0: 1978 год. Окраина города н. Областная психиатрическая больница номер 5 располагалась в стенах бывшего женского монастыря, и это было самое зловещее место в округе.
1: Жители обходили эти мрачные кирпичные стены стороной, крестились и ускоряли шаг, говорили, что камни здесь впитали столько боли, что по ночам они стонут, но правда была куда страшнее.
2: Любых слухов за толстыми метровыми стенами, которые раньше слышали молитвы, теперь царил ад, управляемый человеком в белоснежном халате, в просторном кабинете главного врача корпуса тяжёлых.
3: Розов играла классическая музыка, Чайковский, времена года, октябрь, мелодия была грустной, тягучей и удивительно красивой, под эти звуки двое огромных Санитаров.
4: Грязных халатах волокли по паркету то, что ещё утром было молодой девушкой, сейчас это был кокон, человеческое тело, туго спелёнутое в мокрую простыню, это называлось
5: Влажное укутывание любимая процедура виктора павловича суть пытки была проста и гениальна в своей жестокости мокрая ткань, высыхая, сжималась, сдавливая грудную клетку, ломая реб.
6: Не давая дышать, боль была адской, но следов не оставалось. Виктор Павлович стоял у раковины и тщательно мыл руки. У него были пальцы пианиста длинные, не
7: Нервные, ухоженные, он намыливал каждый палец душистым импортным мылом, запах которого перебивал больничную вонь хлорки и мочи он даже не обернулся, когда санитары протащили жертву мимо него унеси.
8: Её в 3 бокс, тихо сказал он, глядя на свои руки в зеркало. Она больше не будет шуметь, курс лечения окончен, санитары молча кивнули, они знали, что спорить с хозяином нельзя.
9: Здесь, за колючей проволокой, он был царём и Богом, девушка в коконе не издала ни звука, её глаза были открыты, но в них плескалась только Чёрная стерильная пустота психика.
10: Не выдержала она, ушла в себя, чтобы не чувствовать того, что с ней делали в этом кабинете последний час Виктор Павлович вытер руки вафельным полотенцем и подошёл к окну он чувствовал себя превосходно.
11: В его отделении лежали не просто больные сюда свозили тех, кто стал неугоден, жён партийных боссов, которые слишком много знали, любовниц, которые требовали развода дочерей, которые позорились.
12: Семью. Общество выбрасывало их, как мусор, а он подбирал. Он коллекционировал их красивых, беспомощных, полностью зависимых от его воли, от его шприца, от
13: Его слово. Он ломал их личности, превращая в послушных кукол, с которыми можно делать все, что угодно, и никто не посмеет задать вопросы кто поверит, сумасшедший, тишину кабинета разо.
14: Телефонный звонок Виктор Павлович поморщился он не любил, когда его отвлекали от размышлений о прекрасном слушаю, сказал он в трубку холодным властным голосом на том конце провода.
15: Говорили быстро и нервно, голос принадлежал секретарю из горкома партии Виктор Павлович, везём вам спецзаказ, через час будем, оформляйте по полной программе диагноз вялотекущая шизофрения.
16: Редом реформаторства девка Буйная, опасная журналистка, сунула нос куда не следует, раскопала про хищение на мясокомбинате, надо её успокоить надолго губы.
17: Главврача тронула едва заметная улыбка, в его глазах зажёгся нездоровый огонёк журналистка, это было интересно, обычно привозили истеричек или Тихих алкоголичек, а?
18: Тут боец интеллектуалка, ломать такую будет особенно приятно. Это как объезжать дикую лошадь. Как зовут пациентку? Спросил он, открывая ящик стола, где лежал набор.
19: Блестящих хирургических инструментов, которыми он иногда любил просто играть Марина, 23 года, Марина, Виктор Павлович покатал имя на языке, словно пробуя дорогой коньяк.
20: Везите, мягко сказал он, примем, как родную, и вот что передайте санитарам в приёмном покое, пусть не стригут её налысо, я хочу сам взглянуть на материал в первоздан.
21: Виде. Он положил трубку. Внутри него разливалось горячее, липкое предвкушение. Охотник почуял новую жертву. Он был уверен в своей безнаказанности. Он не знал, что
22: Эта машина с красным крестом, которая сейчас неслась по улицам города, везёт ему не очередную куклу, а его собственную смерть. В этот раз система дала сбой. Они везли ему ту.
23: Которая не умела сдаваться, правда, это самая опасная инфекция в Советском союзе за неё не дают медалей, за неё дают срок или, что гораздо страшнее.
24: Диагноз Марина поняла это слишком поздно ещё вчера утром она была подающей надежды журналисткой областной газеты заря, а сегодня она стала инвентарным номером в Папке с грифом.
25: Для служебного пользования все произошло мгновенно, как в дурном шпионском фильме Марина вышла из редакции, прижимая к груди папку с материалами расследования в этой Папке была бомба доку.
26: Документы, подтверждающие, что директор мясокомбината отправлял тонны дефицитной вырезки и сервелата не в магазины для рабочих, а прямиком на дачи партийной верхушки, пока город стоял в очередях за синими курами.
27: Слуги народа ели балык, Марина была наивна, ей 23 года, она верила в справедливость, в кодекс Строителя коммунизма, и в силу печатного слова она думала, что её
28: Статья взорвёт этот гнойник, но вместо славы её ждал Рафик с красным крестом на Боку машина подрезала её прямо на проспекте ленина из салона выскочили двое Крепких мужчин в белых халатах.
29: Наброшенных поверх гражданской одежды, никаких Разговоров, никаких ордеров, рывок за локоть, удар головой о дверной проем, запах бензина и грязной тряпки в салоне, папка с документами.
30: Упала в осеннюю грязь, и чей-то тяжёлый ботинок втоптал бумагу в лужу.
31: Так умирает истина под подошвой кирзового сапога дорога до 5 больницы заняла 40 минут, Марина не плакала, в ней кипела ярость, она дочь хирурга.
32: Отличница мгу не могла поверить в происходящее. Вы не имеете права, кричала она, пытаясь пнуть водителя через решётку, я журналист, я требую прокурора, это похищение сани.
33: Tar, сидевший рядом, лениво листал газету тише, милая, тише буркнул он, не поднимая глаз, тут все требуют прокурора, а некоторые даже самого Брежнева вызывают успокойся.
34: Тебя просто подлечат нервишки шалят, переутомилась, приёмный покой встретил её запахом, от которого к горлу подступила тошнота это был коктейль из хлорки, кислой капусты, старого пота.
35: И животного страха кафель на полу был скользким и жёлтым от времени лампа под потолком гудела, как растревоженный улей, марину втолкнули в смотровую, за обшарпанным столом сидел дежурный врач мало.
36: Молодой прыщавый парень с бегающими глазами, он даже не взглянул на неё, он просто переписывал данные из направления, которое привезли санитары, фамилия? Спросил он скрипучим голосом Волкова Марина Серге.
37: И я абсолютно здорова. Марина шагнула к столу, глядя ему прямо в глаза. Послушайте, это ошибка или преступление. Я журналист. Я расследовала хищение. Врач устало вздохнул и.
38: Стучал ручкой по бумаге бред реформаторства, навязчивые идеи, агрессивное поведение, типичная картина он открыл толстую медицинскую энциклопедию, хотя диагноз был написан заранее вяло.
39: Текущая шизофрения, прочитал он вслух, словно вынося смертный приговор, очень удобная болезнь, голубушка, симптомов может и не быть, а болезнь есть правду, ищите это симптом.
40: Системой спорите, симптом считаете себя умнее других. Острый психоз. Вы мерзавец, выплюнула Марина, вы давали клятву гиппократа, мы давали подписку о нераз.
41: Глашении, ухмыльнулся врач и кивнул санитарам. Оформляйте 5 бокс, одежду изъять вещи по описи санитары подошли к ней с 2 сторон. Раздевайся, скомандовал 1 из них.
42: Толстый, с красным лоснящимся лицом. Не трогайте меня. Марина отшатнулась, прижав руки к груди сама, или помочь. В голосе санитара прозвучала угроза, они не стали ждать грубые руки схватили её за
43: Плечи, ткань модного импортного плаща, купленного на 1 зарплату, затрещала, пуговицы брызнули по кафельному полу, как град. Марину раздевали не как пациента, её раздевали, как скот перед бойней.
44: Срывали колготки, белье, не обращая внимания на её попытки прикрыться через минуту она стояла посередине холодной комнаты, совершенно нагая, дрожащая от холода и унижения все её достоинство.
45: Вся её интеллигентность были сорваны вместе с одеждой перед системой она была просто куском белого мяса, санитарка, пожилая женщина с вечно недовольным лицом, швырнула ей в лицо комок.
46: Серой ткани на, одевайся, Казённая, нечего тут срам показывать. Это была больничная сорочка, грубая, застиранная, с пятнами, которые не брала никакая хлорка, и огромным
47: Черным штампом на груди пб номер 5 размер был огромный, мешковатый Надеев, это рубище Марина мгновенно превратилась из красивой молодой женщины в бесполое существо.
48: В тень волосы спросил санитар, доставая машинку для стрижки, дежурный врач, который уже заполнял карточку, поднял голову главный распорядился не стричь, пока сказал хочет посмотреть.
49: На материал в натуральном виде марину взяли под руки и поволокли по длинному тёмному коридору слева и справа были железные двери с глазками, оттуда доносились звуки, от которых кровь.
50: Стыла в жилах вой, тихий смех, бессвязное бормотание её втолкнули в палату номер 5, железная дверь с грохотом захлопнулась за спиной лязгнул Засов поворот ключа.
51: Прозвучал, как выстрел в висок, Марина осталась 1, в палате было темно, пахло сыростью, она подошла к окну, на окне была толстая решётка, затянутая мелкой сеткой рабицей, чтобы никто
52: То не мог выбросить даже записку за окном Шёл дождь, тот самый дождь, который ещё утром казался романтичным, а теперь смывал остатки её прошлой жизни она села на железную койку с панцирной сеткой.
53: Жалобно скрипнули, Марина ещё не знала, что этот звук станет саундтреком её ада на ближайшие недели она не знала, кто такой Виктор Павлович, но она уже поняла главное логика закон.
54: Он и правда остались там, за забором, здесь действуют только инстинкты, и, чтобы выжить, ей придётся забыть, что она человек, и стать зверем. Время в 5 корпусе текло не по часам.
55: А по звукам утро начиналось не с восхода солнца, которое едва пробивалось сквозь грязные стекла и решётки, а с грохота оцинкованных вёдер в коридоре санитарки мыли полы, щедро Плеская воду с хло.
56: Этот запах, резкий, выедающий глаза, смешанный с душным ароматом переваренной кислой капусты из пищеблока, стал для марины запахом безнадёжности 1 ночь прошла в бреду.
57: Койка, тонкое одеяло, под которым невозможно согреться, и постоянный несмолкающий шорох вокруг палата на 12 коек жила своей ночной жизнью, кто-то плакал во сне, кто-то молился.
58: Кто-то раскачивался из стороны в сторону, скрипя пружинами, утром Марина смогла рассмотреть своих соседок, и то, что она увидела, испугало её больше, чем вчерашний арест здесь не было сумасшедших в привычном понимании.
59: Никто не ловил чертей, никто не считал себя наполеоном, это были тени женщины разных возрастов, от совсем юных до Седых, сидели на своих кроватях, ссутулившись, глядя в пустоту.
60: На их лицах застыла печать какой-то смертельной усталости и покорности, они напоминали сломанные игрушки, которые забыли убрать в коробку к Марине подсела женщина с соседней койки на вид.
61: Было лет 35, но глубокие морщины у рта и седая прядь в чёрных волосах делали её старухой, её звали Инга, когда-то она была актрисой областного театра, но отказала не тому ухажёру.
62: Обкома партии. Теперь её сценой была палата номер 5. Ты новенькая, прошептала Инга, не глядя на марину, а косясь на дверь, где в окошке периодически мелькал глаз санитара, ты ещё?
63: Пахнешь волей, духами, пахнешь это плохо. Почему? Плохо? Спросила Марина, пытаясь расправить жёсткую ткань казённой сорочки, потому что он любит запах воли.
64: Это его возбуждает Виктор Павлович, он гурман, он не любит тех, кто уже сломался, ему нравится ломать самому, слышать хруст. Марина вздрогнула имя главврача здесь произ.
65: Носили с такой интонацией, с какой верующие произносят имя дьявола, со страхом и трепетом расскажи мне, потребовала Марина, что здесь происходит, что он делает? Инга грустно улыб.
66: Улыбнулась одними губами у нас здесь простое меню, деточка, сахар или sir, 3 не дано. Какой сахар, Виктор Павлович, добрый, он любит ласковых, если ты будешь.
67: Послушной девочкой. Если будешь улыбаться, когда он тебя трогает, если будешь делать то, что он просит в своём кабинете, тогда будет сахар, настоящий шоколад, вдохновение апельсины, он
68: Даже может разрешить тебе гулять в саду, ты станешь любимицей. Вон, посмотри на Катю в углу. Марина посмотрела в углу сидела полная девушка с бессмысленным счастливым лицом она жевала.
69: Конфету, размазывая шоколад по щекам, и гладила себя по коленям, что-то мурлыкая под нос, она была гордая, продолжила Инга, комсомолка, а теперь животное за плитку шоколада.
70: Готова ползать перед ним на коленях, он сломал её через удовольствие, превратил в свою собачку, а sir? Тихо спросила Марина, чувствуя, как холодок бежит по спине, Инга изменилась в лице.
71: Её зрачки расширились от ужаса сера, это для таких, как ты, для непокорных сульфазин раствор серы в персиковом масле. Знаешь, что это такое, марии?
72: Выросшая в семье врача, знала сульфазин, использовали в тридцатые годы для лечения шизофрении, вызывая искусственное повышение температуры, но здесь, похоже, его использовали, иначе это огонь.
73: Внутри when зашептала Инга, тебе делают укол в ягодицу или под лопатку, через час температура поднимается до 40 градусов, тебя трясёт так, что зубы крошатся, мышцы каменеют любой.
74: Движение это адская боль, будто тебя ножами режут изнутри, а на месте укола образуется шишка, горячая, как утюг, и так ты лежишь 2 3 дня, привязанная к кровати в
75: Potsu и дерьме, потому что встать ты не можешь, а он приходит, смотрит на тебя, меряет температуру и спрашивает ну что, милая, вышла дурь, может, теперь чайку попьём? В коридоре послышался гро.
76: Грохот тележки, разговоры в палате мгновенно стихли. Женщины вжались в свои койки, натянув одеяло до подбородков. В палату вошла старшая медсестра Зинаида, огромная бабища с усами над верхней губой и
77: Вязкой ключей на поясе за ней семенил молодой медбрат с лотком, на котором звякали шприцы, они не принесли шоколад Ковальчук, гаркнула Зинаида, глядя в список на выход назначение врача.
78: Кровати у окна медленно поднялась худая женщина, она начала трястись ещё до того, как встала нет, пожалуйста, Зинаида Петровна, я же тихо сидела, я же ничего, заскули.
79: Она, пятясь к стене, доктор сказал sir, значит, sir, вчера на обходе ты на него косо посмотрела, неуважение, проявила полечись, остынь, санитар грубо схватил женщину за руку.
80: И швырнул её на кровать лицом вниз Зинаида профессиональным движением набрала в шприц густую желтоватую жидкость Марина смотрела на это, не в силах пошевелиться, она видела, как толстая игла вошла в тело, она.
81: Слышала, как женщина закричала не от боли укола, а от страха перед тем, что будет дальше, Зинаида закончила процедуру и вытерла иглу ваткой, потом её тяжёлый немигающий взгляд нашёл марину а ты новень.
82: Volkova кажется, готовься, вечером сам зайдёт на индивидуальную беседу. Посмотрим, что ты выберешь сахарок или серу. Медперсонал вышел женщина, которой сделали укол лёжа.
83: Тихо свернувшись калачиком, она знала, что у неё есть ещё полчаса, пока сера не начнёт действовать, пока кровь не закипит превращая тело в костёр инквизиции, Марина села на кровати её руки.
84: Сжались в кулаки так, что ногти вонзились в ладони сахар. Сера, выбор без выбора. Она посмотрела на ингу я не буду есть его шоколад, твёрдо сказала Марина, но и горе.
85: Я не буду. Инга посмотрела на неё с жалостью, как смотрят на покойницу. Здесь все так говорят в 1 день, а через неделю ползают и просят ты не знаешь виктора павловича, он умеет ждать марии.
86: Отвернулась к стене. Она понимала сегодня вечером начнётся война, и у неё нет оружия, кроме собственной ненависти, но иногда ненависть горит жарче любой серы. Вечер в отделении наступал не тогда когда.
87: За окнами сгущались сумерки, а тогда, когда в коридоре затихали шаги дневных врачей и оставалась только дежурная смена, это было время хищников лампы в палате горели вполнакала, отбрасывая на обшарпанные.
88: Длинные дрожащие тени. 12 женщин сидели на своих койках тихо, как мыши под веником. Они знали расписание. Сегодня был четверг, день большого обхода, день, когда
89: Хозяин выбирает себе новую игрушку в 19:00 в коридоре послышался звук, от которого у инги, сидевшей рядом с мариной, затряслись руки это был цокот Каблуков дорогих, кожаных.
90: Мужских туфель по казённому линолеуму цок цок цок звук приближался неспешно, уверенно, по-хозяйски так ходит не врач, спешащий к больному, так?
91: Ходит помещик, обходящий свои владения, чтобы проверить, хорошо ли кормят скот и не пора ли кого-нибудь зарезать к столу, лязгнул Засов, дверь палаты распахнулась настежь, на пороге стоял Виктор па.
92: В стерильной белизне его накрахмаленного халата, с идеально выбритым лицом и благородной сединой он казался пришельцем из другого мира, из мира театров, ресторанов и французских Духов от неё.
93: Его волной пахли клима аромат, который в Советском союзе могли позволить себе единицы в спёртом воздухе палаты. Этот запах казался кощунством за его спиной, как верный цепной пёс возвышал.
94: Старшая медсестра Зинаида, держа наготове папку с историями болезней всем встать, рявкнула Зинаида, приветствуем главного врача. Женщины вскочили с кровати, вытягиваясь в струнку, кто-то опустил.
95: Глаза в пол. Кто-то мелко крестился, пряча руки в складках халата, только та, которой днём вкололи серу, осталась лежать, тихо Скуля от боли, скрутившей её тело в узел. Виктор Павлович медленно вошёл в палату, он Шёл.
96: Вдоль ряда кроватей, заглядывая пациенткам в лица, его взгляд был липким, оценивающим он не искал симптомы болезни, он искал страх ну, как мы себя чувствуем, ирочка?
97: Спросил он, остановившись возле полной девушки, любительницы шоколада. Спасибо, Виктор Павлович, хорошо, залепетала та, преданно заглядывая ему в глаза, я вела себя хорошо, я стихи учил.
98: Умница. Он похлопал её по щеке, как треплют по холке послушную лошадь, зайдёшь ко мне завтра за сахаром. Он двинулся дальше, прошёл мимо инги, которая сжалась в комок.
99: Стараясь стать невидимой, скользнул равнодушным взглядом по стонущей на кровати женщине процесс идёт, бросил он Зинаиде, добавьте ей завтра ещё кубик, пусть пропотеет как следует дурь.
100: Должна выйти вместе с потом. И тут он остановился, он дошёл до 5 койки, до марины, она стояла прямо, не опустив головы, не сгорбившись, её руки были сцеплены за спи.
101: Чтобы скрыть дрожь, но подбородок был вздёрнут в её глазах, обрамлённых тёмными кругами от бессонницы горел не страх там горела ненависть, холодная, чистая ненависть интелли.
102: Гентного человека, которого окунули лицом в грязь, Виктор Павлович замер, его брови удивлённо поползли вверх в этом царстве покорности и безумия прямой взгляд был редкостью.
103: Это было нарушением правил, это был вызов. Так, так, протянул он бархатным баритоном. А это у нас кто? Наша знаменитая журналистка, борца за правду привезли. Он
104: Делал шаг к ней, нарушил личное пространство, подошёл так близко, что Марина увидела расширенные поры на его носу и почувствовала запах коньяка, смешанный с ароматом Духов я
105: Здорово, тихо, но твёрдо сказала Марина, глядя ему в переносицу. Вы совершаете преступление, меня ищут, мои коллеги поднимут шум. Виктор Павлович рассмеялся это был
106: Был тихий, мягкий смех, от которого стало ещё страшнее шум. Деточка, это симптом, ласково сказал он, здоровые люди шума не любят, здоровые люди, сидят тихо.
107: И благодарят партию за счастливую жизнь, а ты, я погляжу, очень больна, глаза горят, бред преследования, агрессия. Он поднял руку, его пальцы, холодные и гладкие, коснулись её шеи Марина.
108: Дёрнулась, как от удара током, отшатнулась назад, упёршись ногами в кровать не трогайте меня, выплюнула она. Ого, восхищённо выдохнул врач Зинаида, ты посмотри, какой огонь.
109: Какая страсть. Давненько у нас не было таких живых экземпляров. Обычно привозят уже потухших, а тут костёр. Он снова протянул руку. На этот раз он схватил её за подбородок.
110: Жёстко, Цепко сжимая пальцы, так что стало больно, он повернул её лицо к Свету, рассматривая, как вещь на витрине кожа хорошая, зубы здоровые, порода есть, пробормотал.
111: Он, облизнув губы жаль будет портить такую красоту химией, сразу попробуем сначала терапию. Словом, он отпустил её лицо и вытер руку платком, словно коснулся чего-то.
112: Грязного, но его глаза блестели, он возбудился, Марина почувствовала это интуитивно, потому как изменилось его дыхание, как хищно раздулись ноздри, она поняла он не лечить её собирается.
113: Он собирается её жрать, Зинаида, скомандовал он, не сводя глаз с марины, пациентка Волкова переводится на усиленный режим наблюдения в общую палату, ей нельзя, она
114: Плохо влияет на коллектив, оформи её в 1 изолятор по палате пронёсся тихий стон, женщины знали, что такое 1 изолятор, это была одиночная камера в конце коридора с мягкими стенами.
115: Без окон, звуконепроницаемая, и, что самое главное, у этого изолятора был 2 выход прямо в кабинет главврача это была его личная спальня, его пыточная, его театр 1.
116: Актёра сегодня? Деловито спросила Зинаида. Прямо сейчас отрезал Виктор Павлович, подготовь её, помой, переодень в чистое, никаких Уколов, я хочу, чтобы её сознание было
117: Ясным. Мы будем беседовать долго, вдумчиво, глубоко он снова посмотрел на марину не бойся, Марина Сергеевна, тебе понравится, у меня уникальные методы.
118: Я вылечу твою гордыню, я научу тебя любить и власть, и меня. Он резко развернулся на каблуках и вышел из палаты, унося с собой запах дорогих Духов и смерти.
119: Зинаида шагнула к Марине, звеня ключами ну что, принцесса, усмехнулась она, хватая девушку за локоть, допрыгалась пошли сам тебя ждать будет, оказала тебе честь, дури, марину.
120: Поволокли к выходу, она не сопротивлялась, смысла драться с зинаидой не было, но внутри у неё там, где ещё минуту назад был страх, начало рождаться что-то другое, холодное, расчет.
121: Она вспомнила слова отца хирурга если не можешь убежать от собаки, бей её в нос, если не можешь убежать от маньяка, стань его кошмаром её.
122: Ввели в изолятор, в ловушку, но она знала 1 сегодня ночью в этой ловушке окажется двое и кто из них выйдет утром большой вопрос. 1 изолятор куда?
123: Бросили марину, напоминал каменный мешок это было узкое вытянутое помещение без окон, где стены были обиты грязно жёлтым войлоком, чтобы крики не вырывались наружу, а буйные не могли разбить себе.
124: Голову, но под войлоком угадывалась старая Монастырская кладка здесь было холодно и тихо, тишина была ватной, плотной, она давила на уши сильнее, чем грохот заводского цеха.
125: Единственным источником света была тусклая лампочка под потолком, забранная в металлическую решётку, Марина сидела на кровати, привинченной к полу, она не плакала, время слез прошло сейчас.
126: Сейчас наступило время холодной животной мобилизации всех ресурсов организма, она знала, что её ждёт она дочь хирурга, она выросла среди медицинских справочников и знала, как действует система.
127: Тема подавления в психиатрии сначала ломают волю химией, превращая человека в овощ, а потом делают с телом все, что захотят в двери лязгнула кормушка маленькое окошко для передачи.
128: Еды Волкова к кормушке раздался грубый голос зинаиды, Марина подошла на откидную дверцу, с грохотом опустилась алюминиевая миска с серой клейкой кашей и пластиковый стакан.
129: Канчик с водой рядом лежали 2 таблетки 1 маленькая белая, другая крупная жёлтая аминозин и галоперидол классический коктейль советской карательной психи.
130: Лоботомия без ножа. Пей, сука, прошипела Зинаида в окошко. Доктор велел, чтобы ты к вечеру была шёлковая. Не выпьешь. Позовём Санитаров, вколем двойную дозу через зонт, поняла?
131: Поняла, тихо ответила Марина, она старалась говорить покорно опустив глаза, она взяла таблетки в рот, Зинаида внимательно следила за ней через глазок, Марина сделала глоток воды, запрокинула.
132: Голову и её кадык дёрнулся, имитируя глотание рот. Открой, скомандовала медсестра. Марина послушно открыла рот и подняла язык пусто, смотри у меня, буркнул.
133: Зинаида и захлопнула кормушку как только шаги стихли, Марина бросилась к параше ведру в углу камеры, она сунула 2 пальца в рот, вызывая рвотный рефлекс, хотя таблетки она не глотала, а?
134: Загнала их в глоточный карман трюк, о котором она читала в книге про разведчиков белая и жёлтая смерть упали в грязь, её голова осталась ясной, но этого было мало, ей нужно было оружие.
135: Она вернулась к Миске с кашей, в ней торчала алюминиевая ложка, обычная Дешёвая ложка с клеймом общепит мягкий металл, который гнётся пальцами, но если его заточить, Марина.
136: Быстро съела кашу, силы были нужны. Затем она взяла ложку и подошла к самому дальнему углу камеры, где войлок немного отошёл от стены, обнажая шершавый кирпич и бетонный плинтус. Она
137: Начала тереть черенком ложки о бетон, шкряп, шкряп, шкряп звук был тихим, тонущим, в мягкой обивке стен, она тёрла, методично остервенела, стирая пальцы в кровь.
138: Алюминий поддавался, черенок становился тоньше, острее. Спустя час у неё в руках была заточка не длинная, сантиметров 7, но с рваными острыми краями этого хватит, чтобы.
139: Пробить мягкие ткани этого хватит, чтобы достать до артерии. Она спрятала заточенную ложку в резинку своих казённых Трусов, прижав холодный металл к животу это был её единственный шанс, но 1.
140: Заточки мало, нужно тело, способное нанести удар. Марина знала, что галоперидол вызывает скованность мышц, тремор, слабость, она должна была симулировать эти симптомы, чтобы усыпить бдительность.
141: Она начала тренировку, она отжималась от пола, приседала, напрягала каждую мышцу, заставляя кровь бежать быстрее, разгоняя адреналин. Ты не сломаешься, шептала она себе в такт движением, ты не.
142: Овощ, ты волчица, ты перегрызёшь ему горло. К вечеру она была готова, когда свет в коридоре погас и наступила ночная тишина. Марина села на кровать, она ссутулилась, опустила.
143: Плечи расслабила, мышцы лица, позволив нижней челюсти слегка отвиснуть теперь она выглядела точно так же, как та katya с шоколадкой, сломленная, пустая кукла с потухшим взглядом, она
144: Репетировала свою роль роль жертвы, которая смирилась, но под серой больничной рубашкой прижатая к горячему животу, ждала своего часа острая алюминиевая смерть, а в жилах вместо крови тёк чистый холод.
145: Холодный яд ненависти около полуночи в коридоре послышались шаги не тяжёлый топот Санитаров, а мягкий уверенный шаг кожаных подошв, тот самый звук, который она слышала днём цок.
146: Цок цок. Шаги остановились у двери изолятора звякнула связка ключей, Марина не шелохнулась, она смотрела в стену невидящим взглядом, но каждый её нерв был натянут, как струна она.
147: Слышала, как ключ поворачивается в замке 1 оборот, 2 щелчок, тяжёлая дверь, обитая железом, медленно поползла на себя, в проёме возник силуэт, высокий, статный, в без
148: Пречно белом халате, который даже в полумраке казался светящимся, Виктор Павлович вошёл в камеру, он закрыл за собой дверь на внутреннюю задвижку, он любил приватность, от него пахло дорогим коньяком, табаком.
149: И приторно, сладкими духами ну, здравствуй, моя непокорная, промурлыкал он, подходя к кровати, как мы себя чувствуем? Лекарство подействовало, Марина медленно, с задержкой повернула к нему голову.
150: Она заставила свои губы дрогнуть в жалкой, заискивающей улыбке да, доктор, прошелестела она еле слышно, я. Я все поняла, я хочу сахара. Глаза главврача вспыхнули.
151: Хищным огнём он поверил, он увидел перед собой именно то, что хотел видеть, раздавленное покорное существо, готовое на все ради капли жалости, вот и умница. Он сел рядом, и матрас прогнулся.
152: Под его весом сахар надо заслужить, мариночка, но я сегодня добрый. Я пришёл тебя осмотреть, проверить глубину твоего раскаяния. Он протянул руку и коснулся её плеча. Марин.
153: Не отшатнулась. Она сидела неподвижно, как статуя, позволяя ему думать, что он победил, но её правая рука незаметно скользнула под рубашку, нащупывая тёплую рукоятку заточенной ложки. Она на
154: Мало у неё будет только 1 удар, ошибка будет стоить ей жизни или рассудка. Ложись, мягко приказал Виктор Павлович, расстёгивая пуговицы своего халата, начнём терапию. Марина легла.
155: Она закрыла глаза, чтобы он не увидел в них тот адский огонь, который сейчас сжигал её изнутри, капкан захлопнулся, но в этот раз в капкане оказался не зверь, а охотник тишина в изоляторе была не просто.
156: Отсутствием звука это была плотная, вязкая субстанция, в которой тонул любой проблеск надежды, но Ровно в полночь эта тишина была нарушена звуком, от которого у любого нормального человека кровь стынет в жилах.
157: Это был звук ключа, проворачиваемого в хорошо смазанном замке мягкий металлический щелчок, щёлк, дверь, обитая звукоизолирующим войлоком, медленно поползла внутрь.
158: Пуская в камеру полоску света из коридора и силуэт человека в белом, Виктор Павлович вошёл в камеру, как хозяин, который заходит в свой винный погреб, чтобы выбрать бутылку к ужину, он тщательно запер за собой дверь.
159: Внутреннюю задвижку он любил приватность, от него пахло дорогим французским коньяком, хорошим табаком и духами, ожен, запах которых в этом спёртом воздухе казался удушающим он был.
160: Уверен в себе он знал, что коктейль из аминазина и галоперидола превращает даже самого буйного пациента в тряпичную куклу. За 3 часа спишь, моя красавица, прошептал он, подходя к кой?
161: Марина лежала на спине, раскинув руки, её глаза были полуприкрыты, рот слегка приоткрыт, из уголка губ стекала ниточка слюны, она дышала тяжело, с хрипом идеальная картина.
162: Медикаментозного распада личности. Главврач довольно хмыкнул, он поставил на тумбочку небольшой саквояж, щёлкнули замки, внутри лежали не стетоскоп и тонометр, там лежали шёлковые ленты, кожаные ремни.
163: Фиксаторы и флаконы с неизвестными жидкостями его личный набор для усиленной терапии. Ты была очень грубой девочкой, Марина, ласково сказал он, снимая пиджак и вешая его на спинку стула, ты кричала.
164: Ты угрожала? Ты думала, что ты личность, а ты просто набор рефлексов, и сейчас мы будем эти рефлексы переписывать. Он закатал рукава белоснежной рубашки, обнажая волосатые предплечья золотым.
165: Часами сёйка Марина не шевелилась, она слышала каждое его слово, каждый шорох одежды, её сердце билось так сильно, что ей казалось, удары слышны на весь изолятор, но Виктор Павлович был слишком увлечён своим.
166: Предвкушением он видел только то, что хотел видеть покорное тело он сел на край кровати, матрас прогнулся, его рука, горячая и влажная, легла на её бедро, скользнула вверх по грубой ткани казённой.
167: Рубашки? Какая кожа, пробормотал он, и его голос дрогнул от возбуждения. Белая, как бумага. Сейчас мы на ней напишем новую историю болезни. Он наклонился к её лицу.
168: Его дыхание, пахнущее спиртом, обожгло ей щеку. Знаешь, почему я люблю сумасшедших, зашептал он ей в самое ухо, и его рука сжалась на её груди, потому что вам никто не верит, вы можете кричать.
169: Плакать, рассказывать правду, а все будут думать, что это бред. Я твой Бог, Марина. Я решаю, что реально, а что нет. Он начал стягивать с неё рубашку. Марина позволила ему это сделать.
170: Её тело было расслаблено, как у мертвеца. Это была самая сложная роль в её жизни. Каждая клеточка её организма вопила бей, беги. Но она ждала. Она знала анатомию, чтобы удар был смертельным или
171: Хотя бы выводящим из строя противник должен быть максимально близко, он должен раскрыться. Виктор Павлович, окончательно уверовав в свою безнаказанность, навалился на неё всем весом, он расстегнул брю.
172: Его лицо покраснело, глаза затуманились похотью, он был уязвим, он забыл, что в клетке с хищником нельзя поворачиваться спиной, и тогда Марина открыла глаза в них не было мути.
173: Галаперидола в них была ледяная, кристальная ясность снайпера, который поймал цель в перекрестье прицела. Бог умер, прошептала она мгновение тишины, когда жертва вдруг смотрит на палача.
174: Осмысленным взглядом стоит дороже всего золота мира. Виктор Павлович увидел этот взгляд. Его зрачки расширились, рот открылся в беззвучном оо, но мозг, опьянённый властью, и
175: Не успел послать сигнал мышцам, он опоздал Ровно на секунду секунду, которая разделила его жизнь на до, и после Марина действовала не как человек, она действовала как капкан.
176: Которого была сжата до предела, её правая рука вылетела из под спины со скоростью кобры, в кулаке был зажат короткий заточенный черенок алюминиевой ложки, она не метила в грудь или шею, там могли быть Кости, пуговицы.
177: Жёсткий воротник, она ударила туда, где было мягко и смертельно опасно, в бедро, во внутреннюю поверхность, туда, где пульсирует бедренная артерия, удар был страшным самодель.
178: Заточка с хрустом вошла в плоть по самую рукоятку, Виктор Павлович взвыл это был не человеческий крик, а рёв раненого буйвола, он дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Марина не отпустила 1.
179: Временно, с ударом руки, она впилась зубами ему в горло, не в поцелуе, а в зверином укусе, сжимая челюсти на его кадыке, чувствуя во рту Солёный вкус крови и дорогого одеколона, кровь из раны на
180: Ноге ударила фонтаном, заливая белую рубашку, казённое белье и серый матрас главврач, обезумев от боли и ужаса, ударил марину кулаком по лицу удар был тяжёлым, в голове у девушки вспыхнули.
181: Искры, но она не разжала зубов. Она рычала, мотая головой, разрывая кожу на его шее. Они покатились по полу, стерильный халат превратился в кровавую тряпку. Виктор.
182: Павлович, который привык причинять боль другим, оказался совершенно не готов к тому, что ball придёт к нему, он был садистом, но трусом. Вид собственной крови, хлещущей чёрной струёй из.
183: Ввёл его в состояние шока сука, убью. Помогите, хрипел он, пытаясь отползти к двери, но Марина была быстрее адреналин, копившийся в ней сутками.
184: Превратил её мышцы вв сталь, она вскочила на ноги, шатаясь от головокружения, схватила с тумбочки его же саквояж, тяжёлый, кожаный, с металлическими углами главврач пытался встать, опираясь
185: На здоровую ногу, зажимая рану руками, он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах больше не было Бога там был животный ужас крысы, загнанной в угол. Не подходи я.
186: Я тебя в порошок, булькал он кровью, Марина не стала разговаривать, она размахнулась и с силой опустила угол, саквояжа ему на висок глухой влажный удар.
187: Глаза виктора павловича закатились, и он мешком рухнул на пол. Ударившись головой о ножку привинченной кровати, наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием марины и звуком капающей крови.
188: Кап кап кап. Марина стояла над ним, сжимая в руке окровавленную ложку, её трясло, но это была не дрожь страха, это была дрожь освобождения, она.
189: Наклонилась к бесчувственному телу. Он был жив, пульс прощупывался, но сознание покинуло его надолго. На его поясе висела связка ключей, те самые ключи, которыми он
190: Бирал их жизни. Марина сорвала связку, металл холодил ладонь. Терапия окончена, доктор, прошептала она разбитыми губами, начинается реабилитация.
191: Коридор отделения тяжёлых неврозов в 3 часа ночи напоминал туннель в преисподнюю тусклые лампочки, мигающие от перепадов напряжения, длинные тени и запах застарелого безумия, но сего.
192: Сегодня в этом коридоре появился новый звук звон ключей Марина вышла из изолятора, на ней был белый халат виктора павловича, который она сняла с вешалки, халат был великий, на 3 размера рука.
193: Пришлось закатать, а на полах алели пятна чужой крови, но сейчас это была её мантия судьи она знала, что дежурная смена Зинаида и 2 санитара сейчас спят в ординаторской.
194: Напившись спирта, который главврач списывал на протирку инструментов, им и в голову не могло прийти, что в их королевстве может случиться бунт, Марина подошла к палате номер 5 своей палате ключ.
195: Вошёл в скважину мягко, щелчок замка в тишине прозвучал, как выстрел стартового пистолета, дверь открылась, 12 женщин, которые не спали, а лежали, вслушиваясь в ночные шорохи.
196: Разом подняли головы, они увидели в дверях фигуру в белом халате и сжались от ужаса, ожидая очередной экзикуции, но фигура заговорила голосом марины вставайте тихо.
197: Сказала она. Дверь открыта Инга, бывшая актриса 1 сползла с кровати, она подошла к Марине, недоверчиво касаясь её рукава. Ты. Ты живая, прошептала она, а где?
198: Где он? Он спит, жёстко ответила Марина, поднимая связку ключей. Он очень крепко спит в изоляторе, и он связан своими же ремнями. По рядам пронёсся шёпот.
199: Смысл слов доходил до затуманенного лекарствами сознания медленно, но верно связан, беспомощен хозяин, повержен. Что нам делать? Спросила женщина, которой вчера кололи.
200: Она с трудом стояла на ногах, её трясло от температуры, но в глазах уже разгорался огонёк безумной надежды, Марина обвела взглядом палату она видела не больных, она видела, а
201: Искалеченную, униженную, но страшную в своём гневе армию фурий мы не побежим, сказала Марина, бежать некуда, за забором охрана с собаками мы сде.
202: Делаем другое. Мы устроим консилиум. Врачу требуется лечение. Она бросила связку ключей на кровать. Инги, открывайте остальные палаты всех Тихих, буйных, тех, кто я.
203: Введите всех к изолятору и прихватите из процедурной то, чем они лечили вас, шприцы, сульфазин, инсулин. Все. Инга схватила ключи, её лицо преобразилось.
204: Морщины разгладились, спина выпрямилась, она снова была актрисой, получившей роль всей своей жизни, роль немезиды богини, возмездия фас девочки, прошептала она, и k.
205: К двери через 10 минут коридор наполнился тенями, из палат выходили женщины, кто-то хромал, кто-то полз, кто-то смеялся тихим страшным смехом, они шли молча сотни.
206: Женщин в одинаковых Серых рубашках это был крестный ход мучениц, идущих канонизировать своего палача, они окружили дверь изолятора, Марина стояла у входа, пропуская их внутрь, в центре.
207: Камеры. Привязанный к кровати кожаными ремнями в позе распятого лежал Виктор Павлович. Он начал приходить в себя. Он мотал головой, мычал сквозь кляп, сделанный из его же носков. Когда
208: Он открыл глаза и сфокусировал взгляд. Он увидел не потолок, он увидел лес лиц, склонившихся над ним, искажённых ненавистью, шрамами и безумием женских лиц, и в этот
209: Момент он понял, что ад существует, и он только что в него попал Виктор Павлович попытался закричать, но кляп во рту превратил его крик в жалкое утробное мучание он
210: Рванулся, натягивая ремни, но фиксаторы, которыми он годами привязывал непокорных пациенток, были надёжными американские кожаные, с двойными пряжками, он сам их заказывал по каталогу иро.
211: Судьбы в том, что теперь эти ремни держали его крепче, чем объятия любой любовницы в тесном изоляторе набилось человек 30, остальные стояли в коридоре, передавая новости шёпотом.
212: Как на стадионе воздух в камере стал густым, наэлектризованным, пахло потом кровью и страхом, но на этот раз пахло страхом не жертв, а палача марин.
213: Пробилась сквозь толпу и встала у изголовья кровати, в руках она держала медицинский лоток, на лотке лежал шприц жане, огромный, на 20 Кубиков и ампула с мутной жёлтой жидкостью.
214: Сульфазин, та самая сера коллеги, громко сказала Марина, и в камере наступила мёртвая тишина. Открываем внеочередной консилиум. Пациент Виктор Павлович.
215: Жалобы, острая мания величия, садистские наклонности, половая распущенность, диагноз, бешенство матки, визгливо выкрикнула кто-то из задних рядов, и толпа взорвалась нервным.
216: Пылающим хохотом шизофрения добавила Инга. Вялотекущая, требуется шоковая терапия. Виктор Павлович вращал глазами, глядя на шприц в руках марины, он знал, что это такое.
217: Он 1000 раз назначал это другим, он знал, как сводит мышцы, как горит тело, как лопаются сосуды от температуры 42 градуса он мотал головой.
218: Умоляя, плача, слезы текли по его вискам в уши, Марина наклонилась к нему что, Виктор Павлович, не хотите лечиться, а надо, вы же сами говорили, дурь должна выйти она.
219: Передала шприц женщине, которой вчера делали укол. Та взяла его дрожащими руками, на её лице играла блаженная улыбка сумасшедшей в ягодицу, деловито спросила она. Нет, сказала.
220: В ягодицу это долго, в мышцу бедра рядом с раной, чтобы эффект был быстрее, женщина с размаху вогнала толстую иглу в ногу главврача он выгнулся дду.
221: Ой, насколько позволяли ремни, жидкость пошла под кожу, огонь начал разливаться по его венам, но это было только начало инсулин, скомандовала Марина, кто у нас диабетик? Вперёд.
222: Вышла маленькая старушка я, деточка, у меня есть, вколите ему дозу, введём пациента в гипогликемическую кому пусть посмотрит мультики. 2 игла, вошла в плечо толпа.
223: Женщин, почувствовав кровь и безнаказанность, начала сжимать кольцо. Они не били его, нет, это было бы слишком просто. Они делали с ним то, что он делал с ними, Катя.
224: Та самая шоколадная любимица подошла к кровати, в руках у неё была плитка шоколада, вдохновения, она разломила её и начала запихивать куски в рот врачу прямо поверх кляпа, размазывая ко.
225: Коричневую массу по его лицу. Кушай, витенька, ласково приговаривала она, и слюна капала у неё изо рта. Кушай, сладкий, ты же любишь сахар, будь послушным мальчиком. Сульфазин начал.
226: Действовать. Тело врача затряслось в крупной дрожи, его лицо побагровело, жилы на шее вздулись, температура ползла вверх, сжигая его мозг, превращая кровь в кипяток. Он
227: Горел заживо в собственном теле, привязанный к кровати, окружённый призраками своих жертв, которые смотрели на него без жалости, с холодным любопытством исследователей. Смотрите, сказала Инга, поднимая.
228: Его веко пальцем. Зрачок не реагирует. Процесс пошёл. Добавим галоперидола, предложила Марина, чтобы закрепить результат. Они лечили его час, час, который
229: Показался ему вечностью, он испытал на себе все ломку, жар, удушье, панику, галлюцинации, его разум тот самый холодный и циничный разум, которым он так гордился.
230: Начал распадаться на куски, как мозаика под ударом молотка, когда он наконец потерял сознание от болевого шока, он был уже не врачом и даже не человеком, он был куском мяса.
231: Нашпигованным химией и ужасом под утро, когда небо за решётками окон начало сереть, окрашиваясь в цвет грязного бинта, Марина поняла пора заканчивать, оставлять все как есть было нельзя.
232: Утром придёт новая смена, приедет милиция, их всех раскидают по карцерам, заколют до смерти, сгноят в закрытых спецлечебницах нужен был финал, очищающий абсолю.
233: Лютный финал, девочки, сказала Марина, выходя в коридор, толпа притихла. Уходите в свои палаты, ложитесь, притворитесь спящими, чтобы не случилось, молчите вы.
234: Ничего не видели. Вы спали под лекарствами. Я все беру на себя. Они расходились, неохотно оглядываясь на открытую дверь изолятора, где хрипел на кровати их бывший Бог. Но при.
235: Привычка подчиняться была сильна через 5 минут коридор опустел, Марина вошла в кабинет главврача, тот самый, с дубовыми панелями и проигрывателем, она нашла на полке спирт.
236: Много спирта, пятилитровые бутыли для технических нужд, она начала методично поливать все вокруг картотеку с личными делами истории болезней, где здоровым людям приписывали шизофрению.
237: Журналы учёта, дорогую мебель, ковёр затем она вернулась в изолятор Виктор Павлович был в глубокой коме, но жив. Марина вылила остатки спирта на пол вокруг его кровати, на пропитанный.
238: Кровью матрас, но не на самого врача. Она не хотела быть убийцей. Она хотела быть судьёй, а огонь сам решит его судьбу. Она чиркнула спичкой. Маленький огонёк, жёлтый и весёлый.
239: Упал в лужу спирта, пламя вспыхнуло с Гулом, мгновенно охватывая сухой войлок стен. Марина вышла в коридор, плотно закрыв за собой тяжёлую дверь, но не запирая её на замок у него
240: Был шанс теоретический если он сможет порвать ремни, если сможет доползти, пусть судьба бросит монету. Она вернулась в свою 5 палату, легла на койку и закры.
241: Открыла глаза через 10 минут взвыла пожарная сирена, огонь, разгулявшись в кабинете и изоляторе, начал пожирать старые перекрытия монастыря, дым пополз по коридорам санитары, проснувши.
242: В ординаторской от запаха гари в панике Бегали, открывая двери и выводя пациентов на улицу пожар, тушили 3 часа кабинет главврача и изолятор выгорели дотла, когда пожарные.
243: Залив все пеной вошли внутрь, они нашли на остатках металлической кровати обгоревшее тело, ремни сгорели, но тело осталось в позе распятого экспертиза позже покажет, что в крови погибшего был смерте.
244: Коктейль из нейролептиков инсулина и серы официальная версия гласила нападение буйного больного, поджог, трагическая гибель героя врача при исполнении, но в городе зна.
245: Правду шёпотом на кухнях передавали историю о варфоломеевской ночи в 5 больнице, марину и других пациенток перевели в разные клиники области дело замяли слишком много.
246: Высоких Чинов было замешано в поставках живого товара в клинику, скандал никому был не нужен, Марина провела в системе ещё год, но это был уже другой год. Её боялись.
247: Врачи обходили её стороной, санитары не смели повысить голос, в её личном деле стояла красная метка, но никто не знал, что она означает в 1979 году, когда сменилось руковод.
248: Обкома дело пересмотрели, диагноз сняли, Марина вышла на свободу, она не вернулась в журналистику, она уехала в другой город, вышла замуж, родила детей. Она никогда не рассказывала мужу оо той.
249: Ночи только иногда, когда она резала мясо на кухне и нож со стуком ударялся оо доску, её руки начинали мелко дрожать, а запах спирта или дорогих мужских Духов вызывал у неё приступ тошноты.
250: 5 больницу закрыли на реконструкцию, да так и не открыли, старые стены снесли, теперь на этом месте пустырь, заросший полынью, говорят, собаки там не лают, а птицы не вьют гнезда.
251: Земля помнит, друзья, эта история не просто страшилка, это напоминание о том, что власть над людьми это самый опасный наркотик, и когда человек, наделённый властью, теряет совесть, он
252: Превращается в чудовище. Но даже у самого страшного чудовища есть уязвимое место. Его уверенность в том, что жертва никогда не даст сдачи. А вы бы смогли поступить, как Марина или.
253: Смирились бы, надеясь на сахар, где грань между самообороной и жестокой местью? Напишите в комментариях, Марина права или это перебор, если у вас по коже Бегали мурашки, пока вы слушали?
254: Ставьте лайк, это лучшая награда для рассказчика и подпи.