0: Это была прелюдия баха зилоти.

1: И я сыграл её в качестве заставки к вступительной лекции, к 1 лекции, которую я, Иван Глебович Соколов, собираюсь прочесть и

2: Который мы откроем большой цикл лекций, посвящённых музыке. Так очень широко лекции о музыке я буду рассказывать в основном свои.

3: Личные, субъективные впечатления о великих композиторах и даже и не великих композиторах, например, о себе вот буду рассказывать и о том, какую они роль.

4: Играли в моей жизни, но главное, конечно, не в моей, а вообще, вот почему я их люблю? Почему я люблю баха? Вот об этом я буду говорить. Почему я люблю шуберта, брамса. Немножечко будем играть.

5: Для кого будут эти лекции? Вообще? Для всех так. Но, конечно же, для, для тех, кто будет их слушать. Вот. И я буду ориентироваться на самый широкий.

6: Круг, но тут можно, наверное, ещё так сказать, что эти лекции будут для тех, кому они придутся по душе, кому они понравятся. Вот это самое главное. Вот, и

7: Скорее всего, вот я лично читаю эти лекции для себя. Вот они в 1 очередь для меня. Ну а уж там как получится, мы находимся с вами в совершенно замечательном месте. Это галерея.

8: Nico, nico, в которой исключительно находятся работы великого скульптора и художника николая никогосяна, и это тоже особенное место, которое очень влияет на то.

9: О чем я буду говорить и как это удивительный скульптор, удивительный человек, проживший 100 лет, мы о нём ещё поговорим. А природе, которую я

10: Сейчас играл баха зилоти для меня как-то в моей жизни тоже играет особую роль. Эту прелюдию мне сыграл 1 из моих педагогов 1900.

11: Года рождения. Николай Павлович Станишевский. Вот когда мне было 12 лет, ему было 72, и мы познакомились, может быть, может быть, чуть раньше, может быть, в 70 году, это было я

12: 60 года рождения. Вот он сыграл мне эту прелюдию у него дома на пианино, переписал мне её от руки, дал эти ноты. Она была не издана тогда и я её выучил. Играл с тех пор, как

13: Она меня сопровождает это музыка баха, которую он написал, прелюдия баха, он написал её для своего старшего сына вильгельма фридемана, который стал прекрасным, великим.

14: Композитором, и бах его воспитывал, написал такую клавирную книжечку для вильгельма фридемана баха, и в этой, в этой клавирной книжечке эта прелюдия была в mie миноре потом

15: Её перенёс в си Минор, но главное в этой музыке, что она какая-то совершенно святая, особенная, вот, и она для меня означает нечто вот всеобщее.

16: Для меня является вообще вот музыкой, как бы вот просто вот музыка, что такое музыка? Вопрос великий, очень сложный, на него ответить однозначно невозможно. Есть миллионы ответов на то, что

17: Такое музыка, музыка это вид искусства, сказал бы теоретик, музыка это то, что я люблю, сказал бы я. Музыка это гармония, сказал бы какой-нибудь поэт, наверное.

18: Музыка это, как Заболовский говорил, лишь музыки коснёшься чутким ухом вот это вот он имел ввиду не музыкальное произведение, а некую гармонию, всеобщую для поэта, это музыка или там.

19: Музыка миров. Блок, например, говорил, что ему медведь на ухо наступил. Он не музыкант. На самом деле он был гениальным музыкантом в смысле ощущения мировой музыки. Вот эта музыка, вот, и

20: Поскольку все-таки, так сказать, музыке очень трудно научиться, это такой абстрактный вид искусства, надо общаться вот с клавиатурой, очень учить наизусть какие-то огромные количества каких-то нот. Все это очень трудно и

21: Кажется, что музыка какой-то очень, так сказать, элитарный или недоступный вид искусства, но на самом деле, когда она тебя выбирает, вот такое ощущение, что не только

22: Мы учимся музыке, но музыка учится нам, музыка пытается до нас достучаться, это живой организм, она пытается в нас проникнуть с нами, найти общий язык, и она

23: Пытается себя открыть нам сама. Вот когда это происходит, то происходит чудо вот. И вот это ощущение этого чуда как это так вот какая-то вибрация звуков, что такое

24: Музыка, музыка это сотрясение молекул воздуха, в сущности, в безвоздушном пространстве, в невесомости музыки нет.

25: Имеется ввиду материальная, так сказать, её часть. Я думаю, что там, если человек появится со своей душой, то в её душе будет звучать музыка. Вот и музыка великая вещь. И вдруг эта вибрация зву.

26: Рождает в нас слезы, радость, какое-то чувство, какое-то потрясение вот это если это есть у нас внутри, значит есть музыка. Вот если музыка оставляет нас холодной,

27: Холодными. Я думаю, что, ну, для нас, как бы, этого сочинения нет, оно для нас не существует. Мы не запоминаем ту музыку. Ну, тоже самое со стихами происходит, которые нам

28: Не понравилось. Вот если музыка нам понравилась, это значит, что мы понравились ей, как говорил Генрих Гусарович нейгаус, великий пианист, педагог, учитель моего.

29: Профессора льва николаевича Наумова. К нему приходил, к нему приходил студент Генрих Густавович нейгауз и говорил генри Густавич, мне надоела апассионата бетховена, что говорил нейгауз. Это

30: Вы ей надоели, вы надоели. О пасионате, она не может никому надоесть. Также точно музыка играет нас. И не только мы играем её. И вот это чудо.

31: В этом чуде мы будем разговаривать вот сколько у нас получится в плане у нас 150 небольших получасовых лекций. Посмотрим, как это все осуществится. Вот, и я попробую поговорить о том вообще.

32: Как это взялось вообще в человеческой жизни? Человек существует столько лет. Откуда он взялся? Никто толком даже не знает человека сотворил Бог. Вот если мы откроем библию, бытие 1.

33: Глава 1 стих вначале сотворил Бог небо и землю. Сначала небо невидимое, потом он сотворил прочтите, что было дальше, вспомним, и в какой-то момент он сотворяет человека, и.

34: Человек им был Адам, он живёт в раю с евой, и они слушают музыку там какую они музыку слушают? Ангельскую музыку. Вот они.

35: Слушают пение ангелов. Это, конечно, не музыка ещё пока. Вот, а гораздо лучше нечто. Вот. Но никаких инструментов там музыкальных нет. Вот, и они наслаждаются этим.

36: Им не нужна никакая музыка, вот это как бы такая замена более приятная, а потом происходит грехопадение и они оказываются на земле.

37: Вот. И вдруг Адам понимает, что там пели что-то, а вот здесь как-то тихо, никто ничего не поёт, ему делается как бы скучно было хорошо, вот что-то было.

38: Включено. Нету этого. И он начинает искать замену и музыка, которая, которую он, ну, условно говоря, Адам, 1 человек, первые поколения людей, которые оказались

39: На земле. Так это по библии все, не я придумал. Это я прочёл в книге Владимира ивановича Мартынова история богослужебного пения. Вообще то, что я буду говорить, это не мои мысли, это мысли, которые мне понравились мысли.

40: Которые, в общем, ну, стали моими, скажем так, мысли, которые во мне переработались. Я, может быть, даже уже и не скажу, кто это сказал, но в данном случае я упоминаю володю мартына, потому что я его очень люблю. Потрясающий композитор, мыслитель, человек и в данном

41: В случае я вот как бы сознательно на него ссылаюсь, потому что его книги на меня оказали очень большое влияние. И вот появляется там в библии иувал создатель, начальник всех играющих на гуслях.

42: Свирелях. 1 музыкант, как бы, ну, появляются вот эти первые люди, которые берут там какие-то ударные инструменты, свирели какие-то из тростника делают. И, в общем, что они на них играют, то, что они на них играют, очень похож.

43: На ангельскую музыку, которую они слышали, потому что они её очень хорошо помнят, а потом это сходство все делается меньше и меньше, и с годами, с веками музыка все время отдаляется, отдаляется, и от

44: Отдаляется от своего ангельского прообраза, который они помнили. И вот это отдаление. Процесс этого отдаления, конечно, сначала он незаметен, а потом

45: Уже в наше время люди, музыканты, музыковеды, композиторы, просто любители музыки, они этот процесс начинают ощущать, и они начинают с удивлением замечать.

46: Что вроде, так сказать, жизнь идёт куда-то вперёд, есть прогресс, появляются там книги, появляются порох, появляется там радио в конце.

47: Концов, компьютер, интернет и так далее. Вот. А искусство, вот, например, блок. Я буду не только брать музыку, я буду брать поэзию, живопись в дневнике блок 19 года.

48: Какой ужас. Я только что осознал, что Пушкин хуже шекспира, шекспир хуже данте, данте, ху.

49: Хуже гомера вообще, говорит, действительно, представим себе, что Пушкин может быть хуже кого-то, а такой поэт, как блок, он уже чувствовал вот это очень тонко, что действительно

50: Некое совершенство гениальное вот гомера и данте, оно превосходит совершенство более поздних, величайших, не только великих, величайших поэтов, тоже самое с музыкой.

51: Есть Роман великий, величайший томаса манна, доктор фаустус о музыканте оо теодоре адорна. Я сказал о теодоре адорна. Это, конечно, неправильно, потому что музыканта звали Адриан леверкюн. Вот. А.

52: Чтоб создать образ адриана леверкюна, томас манн обращался к разным музыкантам он сам не был профессиональным музыкантом, был писателем гениальным, он обращался к шонбергу, к веберну.

53: Стравинскому, и в том числе и к музыковеду, немецкому теодору. Адорна. Вот. И вот там в конце этого романа, есть такая, такое описание.

54: Такого курса лекций, который проводит музыковед брейзахер, тоже вымышленное лицо. Но, возможно, это имеется ввиду асадор и

55: Вот абсолютно ту же идею проводит томас манн, что искусство постепенно деградирует, музыка постепенно деградирует, но понимаете, что такое деградирует? Это оно не делается хуже тут.

56: Опять же воспользуемся таким сравнением Мартынова.

57: Смотрите, вот музыка вот сидит, ну, очень, так сказать, как, как в детских сказках, возьмём очень простую, простой образ. Сравнение вот сидит на облаках господь Бог, вот, и он думает, подарю-ка я людям

58: Музыку, вот, чтобы у них было такой вот прекрасный вид искусства. Счастье. Вот. И берет игрушку какой-то мячик резиновый и бросает вниз. Вот пускай этот резиновый мячик музыка, она у них, у людей

59: Будет этот мячик, летит к людям. Вот и люди этот мячик получат очень скоро. И пока этот мячик летит выше.

60: Облаков люди его как бы особенно ещё и не видят. Вот мы не можем понять музыку, которая написана очень давно, она для нас как бы загадкой остаётся, что думали, что чувствовали.

61: Были люди в 6, в 7 веке, в 8. А почему мы не знаем музыки до нашей эры? Потому что её не записывали. А почему её не записывали? Потому что её все наизусть знали. Вот такая интересная история. И вот мячик проходит.

62: Через облачный слой мы видим 1 его сторону, нижнюю, а верхняя сторона пока ещё нам не видим. Это бах бах, центральная фигура вообще мировой музыки. Поэтому, по крайней мере, для меня так есть.

63: Люди, которые очень хорошо знают, ценят, любят, разбираются в добаховской музыке. Это совершенно такая особая, особая, ну, линия жизни, линия искусства бах впервые.

64: Сделал музыку чувственной, человеческой. И вот это вот как бы то, что он низвёл музыку с небес на землю.

65: Это его невероятная заслуга. Он сделал музыку понятной, он показал её людям, он показал все то, что было закрыто, что было сакрально, что было невидно и непонятно. Он показал нам и поэтому

66: В музыке баха, как в спектре, как в камне, сконцентрировалось все то, что было до него, он все использовал, вобрал в свою музыку, что все достижения, которые были до

67: Его музыки и вместе с тем вот мы уже живём после баха 300 с лишним лет 333 года было в прошлом году со дня рождения bahh, и все, кто что-то в музыке, хотят добби.

68: Все должны очень внимательно изучать баха, если не изучать баха, ничего не получается, показала история, показала практика, не получается перепрыгнуть это величайшее

69: Явление в искусстве. И поэтому он стоит как бы в центре, как некий, как некое солнце, даже вот бродский сравнивал слово бах и слово Бог бах, Бог вот такие.

70: Были необычные вещи, и вот мячик проходит через облачный слой, и потом, когда он падает на землю, он делается видимым, понятным нам потом он делается, этот мячик моцартом.

71: Видим, как он освещён солнцем, как эта музыка моцарта прекрасна, волшебна и совершенна, она недостижима в своём совершенстве, но потом он опускается, опускается уже бетховен немножечко говорит нам о боли, о страдании он понят.

72: Нам, и мы видим в его сочинениях как бы такие недочёты, свойственные гениям, там какие-то отклонения от гармонии. А музыка 19 я говорю об искусстве любом 19 века ещё менее

73: Гармонично, хотя она остаётся гениальной. А уж в 20 то и говорить нечего. Там царство диссонанса, царство дисгармонии, царство, я не знаю, там скорби. Вот и все это как бы плохо, но как бы и хорошо.

74: Понимаете, вот тут необычная вещь, как бы музыка отдаляется от Бога. Этот мячик делается все дальше и дальше от Бога. А с другой стороны мячик, который послан к нам рукой Бога, он доходит до нас. То есть

75: Бог снисходит к нам на землю. Вот это процесс двоякий, он отрицательный и положительный. И вот мячик плюхается об землю и

76: Это чёрный квадрат малевича, вот искусство кончилось, и это как бы конец, и одновременно кульминация искусства о. Дошёл до совершенства и вот здесь, ускоряя

77: Тоже в этом 15 году, примерно, когда Малевич создал свой чёрный квадрат. Собственно, это год смерти Скрябина. В последние месяцы он говорил своему другу сабанееву, у меня будут в моей, в моём со

78: Не написано мистерии такие беззвучные хоры, они будут сначала дышать вот звуком дыхания петь.

79: А потом вообще молчать. То есть это был как бы чёрный квадрат в музыке. А что было в 13 году, в 13 году в петербурге было собрание.

80: Крупнейших представителей тогдашнего русского искусства, и, возможно, на нём был и. Малевич об этом собрании написал блок в своём дневнике.

81: И блок написал так Скрябин говорил о том, что скоро искусство превратится в чёрную черту на белом фоне Скрябин говорил, то есть он.

82: Представьте себе картину белый фон и Чёрная черта на нём. Это чёрный квадрат малевича, повёрнутый к нам ребром, то есть это не двухмерный, а одномерный чёрный квадрат. То есть Скрябин уже проговорил идею малевича только.

83: В гораздо более радикальном виде. И, может быть, там-то Малевич то и сидел, неизвестно. Вот историки знают о том, был ли он там. Вот, может быть, Малевич то писал, что в 13 году ему эта идея в голову пришла, понимаете?

84: Идеи все гениальные, рождаются одновременно и в музыке, и в живописи, а потом.

85: Проходит какое-то время, и john cage, пишет беззвучную пьесу 4 33, в которой пианист выходит молча сидит за роялем 4:30 минуты 33 секунды, и уходит это отдельная история, мы потом будем

86: Какой-то там нашей 125 лекции о кейджи. Когда дойдём до авангарда. Вот сейчас у нас вступительная лекция, которая охватывает, хочет охватить весь как бы вкратце весь исторический период музыки от

87: С самого самого начала от адама, как мы начали, в буквальном смысле слова от адама. Вот от адама до наших дней я показываю о том, что будет, да, но потом то мячик он резиновый, он отскакивает от земли, и он начинает прыгать.

88: И вот начинаются какие-то возвраты к предыдущим стилям, начинается неоклассицизм, стравинский, хиндемит у пикассо вот все эти направления очень видны в искусстве люди.

89: Начинает возвращаться тот же Малевич, он же потом, после квадрата, писал и квадрат, и белый квадрат, а потом он начал опять фигуративную живопись, вот что интересно, и он понял, что на одних квадратах не проживёшь, настоящий художник не может.

90: Всю жизнь писать одни квадраты и он, я могу сравнить эту историю в искусстве. Это положение в искусстве с тем, как вот география, вот люди пытаются понять, на какой планете они живут вот в каком-то там

91: Wiki уж не знаю, когда точно они достигают северного полюса, достигают джемалу гмы, и, наконец, человек побывал ну, везде, в самом высоком месте, в самом северном месте, он побывал там, он понял, что это

92: Вот есть такое место на земле. Он написал, описал его на карте и поставил там обелиск или что-нибудь. Но жить там невозможно. Он там побывал, он там, может быть, поставил опыт, там поговорил.

93: По скайпу, там со своим братом, там и так далее. Но жить там невозможно. И поэтому, как вот Малевич гениальную совершенно идею осуществил с черным квадратом или Кейш 4 33 сделали.

94: Хорошо. И тот же кейдж писал потом музыку такую нормальную, которую можно нужно играть на клавишах, а не просто молчать. Вот искусство продолжается, жизнь продолжается, каждый человек свою.

95: Так сказать, линию ведёт и каждый человек, работающий в искусстве, художник, поэт, композитор, он в конечном итоге делает то, чему

96: К чему его призывает искусство. Вот они являются рабами искусства. И вот я могу, наверное, в конце нашей, нашего 1, получасового

97: Отрывка прочесть стихотворение Пушкина.

98: Поэт, не дорожи любовью народной восторженных похвал, пройдёт минутный шум, услышишь суд глупца и смех толпы холодной, но ты останься твёрд, спокоен и угрюм.

99: Ты, царь, живи 1, дорогою свободной, иди, куда влечёт тебя свободный ум, усовершенствуя плоды любимых дум, не требуя наград за подвиг благородный, они в самом тебе.

100: Ты сам свой высший суд всех строже оценить сумеешь ты свой труд.

101: Ты им доволен ли, взыскательный художник?

102: Доволен так пускай толпа его бранит и плюёт на алтарь, где твой огонь горит и в детской резвости колеблет твой треножник.