земле, о словах доярки. Вечером я решил проверить её слова после заката я остался у окна, деревня действительно вымерла, на улицах не было ни души, все окна были плотно закрыты ставнями, тишина.
57: Стала абсолютной. Я смотрел на поле, на ряд тёмных силуэтов. Я выбрал 1 пугало, самое ближнее и зафиксировал его положение относительно дерева на горизонте я смотрел на него час, другой, ничего не менялось, я уже начал думать.
58: Что это все мои нервы, моя паранойя. Я отвернулся, чтобы закурить, я чиркнул спичкой, прикурил папиросу. Это заняло не больше 10 секунд, я снова посмотрел в окно, и у меня перехватило дыхание. Пугало, стояло не на своём месте.
59: Оно не просто сдвинулось раньше, оно стояло в самом поле, метрах в 20 от межи. Теперь оно стояло на самой кромке поля у дороги. Оно стало ближе, гораздо ближе. Я протёр глаза. Нет, мне не показалось. Тёмный сгорбленный силуэт на
60: На фоне светлеющего ночного неба стоял там, где его не должно было быть, и голова его мешок с нарисованным углём лицом была повёрнута в мою сторону, оно смотрело прямо на мою избу, оно смотрело на меня, я просидел у окна до рас.
61: Vetta, не сводя глаз с этого пугала, оно больше не двигалось, застыло в своей новой угрожающей позе молчаливым стражем на границе 2 миров деревни и поля рассвет принёс с собой обычные звуки скрип колодезного журавля.
62: Далёкое мычание коровы деревня просыпалась, но для меня мир уже не был прежним, я знал, что это не галлюцинация, это была реальность жуткая, невозможная, но реальность утром я решил, что должен доложить обста.
63: Хватит играть в агронома. Ситуация выходила из под контроля. Я пошёл к грузовику, который мы оставили на околице. Синицын спал в кабине. Я осторожно открыл дверь, чтобы его не будить, и полез к рации, установленной под приборной панелью. Я включил.
64: Питание. Лампочки не загорелись, я проверил аккумулятор, он был в норме. Тогда я полез смотреть провода и увидел основной кабель питания. Толстый в резиновой оплётке был аккуратно перерезан, не перетёрся, не порвался, его перерезали.
65: Ножом. Ровный чистый срез. Я похолодел. Мы были отрезаны от мира Колыванов. Или кто-то по его приказу сделал это ночью. Он знал, что я могу попытаться связаться с центром. Он запер меня здесь. Я вернулся в избу, разбудил.
66: Синицына, собирайся, сказал я ему, уезжаем. Я решил не объяснять ему ничего, моей задачей было вывести его, а потом вернуться с отрядом. Он удивлённо посмотрел на меня так рано, товарищ майор.
67: А как же отчёт? Отчёт напишем в центре, отрезал я. Выполнять. Мы быстро собрали вещи. Я Шёл к грузовику с пистолетом в руке, готовый ко всему, но деревня была спокойна. Колыванов вышел из.
68: Когда мы заводили мотор, он стоял на крыльце и смотрел на нас со своей неизменной спокойной улыбкой он не пытался нас остановить, он просто смотрел, и я понял, почему он знал, что мы не уедем, я сел за руль.
69: Синицын рядом, я выжал сцепление, включил передачу, грузовик тронулся, мы выехали на дорогу, ведущую из деревни, я прибавил газу, деревня осталась позади, пронесло, с облегчением выдохнул Синицын.
70: Но я молчал, я смотрел на дорогу, и я видел, что с ней что-то не так. Это была та же лесная колея, по которой мы приехали, но лес, он стал другим, более плотным, темным, деревья стояли так бли.
71: Близко друг к другу, что их ветви сплетались над головой, образуя Тёмный тоннель, мы ехали минут 20, по моим расчётам, мы уже должны были выехать к Глухарева, но лес не кончался, и вдруг впереди я снова увидел его указ.
72: Колхоз заря коммунизма. Мы вернулись, мы ехали по прямой, но оказались в той же точке, откуда начали. Какого черта, пробормотал Синицын, его лицо было бледным, я развернул машину и поехал.
73: Обратно снова тот же Тёмный тоннель из деревьев, снова 20 минут пути и снова тот же указатель мы были в ловушке, в пространственной петле дорога вела только сюда это проклятое место.
74: Прошептал Синицын, и в его голосе был животный ужас, я понимал его, мой собственный рационализм трещал по Швам, но я был офицером нквд, я не мог поддаться панике, тихо сказал я, это какая-то аномалия.
75: Может, магнитная, будем прорываться? Я в чем? Но в глубине души я знал, что дело не в магнитах. Мы вернулись в деревню. Колыванов все также стоял на крыльце. Он как будто ждал нас, когда я вышел из машины.
76: Он сказал я же говорил, товарищ агроном. Земля не любит, когда от неё уходят, она заботится о своих. Это была уже не просьба. Это была угроза той ночью я решил пойти на риск. Я должен был увидеть все.
77: Все своими глазами я дождался, пока Синицын уснёт, взял пистолет, нож и бесшумно выскользнул из избы. Ночь была тёмной, безлунной, я, прижимаясь к стенам домов, двинулся в сторону полей. Я должен был понять.
78: Что они делают, эти пугала? Я подполз к самой меже, залёг в высокой траве. Тишина была абсолютной, я лежал и ждал. Прошёл час, другой. Ничего. Я уже начал думать, что сегодня они не выйдут. Что они
79: Знают, что я здесь, и затаились, но потом я его услышал тихий, едва различимый звук скрежет, будто по земле тащат что-то тяжёлое и сухое. Я приподнял голову и увидел их они шли все до 1 10.
80: Пугал со всего поля сошли со своих мест и медленно, в полной тишине двигались по периметру поля, их движения были неправильными, дёрганными, они не шли, а как бы переставляли свои деревянные ноги опоры, волоча их по земле.
81: Этот скрежет и был звуком их Шагов они не были живыми, они были марионетками, которых дёргал за ниточки невидимый кукловод, они шли, образовав живую, точнее, мёртвую цепь вокруг этого проклятого поля.
82: Они были его стражами, и я понял, что слова доярки были чистой правдой поле действительно охраняло себя само я пролежал в траве до самого рассвета, наблюдая за этим жутким парадом перед тем, как первые лучи солнца кос.
83: Горизонта пугало также безмолвно вернулись на свои места, каждое на свой крест, застыли в своих неестественных позах, будто и не двигались вовсе я вернулся в избу, чувствуя себя так, будто
84: Прожил не ночь, а целую жизнь. Я понял 1 силой здесь ничего не решить против такой чертовщины. Автомат, бесполезная железка. Я. Нужно было искать другой путь, другую логику, когда я вошёл в избу.
85: Sinitcyna. Там не было его, койка была пуста и аккуратно заправлена. Я сначала подумал, что он вышел по нужде. Я подождал 10 минут 20, он не возвращался, тревога начала затапливать меня, я выскочил на улицу, обошёл избу никого.
86: Я пошёл к грузовику пусто, я начал осматривать землю вокруг, и я нашёл их следы. Чёткие отпечатки его сапог на влажной от росы земле. Они вели от нашей избы, они вели прямо к полю, к тому самому, которое ночью патрулировали.
87: Следы шли Ровно, уверенно. Не было признаков борьбы. Он как будто сам пошёл туда. Я Шёл по его следам, и сердце у меня в груди превратилось в кусок льда. Следы дошли до самой межи, до кромки ржи и там обо.
88: Вались просто он сделал шаг с дороги в поле, и все ни примятой травы, ни продолжения следов, ничего. Он шагнул в это золотое море и растворился. Я стоял и смотрел на это место, и в голове у меня билась 1 мысль.
89: Земля берет своё слово Колыванова, теперь я понял их истинный смысл я вернулся в деревню, навстречу мне Шёл председатель, он посмотрел на меня своими светлыми, все понимающими глазами потеряли.
90: Что-то, товарищ майор, спросил он. Я не стал больше притворяться, где мой водитель Колыванов водитель? Он сделал вид, что удивился а разве он не с вами? Может, в лес пошёл прогуляться? Места у нас красивые.
91: Его следы обрываются у поля, процедил я, сжимая кулаки. Что ж, вздохнул председатель, земля у нас щедрая, но и требовательная, иногда ей нужны помощники молодые, сильные, видимо.
92: Ваш сержант ей приглянулся, она его позвала, позвала да, она умеет звать тех, кто ей нужен. Вы не волнуйтесь, он теперь часть большого дела, часть урожая я смотрел в его спокойное почти бла.
93: Благостное лицо, и понимал, что передо мной не просто убийца, передо мной жрец, фанатик, который служит своему чудовищному божеству. Я развернулся и пошёл прочь. Спорить с ним было бесполезно я был 1 против.
94: Деревни против этого поля, против самой земли. Я вернулся в пустую избу, чувство одиночества было почти физически ощутимым, я начал методично обыскивать вещи Синицына, которые остались в его вещмешке, и я нашёл.
95: На самом Дне под сменой белья лежал небольшой затёртый блокнот. Это был его личный дневник. Я никогда не одобрял ведение дневников на службе, но сейчас я был ему благодарен. Я открыл его последние несколько стра.
96: Были исписаны торопливым, срывающимся почерком он писал о том же, что видел и я, о мёртвой тишине, оо пустых глазах колхозников, оо пугалах 3 день, писал он, не могу спать, эти чучела.
97: Они смотрят на меня, я закрываю ставни, но я чувствую их взгляды. Ночью мне кажется, что кто-то скребётся в окно. Я выглядываю никого, только они стоят в поле, но я знаю, это. Они следующая запись бы.
98: Была ещё страшнее. Ночью я видел, как 1 из них подошло к нашему дому. Оно стояло под окном и просто смотрело. У него нет глаз, просто нарисованные углём круги, но оно смотрело я
99: Видел, как его голова медленно поворачивается. Я не сказал майору. Он подумает, что я сошёл с ума, но я не сумасшедший. Я это видел. И последняя запись, сделанная, видимо, вчерашней ночью. Всего.
100: 1 строчка, написанная крупными кривыми буквами оно зовёт меня не голосом в голове зовёт по имени, говорит, что в земле тепло, и спокойно, говорит, что пора.
101: Я закрыл дневник. Руки мои дрожали. Теперь я знал, как он погиб. Его не утащили, силой его сманили, позвали. Эта тварь это земля, она не
102: Просто убивала. Она соблазняла своих жертв, обещала им покой. Я понял, что я не просто инспектор, которого прислали расследовать дело. Я следующий в списке. Следующий. Кого?
103: Она позовёт дневник Синицына стал для меня последней чертой, отделившей рациональный мир. От безумия я больше не пытался найти логическое объяснение я принял правила этой игры, я был на вражеской территории.
104: И враг был древним, непонятным и всемогущим, моей единственной задачей стало выжить и донести информацию план созрел сам собой, я должен был найти доказательства материальные, неопровержимые, то, что можно было бы положить на стол самому берии то, что заставило.
105: Бы их прислать сюда не инспектора, а карательный батальон. Моей целью стал главный амбар огромное, почерневшее от времени строение в центре деревни. Именно туда, как я видел, колхозники свозили урожай. Если земля питается людьми, то следы этого должны.
106: Быть там я ждал ночи ночью деревня умирала, а поле оживало. Это был мой единственный шанс я приготовился, проверил пистолет, взял нож, фонарик ждать пришлось долго, я сидел в темноте, и каждая минута тянулась, как час, наконец.
107: Я услышал его тихий скрежет, патруль вышел на дежурство, я выскользнул из избы и, прижимаясь к теням, двинулся к центру деревни. Амбар был заперт на огромный ржавый замок я потратил почти полчаса, но с помощью ножа и куска.
108: Проволоки мне удалось его вскрыть, внутри пахло прелым зерном и чем-то ещё тем самым сладковатым, тошнотворным запахом, что исходил от земли, я вклю.
109: Включил фонарик, луч выхватил из темноты горы золотой пшеницы, она была везде засыпана в огромные закрома, лежала насыпью на полу. Я подошёл к 1 из закромов и зачерпнул пригоршню зерно.
110: Было крупным, тяжёлым, идеальным, но когда я просеял его сквозь пальцы на ладони остались не только зерна, на ней остались мелкие тёмные обломки, я поднёс их ближе к Свету, это были
111: Фрагменты человеческих волос, ногтей, кусочки истлевшей ткани я пошёл дальше, вглубь амбара, и там, в самом дальнем углу, я нашёл то, что искал, это были мешки, они стояли
112: Отдельно от остальных на них не было никаких пометок, я развязал 1 из них, в нос ударил концентрированный запах разложения, я высыпал содержимое на пол. Это было не зерно, это была смесь из костной муки.
113: Земли и личных вещей я посветил фонариком, я посвечу старый потрёпанный бумажник с истлевшей фотографией, детский ботинок, очки в Роговой оправе и офицерский планшет.
114: Женщины.
115: Земли и личных вещей я посветил фонариком, я посвечу старый потрёпанный бумажник с истлевшей фотографией женщины, детский ботинок, очки в Роговой оправе и офицерский планшет.
116: Он был почти новым, я открыл его, внутри лежала карта района, несколько листов бумаги и записка. Я развернул её. Почерк был мне знаком, это был почерк лейтенанта из пропавшей группы я.
117: Видел его в отчётах. Записка была короткой, всего несколько слов, написанных в отчаянии нас не убьют, нас посадят, как картошку, они ждут урожая. Я стоял над этой.
118: Груды человеческих Останков, и меня трясло от ярости и бессилия. Я все понял, урожай это было не только зерно, урожаем были и они люди, и в этот момент в этом
119: Проклятом амбаре. Ко мне пришло воспоминание не чужое моё очень чёткое. 1942 год. Ржевский Котёл. Мой младший брат мишка ему был
120: Было 19, он служил в разведке, они ушли на задание прощупать немецкую оборону и не вернулись вся группа пропали без вести, последний раз их видели уходящими в поле подсолнухов.
121: Золотое поле, ни выстрелов, ни Криков. Они просто ушли и не вернулись. Тогда я думал, что они попали в плен, погибли в бою, но сейчас, стоя здесь, я вдруг с ужасающей ясностью понял, что возможно.
122: Все было не так возможно, и там, под Ржевом, была такая же голодная земля и мой брат. Он тоже стал частью урожая. Эта мысль была невыносимой. Она превратила мою служебную задачу в личную виндетту. Я больше не
123: Не был просто майором нквд. Я был братом, который пришёл отомстить. Я вернулся к мешкам. Я должен был найти что-то ещё, что-то, что объяснит, зачем все это я начал рыться в этой жуткой смеси, и я нашёл на
124: Самом Дне, под слоем Костей и земли, лежал он, старый истлевший офицерский планшет ещё довоенного образца он был почти пуст, но на внутренней стороне крышки, процарапанные, видимо, ножом или штыком, было несколько.
125: Слов. Я с трудом разобрал их в свете фонаря. Это не колхоз, это ферма, мы не удобрения, мы семена. Я перечитал эту фразу несколько раз. Семена не удобрения это меня.
126: Все удобрение это смерть семена, это будущая жизнь, но какая, какая жизнь могла произрасти из этого ужаса и для кого предназначался этот урожай? Я вышел из амбара на рассвете.
127: В моей голове больше не было страха, была только холодная звенящая ярость, я Шёл прямо к дому председателя, не скрываясь в 1 руке я сжимал пистолет, в другой планшет с последней запиской лейтенанта пусть пугало смотрят, пусть вся деревня.
128: Видит, игра в агронома закончилась, Колыванов ждал меня, он сидел на крыльце своего дома и пил чай из блюдца, будто мы договаривались о встрече, он посмотрел на меня, на пистолет в моей руке и даже не моргнул нашли?
129: И что искали, товарищ майор? Спросил он спокойно. Я нашёл больше, ответил я, останавливаясь в нескольких шагах от него. Я знаю, что вы делаете с людьми. Я знаю про ваш урожай. Я бросил к его ногам планшет семена.
130: Что это значит, Колыванов? Он медленно поставил блюдце, поднял планшет, посмотрел на процарапанную надпись глупый мальчик, сказал он с какой-то отцовской жалостью, он почти понял, но не до конца объясни вы.
131: Люди из вашего мира, начал он, и голос его стал похож на лекцию профессора. Вы думаете, что вы верхом творения, что вы хозяева земли, какая гордыня, вы лишь плесень на её коре вы приходите.
132: Уходите, а она остаётся, и она не 1. Он поднял глаза к небу. Есть другие, древние, те, кто был здесь до вас и будет после. Они не из нашего мира, но им нужно что-то отсюда.
133: Им нужна пища, но не та, что вы едите, им нужна жизненная сила, эссенция, то, что остаётся после человека, прожившего полную, яркую жизнь, страх, Любовь, ненависть, Надежда все это и вы.
134: Поставляете им эту эссенцию? С отвращением спросил мы не поставляем, мы выращиваем, поправил он, эта земля не просто почва, это врата или матка, если хотите, она берет человека семя им
135: Я.
136: Поставляете им эту эссенцию? С отвращением спросил я. Мы не поставляем, мы выращиваем, поправил он, эта земля не просто почва, это врата или матка, если хотите, она берет человека семя им
137: Медленно за 1 сезон вытягивает из него все до последней капли, а взамен даёт вот это, он обвёл рукой поле, это не просто рожь, каждое зерно здесь напитано человеческой.
138: Душой. Это концентрат. Когда урожай созревает, мы собираем его и складываем в амбар, а потом они приходят и забирают его. Кто они, хозяева, просто ответил он. Я не знаю, как они выглядят. Я лишь
139: Служу им, как служил мой отец и мой дед, наша семья, хранители этого места монстр нет. Он покачал головой. Я агроном, я просто ухаживаю за садом, я обеспечиваю гармонию, да.
140: Вы.
141: Служу им, как служил мой отец и мой дед, наша семья, хранители этого места. Вы монстр? Нет, он покачал головой. Я агроном, я просто ухаживаю за садом. Я обеспечиваю гармонию, да.
142: Цена высока, но и урожай велик. Мы кормим богов, товарищ майор, а вы со своим пистолетом хотите нарушить этот вековой порядок? Я смотрел на него и понимал, что он абсолютно искренен. Он не был сумасшедшим. В клиническом смысле он был.
143: Верующим и его Вера была страшнее. Где пропавшая? Где мой водитель? Спросил я, меняя они в земле, ответил Колыванов, они уже стали частью урожая. Ваш сержант был хорошим, крепким семенем.
144: Любого безумия. Группа, тему из него
145: Верующим и его Вера была страшнее любого безумия. Где пропавшая группа, где мой водитель? Спросил я, меняя тему они в земле, ответил Колыванов, они уже стали частью урожая. Ваш сержант был хорошим, крепким семенем из него
146: Выйдет отборное зерно. Я вскинул пистолет. Я пристрелю тебя здесь и сейчас, как бешеную собаку. Можете. Он не испугался, но это ничего не изменит. Я лишь слуга. Убьёте меня. Земля найдёт нового, а вот вас она уже не отпустит. Вы слиш.
147: Слишком много. Знаете, вы слишком близко подошли. Вы нарушили гармонию. Он посмотрел на солнце, которое поднималось над горизонтом. Оххх. Кажется, вы выбрали не самое удачное время для визита, товарищ майор, что ты имеешь ввиду сегодня?
148: Сказал он, и на его лице снова появилась та жуткая, спокойная улыбка. Сегодня день сбора урожая большой праздник, и у нас будет почётный гость. Он посмотрел мне прямо в глаза. Вы. В этот момент я услышал бой часов на старой Кола.
149: В центре деревни они били полдень, и Колыванов сказал фразу, от которой у меня по спине побежали мурашки тихий час, товарищ майор, я обернулся деревня, которая только что была живой, погрузилась в мёртвую тишину, все двери закрылись.
150: Все ставни захлопнулись, а на краю поля, у дороги, я увидел их все пугало, все до 1 медленно повернули свои мешковинные головы и теперь смотрели в нашу сторону, на меня.
151: Мир замер. Единственными звуками были удары моего сердца и тихий шелест ржи на ветру пугало стояли и смотрели десятки пар нарисованных глаз были устремлены на меня, это был не просто взгляд, это был
152: Было прицеливание. Я был мишенью. Они не тронут тебя, пока ты со мной, сказал Колыванов. Все также спокойно. Я хранитель, но как только ты сделаешь неверный шаг, что им нужно, прохрипел я не
153: Отрывая взгляда от застывших фигур, им нужно семя свежее для нового урожая. Сегодня большой день, день жатвы. Они заберут зерно из амбара, и они заберут плату, плату да, 1.
154: Душу в качестве залога на следующий год он говорил об этом так, будто речь шла о подписании договора на поставку зерна. В этот момент из за угла правления вышли несколько мужчин колхозников, они шли медленно, с опущенными головами.
155: В их руках не было оружия, они вели с собой человека. Это был немолодой мужчина в городской одежде, со связанными руками, его лицо было измождённым, в глазах плескался ужас. Кто это? Спросил я. Агрономы.
156: Соседнего района, ответил Колыванов, любопытный был слишком много вопросов задавал он, станет нашей платой, нашей благодарностью земле.
157: Они подвели агронома к большому столбу в центре площади. Это был не просто столб. Это был 1 из тех крестов, на которых днём висели пугала. Они привязали его к нему. Мужчина не сопротивлялся, он только тихо плакал. Я понял.
158: Что это конец? Я не мог этого допустить. Я не мог стоять и смотреть, как на моих глазах совершается ритуальное убийство. Я офицер нквд, мой долг защищать советских граждан, даже если для этого придётся сражаться с ожив.
159: Пугалами отпустите его, Колыванов, заорал я, направляя пистолет на председателя. Это приказ. У вас здесь нет власти, майор, мягко ответил он, здесь только 1 власть, власть.
160: Земли. И тут произошло то, чего я не ожидал. Из толпы колхозников, которые молча наблюдали за этой сценой, раздался крик хватит, не можем мы больше это кричал 1 из мужиков, его лицо было искажено отчаянием. Он на
161: Наших детей забрал братьев, сколько можно кормить эту тварь он выхватил из за пазухи топор и бросился на Колыванова, но он не добежал 2 пугала, стоявшие ближе всех, сошли со своих мест. Они двинулись с неестественной, дёрганной скоро.
162: 1 из них выставил вперёд свою деревянную руку палку, мужик налетел на неё и рухнул на землю, 2 пугало просто наступило ему на грудь, раздался хруст, все было кончено, эта сцена взорвала деревню страх, который копился.
163: Годами вырвался наружу, колхозники, крича, бросились в рассыпную, кто-то побежал к домам, кто-то к полям, несколько человек с вилами и топорами бросились на пугало, начался хаос, бойня пугала, двигались медленно, но неотвратимо.
164: Они не убивали, они калечили, Ломали руки, ноги, отбрасывали людей в стороны. Я понял, что это мой шанс. В этой суматохе я мог попытаться освободить агронома и бежать. Я выстрелил в ближайшее пугало. Пуля пробила мешковину.
165: Голову. Из неё посыпалась солома, но оно даже не пошатнулось. Оно повернулось ко мне и пошло. Я стрелял, пока не кончились патроны. Бесполезно. Они были неуязвимы. И тут я увидел Колыванова. Он не пытался бежать, он не
166: Пытался никем командовать, он стоял посреди этого ада с безумной восторженной улыбкой на лице он раскинул руки, словно обнимая весь этот ужас, да, кричал он, пей, матушка земля, пей их страх, пей их боль.
167: Урожай будет богатым. Он повернулся и пошёл прямо в поле, прямо навстречу десяткам пугал, которые сходились к нему. Он Шёл на смерть, как на праздник. Они окружили его. Я видел, как их деревянные руки, когти вонзаются в его плоть, но он.
168: Не кричал. Он, смеялся. В суматохе я подбежал к столбу и перерезал верёвки, которыми был связан агроном. Беги. Крикнул я ему, но он не двигался. Он смотрел на поле с пустыми безумными глазами. Он был
169: И тут кто-то схватил меня за руку. Я обернулся, готовый стрелять. Это была старая сгорбленная старуха, бабка Матрёна. Я видел её в деревне. Она всегда молчала. Беги, сынок, прошептала она, и.
170: Её выцветших глазах я увидел проблеск разума через старый погост беги за околицей, оно боится мёртвых, что лежат по правилам тех, кого земля не смогла сожрать. Беги. Она оттолкнула меня, а сама?
171: Повернулась и пошла навстречу ближайшему пугалу. Замахнувшись на него своей клюкой, я побежал, я не думал ни о чем ни о долге, ни о проваленном задании, ни об агрономе, оставшемся у Столба, я просто бежал.
172: Спасая свою жизнь, слова старухи были моим единственным компасом погост старый погост я пронёсся через деревню, которая превратилась в поле битвы я видел, как пугало, методично, без эмоций, ломают сопротивление колхозников.
173: Это была не битва, это была прополка, земля избавлялась от сорняков, я выскочил за околицу, и действительно в стороне от полей, на небольшом холме виднелись покосившиеся кресты старого кладбища, оно было заросшим, неухоженным могилы просе.
174: Оградки проржавели, но в нём чувствовался покой, настоящий смертный покой, не тот, что обещала земля Колыванова, я бросился туда за спиной, я слышал скрежет Шагов, они шли за мной, несколько пугал, отделились от основной.
175: Массы и теперь преследовали меня, они двигались быстрее, чем я думал, их дёрганная, неправильная походка была обманчивой, они нагоняли, я добежал до кладбищенской ограды низкой полусгнившей изгороди и перемахнул через неё. Я упал на рыхл.
176: Землю. Больно ударившись плечом. Я тут же вскочил и обернулся. Они стояли прямо у ограды. 3 тёмных силуэта на фоне горящих полей. Они остановились как вкопанные. Они не могли или не хотели пересечь эту черту. Они про
177: Просто стояли и смотрели на меня своими нарисованными глазами. В их неподвижности было что-то гораздо более жуткое, чем в преследовании. Это было обещание мы подождём, я не стал испытывать судьбу, я побежал.
178: Дальше, через кладбище, спотыкаясь о могильные холмики, я бежал, пока не выбрался с другой стороны к лесу лес здесь был другим, не тем темным заколдованным тоннелем, который не выпускал нас. Это был обычный нормальный лес, я бежал не разби.
179: Дороги ветки хлестали по лицу, ноги вязли в мшистых кочках, я бежал, пока лёгкие не начали гореть огнём, я упал на колени у небольшого Лесного ручья, зачерпнул ледяной воды и плеснул в лицо я был жив, я вырвал.
180: Я Шёл несколько часов, ориентируясь по солнцу, Шёл на запад, туда, где должна была быть цивилизация, ужас постепенно отступал, сменяясь глухой всепоглощающей усталостью, я думал о том, что произошло, о людях, которые стали.
181: Удобрением я провер о колыванове, который с радостью пошёл на корм своему божеству оо бабке матрёне, которая ценой своей жизни указала мне путь я не был героем, я был просто единственным, кому повезло сбежать к вечеру.
182: Я вышел к реке, я узнал это место именно здесь, ниже по течению, мы пересекали её на пути в глухарево. Я был на правильном пути, я сел на берегу, чтобы перевести дух, солнце садилось, окрашивая небо в кровавые.
183: Я посмотрел на противоположный берег, на стену леса, из которого я только что вышел, и я увидел его на самой кромке воды, на фоне темнеющих деревьев стояло 1 пугало, то самое в солдатской.
184: Шинели. Оно стояло неподвижно. Глядя в мою сторону. Я не знаю, как оно туда попало, прошло ли оно через лес или было там всегда, но оно было там, оно смотрело на меня, и потом очень медленно оно подняло
185: Свою соломенную руку и помахала мне не угрожающе, а как старому знакомому, будто говорила мы ещё встретимся. Я вскочил и побежал вдоль реки, не оглядываясь, и я бежал до тех пор, пока не
186: Рухнул без сил на окраине деревни глухарево.
187: В. Глухарева мой вид вызвал переполох, грязный, оборванный, с безумными глазами, я, видимо, был похож на выходца с того света. Старик, который предупреждал меня об опасности, узнал меня он молча завёл меня в свою.
188: Избу дал воды и хлеба, я не мог говорить, я только трясся и показывал в ту сторону, откуда пришёл через несколько часов за мной приехали не милиция, снова люди в штатском, видимо, когда я не вышел на связь в положенный срок.
189: Они выслали группу дальше все было как в тумане, меня доставили в областной центр, допросы, отчёты, я рассказывал все, как было про Колыванова, про поля, про пугало, про амбар на меня смотрели как на сумасшедшего мои.
190: Слова не укладывались ни в какие рамки. Это был бред, но у меня были доказательства образец почвы, дневник Синицына, планшет лейтенанта. Я все это вынес. Мои вещдоки забрали, сказали для экспертизы через
191: Неделю в район колхоза заря коммунизма был направлен усиленный отряд мгб, они должны были провести полную зачистку и расследование я ждал результатов, находясь под домашним арестом на конспиративной квартире через 3 дня.
192: Они вернулись, руководитель отряда полковник лично докладывал обо всем прибывшему из Москвы генералу, я слышал их разговор через приоткрытую дверь. Ничего, говорил полковник, абсолютно ничего в смысле.
193: Если ничего не понял генерал, деревня пуста, ни 1 человека, ни живого, ни мёртвого поля. Они выжжены до самого грунта, будто кто-то прошёлся по ним огнемётом. Амбар сгорел дотла.
194: В домах пусто, чисто, никаких следов борьбы, никаких пугал, ничего, только в центре деревни у Столба мы нашли 1 труп неопознанный мужчина, городской сердечный приступ. А что?
195: С почвой. Волков говорил про аномалии. Обычная земля, никакой повышенной температуры, никакого запаха. Химический анализ ничего не дал. То есть генерал помолчал. Волков все выдумал. Похоже на
196: То переутомление, стресс, возможно, надышался чем-то в лесу галлюциногены. Я слушал это, и у меня темнело в глазах, они не нашли ничего, оно замело следы, спряталось, затаилось до следующего раза мои доказа.
197: Доказательства тоже исчезли, экспертиза показала, что в образце почвы нет ничего необычного. Дневник Синицына был признан плодом больного воображения, планшет не имеющим отношения к делу меня просто стёрли через
198: Месяц меня вызвали на последнюю беседу в кабинете сидел не генерал, не полковник, в кабинете сидел тот самый помощник берии с восковым лицом, он положил передо мной бумаги майор Волков, сказал он, ваше задание выполнено.
199: Вы проявили себя неоднозначно, с 1 стороны, вы потеряли подчинённого и провалили основную миссию, с другой проявили стойкость. Но я же. Вы ничего не видели, перебил он меня в колхозе заря коммунизма.
200: Зошла трагедия халатность председателя Колыванова привела к пожару весь урожай и сам колхоз, сгорели, жители расселены по другим хозяйствам, пропавшая группа стала жертвой несчастного случая в лесу напа.
201: Дение медведя, вы это поняли, товарищ майор? Я смотрел в его пустые глаза и кивнул вот и хорошо, вы будете переведены в центральный аппарат, в архив. Работа тихая, спокойная.
202: Вам полезно будет отдохнуть. И вот это, он пододвинул ко мне лист бумаги. Подпишите, это была подписка о неразглашении. Пожизненная. Я подписал свободны, товарищ майор.
203: Сказал он. А. И вот ещё что, он посмотрел на меня в упор. Некоторые двери лучше не открывать, и в некоторые поля лучше не заходить, вы ничего не видели и ничего не помните?
204: Это приказ, иначе земля везде одинаковая, и везде она бывает голодной. Я прожил долгую жизнь. Я работал в архиве до самой пенсии. Тихая пыльная работа. Я.
205: Перебирал папки, читал чужие отчёты, чужие судьбы дело о колхозе заря коммунизма я так и не нашёл, его не существовало, как и не существовало майора Волкова, который видел ожившие пугала, был только архива.
206: Various Волков тихий, одинокий старик я никогда не женился, я не мог, я боялся, что мой страх, моя зараза, перейдёт на близких мне людей, я стал отшельником в огромном городе, мой личный Шрам невидим для других.
207: Это панический животный страх перед открытыми пространствами. Я не могу смотреть на поля, не могу ходить по паркам. Я живу в каменных джунглях и асфальт под ногами моё единственное спасение. Я не ем хлеб, никогда. Запах свежей выпечки.
208: Вызывает у меня приступы тошноты я до сих пор чувствую тот сладковатый, тошнотворный запах плодородной, но мёртвой земли. Иногда я думаю, что мы со всем нашим нквд, со всей нашей системой были так же наивны, как и те крестьяне.
209: Что приносили жертвы своим языческим богам. Мы думали, что можем все контролировать, все объяснить, все поставить на службу государству. Мы наткнулись на древний, непостижимый ужас. И что мы сделали? Мы можем 100. Мы попытались поставить его на учёт.
210: Составить план по его использованию. Мы были не борцами со злом. Мы были просто новыми, более эффективными жрецами. Мы хотели заставить его служить нам, не понимая, что это. Мы начинаем служить ему. Проект чернозём.
211: Какое ироничное название. Мы думали, что это мы будем удобрять землю, а оказалось, что эта земля удобряется нами. Я стар мне уже много лет. Я знаю, что скоро умру, и я не боюсь. Я видел вещи похуже смерти.
212: Я знаю, что оно никуда не делось, оно ждёт, оно терпеливое, оно ждёт, когда голод снова станет сильным, ждёт новых агрономов, новых председателей, которые предложат ему новую плату за новый невозможный урожай. И я.
213: Хочу оставить это свидетельство, этот протокол, чтобы хоть кто-то знал, что настоящие монстры это не те, что прячутся в темноте. Настоящие монстры это те, что растут у нас под ногами на залитых солнцем Полях. Спаси.
214: Что дослушали до конца. Если эта история заставила вас о чем-то задуматься, поддержите нас Лайком и подпишитесь на канал и не забудьте поделиться в комментариях своими мыслями. До встречи. И когда в следующий раз будете на даче.
215: Присмотритесь к своей земле, особенно если урожай в этом году на удивление хорош, присмотритесь и принюхайтесь. Вдруг она тоже голодна. Моя соседка недавно принесла мне горшок с землёй для рассады.
216: Возьми, Павел Семёнович, сказала она, земля хорошая, жирная, я взял, и я смотрю на неё, сейчас земля в горшке неестественно Чёрная, и от неё исходит едва уловимый, знакомый до боли.